На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Православное воинство - Библиотека  

Версия для печати

О доблестях, о подвигах, о славе

Ольховатские встречи

В Ольховатском историко-краеведческом музее недавно принимали гостей из соседней Белгородской области. Сюда приехали учащиеся и учителя Алексеевского агротехнического техникума. Ещё в 1975 году комсомольцы этого учебного заведения, в ту пору оно называлось сельским профессионально-техническим училищем, на субботниках заработали деньги и установили на околице села Шелякино (ныне Советское) стелу – обелиск в память о подвиге молодых бойцов ополченческого истребительного отряда Марьевского сельсовета Ольховатского района. Нынче, спустя без малого сорок пять лет, коллектив теперь уже техникума продолжает ухаживать за прилегающей к памятнику территорией. А в Ольховатке ребята решили узнать подробнее о тех, чьи имена занесены на обелиск. Хранительница музея Ольга Александровна Ивахненко им сообщила, что ветераны комсомола собрали средства на новую мемориальную доску не только с именами, но и с портретами погибших. К празднику Победы она будет укреплена на стеле.

Писатель, журналист Пётр Дмитриевич Чалый рассказал о боевой Острогожско-Россошанской операции по освобождению южных районов Воронежской области. Историки Великой Отечественной войны её назовут – Сталинград на среднем Дону. И тогда, в канун Нового 1943 года, побывавшие в войсках Воронежского фронта представители Ставки Верховного Главнокомандования – генерал армии Г.К. Жуков и генерал-полковник А.М. Василевский ставили одну задачу: как можно быстрее уничтожить фашистов, отчаянно сопротивлявшихся в волжском «котле», метавшихся в степях меж Волгой и Доном.

 

…В острогожско-россошанские клещи попали тринадцать вражеских дивизий. Враг стремился любыми путями и способами вырваться из западни. Поскольку Воронежский фронт в силах не превосходил противника, кольцо окружения сразу же усиливалось местными жителями. В Ольховатке молодых собрали во дворе райкома комсомола, объяснили: по селам создаются ополченческие истребительные отряды, больше – из парней призывного возраста. Военным языком определили задачи: ликвидация вырывающихся из окружения малых вражеских подразделений, несение патрульной службы и конвоирование плененных фашистов.

Сразу же предупредили, чтобы с большими группами противника в бой не ввязывались, обходили стороной и сообщали о них своим командирам.

Бойцы вспоминали:

«Ястребками» нас в Марьевке сразу же окрестили. Вроде и малолюдье было, а больше шестидесяти человек набралось!».

«Бабы поехали за сеном, вернулись на пустых санях, напуганные – в стоге немцы прятались. Обложили стог, пальнули для острастки – выползли из нор с поднятыми руками. Вояки: укутаны одеялами, у одного ноги обмороженные распухли, ступить не может.

По две тысячи пленных впятером, вшестером сопровождали – повинуются, исполняют, что прикажешь».

Зимним днём комсомолец Иван Гвозденко заступал на дежурство.

«Прямым ходом я направился в штаб – в выделявшийся на деревенской улочке дом кирпичной кладки ещё купеческих времен. Глядь – танки в затылок друг другу уставились дулами пушек. Вдоль улицы в ряд стоят четыре «тридцатьчетверