На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Православное воинство - Церковь и армия  

Версия для печати

Два Федора. Санаксарская обитель

Из архива автора

Величественно и благородно встает из века XVIII Федор Ушаков. Адмирал, флотоводец, дипломат, стратег, политик, доброделатель и милосердец. Ныне, когда везде только и повторяется: «Политика — грязное дело», кажется, невозможно соединить столь разнородные и противоречивые качества в одном человеке. А Ушаков соединил. Соединил и спаял их. Слил в сердце своем, в душе своей. А отсюда, наверное, и блестящие победы под Тендрой, у Фиодониси, у Калиакрии... А затем при Корфу. Он создал тогда, в конце XVIII века, новую тактику парусного флота, разрушил канон, установленный адмиралами «владычицы морей», покорителями Нового Света — испанцами и честолюбивыми голландцами, флибустьерами-французами. Мелкопоместный дворянин с берегов Волги, воспитанник Морского кадетского корпуса и русской школы мореходцев не оробел перед самыми высокими авторитетами и расковал морское искусство. Сделал он это, опираясь на русского моряка, трудолюбца, исполнителя и христианина. Итак, на Черном море он стал адмиралом, флотоводцем, стратегом. А в 1798-1800 годах — Средиземное море. Он вместе с турецкой эскадрой освобождает от французов Ионические острова. И становится отцом-основателем первого свободного греческого государства после разгрома Константинополя (Республика Семи островов). Многие не помнят, да и не знают этого. А ведь он со своей эскадрой освободил острова, разрешил там греческий язык, способствовал созданию самой демократической в Европе Конституции. Он сохранил мир между сословиями, оградил острова от бунта низов и чванливого деспотизма аристократов. Республика Семи островов, пожалуй, в то время была самым справедливым и свободным государством. А между тем сам Федор Федорович — верный слуга Отечеству и императору, монархист и православный. Но, зна­чит, все это не делает человека ограниченным кон­серватором, тупым реакционером, примитивным ис­полнителем воли царствующих особ, как пытались нередко представить в наше время тех, кто был «слуга царю, отец солдатам». А Ушаков был самый заботливый отец солдату и моряку. Не раз из-под его пера выходят приказы, подобные этому: «Рекомен­дую всем господам командующим корабли, фрегаты и прочие суда в палубах, где должно для жилья поместить служителей, привесть в совершеннейшую чистоту, воздух даже в интертрюмах кораблей очи­стить, а затем здоровых служителей перевести на суда... Больных служителей, которые не могут поме­щаться в госпитале, содержать при командах... в казармы, в которых соблюдать всевозможную чисто­ту и рачительный за ними присмотр и попечение самих господ командующих. Также и я не упущу иметь и собственный присмотр за всеми...»

Моряки его обожали и боготворили. И без них он бы новой тактики не создал. Моряк был для него Человек, Соотечественник, Соратник. Он был для него брат во Христе. Он это подтвердил, уйдя в отставку и поселившись у Санаксарского монастыря на Тамбовщине. Там загорелась его новая звезда, звезда милосердца и благотворителя, Божьего слу­жителя. В «Русском вестнике» после кончины Вели­кого адмирала в 1817 году было написано: «Кто жил для пользы общественной, тому приятно в преклон­ные годы жить с самим собой и Богом. Вот для чего покойный Адмирал для жительства своего избрал деревню, близкую к святой обители».

Верно подметил современник Ушакова. Это стремление многих истинных людей, изведавших суеты деятельной жизни в обществе. Однако Ушаков, удалившись от столицы и флота, не стал затворни­ком. Его дом был открыт для всех жаждущих помо­щи, для ищущих успокоения, для бедных и убогих. В «Русском вестнике» писали: «Уклоняясь от свет­ского шума, Ушаков не удалил сердца своего от ближнего. С какой ревностью служил он некогда Отечеству, с таким же усердием спешил доставлять помощь тем, которые прибегали к нему».

Вначале Ушаков считал, что уединился, отошел от мирских дел целиком, и усердно молился. Это истовое моление было замечено всей братией мона­стыря. Даже через 12 лет после смерти Ушакова иеромонах Нафанаил в письме архиепископу Там­бовскому Афанасию сообщал: «Оный адмирал Уша­ков... и знаменитый благотворитель Санаксарской обители по прибытии своем из С.-Петербурга около 8 лет вел жизнь уединенную в собственном своем доме, в своей деревне Алексеевке, расстояние от монастыря через лес версты три, который по воскре­сеньям и праздничным дням приезжал для богомоления в монастырь к служителям Божьим во всякое время, а в Великий пост живал в монастыре в келье для своего посещения... по целой седьмице и всякую продолжительную службу с братией в церкви выста­ивал неукоснительно, слушая благоговейно. В послу­шаниях же в монастырских ни в каких не обращался, но по временам жертвовал от усердия своего значи­тельным благотворением, тем же бедным и нищим творил всегдашние милостивые подаяния и всепомо- щи. В честь и память благодетельного имени своего сдал в обитель в Соборную церковь дорогие сосуды, важное Евангелие и дорогой парчи одежды йа пре­стол и на жертвенник. Препровождал остатки дней своих крайне воздержанно и окончил жизнь свою, как следует истинному христианину и верному сыну святой церкви».

Ушаков молился усердно, поминая ушедших из жизни своих соратников, родственников, случайно встреченных на дорогах людей, желал здоровья жи­вущим и раздавал все, что имел, всем, кто приходил к нему с просьбой, кто тихо надеялся, кто безмолвно стоял с протянутой рукой на паперти.

Мы часто говорим и вспоминаем замечательных русских меценатов Морозова, Мамонтова, Бахруши­на. Думаю, что с не меньшим благоговением следо­вало бы нам вспоминать великого милосердца и братолюба Федора Федоровича Ушакова. Он ведь с самого начала своей «большой» карьеры, «дабы не было розни» между родственниками, братьями, пле­мянниками, раздавал и отдавал им свои поместья. Дальше — больше. Кто не знал на Черноморском флоте, что моряки, экипажи у Ушакова никогда не останутся голодными, раздетыми, бесхозными. Ад­мирал, если не мог вырвать довольства у чиновников Адмиралтейств, то выкладывал на пропитание и обмундирование свои личные, кровные, адмираль­ские денежки. Вот, например, что писал он в приказе от 18 октября 1792 года: «По случаю же недостатка в деньгах по необходимости сбережения служителей в здоровье отпускаю я из собственных своих денег тринадцать тысяч пятьсот рублей». Наверное, ему потом что-то возвращала казна, а что-то и пропада­ло. Но не пропадала вера в адмирала у моряков, у офицеров и всех служителей морских. Поселившись же у стен Санаксарского монастыря, казалось, спе­шил отдать людям все, что у него накопилось. В грозную и кровавую войну 1812—1814 годов, будучи уже немощным для того, чтобы возглавить ополче­ние (а именно его избрали тамбовские дворяне во главе ратников), вносит вклад за вкладом, чтобы облегчить жизнь раненых и покалеченных солдат.

Темниковский предводитель дворянства Алек­сандр Никифоров, донося 15 января 1813 года там­бовскому губернатору о том, что для содержания и лечения больных солдат необходимо 540 рублей, далее сообщает: «Относился я по изъявленному бла­годетельному расположению к таковым пособиям к его превосходительству господину адмиралу и кава­леру Федору Федоровичу Ушакову, вследствие чего его превосходительство и представил вышеписанную сумму для продовольствия больных военнослужа­щих — 540 рублей в мое распоряжение».

Сам Федор Федорович в письме обер-прокурору Синода в апреле того же, 1803 года, в ответ на обращение императрицы Елизаветы Алексеевны о свершении денежных пожертвований страждущим, писал: «Я давно имел желание все сии деньги без изъятия раздать бедным, нищей братии, не имущим пропитания, и ныне, находя самый удобнейший и вернейший случай исполнить мое желание, пользу­ясь оным по содержанию... в пожертвование от меня на вспомоществование бедным, не имущим пропита­ния. Полученный мною от С.-Петербургского опе­кунского совета на вышеозначенную сумму денег двадцать тысяч рублей билет сохранной кассы, писан­ный 1803 года августа 27-го дня под № 453, и объяв­ление мое на получение денег при сем препровождаю к вашему сиятельству. Прошу покорнейше все следу­ющие мне... деньги, капитальную сумму, и с процен­тами, за все прошедшее время истребовать, принять в ваше ведение и... употребить их в пользу разоренных, страждущих от неимущества бедных людей».

Образ жизни Федора Федоровича, скромность, щед­рая благотворительность делали его почти святым для окружения, ему поклонялись, желали многих лет жиз­ни. Искренними и высокими словами заканчивает современник свое слово памяти об Ушакове:

«Он довольно жил для Отечества, для службы и для славы; но бедные, пользующиеся неистощимой его благотворительностью, со скорбью и слезами говорят: «Он мало жил для нас..!» Я не имел счастья быть свидетелем подвигов Ушакова, но я знал его добродетели, его благотворительность, его любовь к ближним: напоминание о том будет услаждать душу мою и руководствовать к добру. Имя Адмирала Уша­кова причислилось к именам знаменитых русских мореходов, а добродетели его запечатлелись в серд­цах всех тех, которые пользовались его знакомством в последние годы жизни его, посвященной Вере и благотворению».

Так под прекрасным духовным знаком Благотво­рения и Милосердия закончилась жизнь Великого адмирала.

2 октября 1817 года в соборной метрической книге Спасо-Преображенской церкви было записано: «Адми­рал и разных орденов кавалер Федор Федорович Ушаков погребен соборне». В графе о летах красивой вязью выведено — 75, о причине смерти нетвердым почерком обозначено: «натурально», «погребен в Санаксарском монастыре».

Почему же прибился старый адмирал в бухту монастыря в центре России, вдали от ярославской родины? Тут вроде и имений-то у него не было, родных, кажется, тоже... Как стал он таким верую­щим и милосердным? Всегда меня занимал вопрос: как рождается Добро, порождается добродетель? То ли следствие это врожденного чувства у человека, то ли приходит оно с родительским словом, то ли передается, как эстафета от соприкосновения с ду­ховно наполненным, благородным поводырем. На­верное, все это вместе или в отдельности. Так вот, у Федора Ушакова, по-видимому, было это от сияния его дяди Ивана, бывшего преображенца, а затем принявшего в монашестве имя Федора.

[…] В 1759 году о. Федор с учениками переселился в Санаксарскую обитель. Там он восстановил старую церковь, кельи, огород и был рукоположен в иеро­монахи, с назначением настоятелем Санаксарским. Впоследствии в монастыре воздвигнута каменная двухэтажная церковь. «Облеченный саном священ­ника, о. Федор с невыразимым благоговением совер­шал служение в церкви. Во время литургии он весь сиял какой-то необычайною красотой и весь тот день находился в глубокой радости, ярко выражавшейся на его лице. Настоятелем он был твердым и строгим, в наставлениях нарочитое имел искусство, в рассуж­дениях был остр и пространен... В общем, на бого­служение посвящалось в пустыни в сутки часов девять, а в воскресенья и полуелейные дни десять и более того; при всенощном бдении до двенадцати».

Старец завел у себя первую и прочную основу иночества: личное руководительство братии и полное откровение помыслов, днем и ночью была открыта его келия и часами он говорил с иноками. На мона­стырские послушания, покос, рыбную ловлю выхо­дили все, во главе с настоятелем. В монастырь приходили крестьяне, молились, просили заступни­чества, и о. Федор был нетерпим к тем, кто нарушал Божьи и земные законы. Богомольцы тянулись к светлому слову и молитве, завистливая братия, как и в Александро-Невской Лавре, строила козни. Не любили праведное слово, обличение и многие власти предержащие. Вера для таких хороша лишь тогда, когда их благословляет, обслуживает, а когда требу­ет справедливости для всех, соблюдения одинаково всеми христианских законов, становится неугодной и неудобной. Стал неудобен для воеводы о.  Федор, по его наущению решением Синода старец был отправлен в Соловки. В Санаксар был прислан посыльный, чтобы описать его имущество и в сундуках отправить на Север. Но имущества всего оказалось: войлок ко­ровьей шерсти на холстине, небольшая подушка, овчинная шуба, мантия и ряса. С этим его и отпра­вили в Соловки. Девять лет молился в северном монастыре, но затем было доложено императрице, и он возвратился в Санаксар, где тихо скончался 19 февраля 1791 года, на 73-м году.

Отец Федор схоронен в Санаксарском монастыре у воздвигнутого им храма на северной стороне, неда­леко от своего племянника. Так и покоятся они там — два великих человека своего времени, два великих истинно верующих подвижника XVIII века.

1992 г.

Валерий Ганичев


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"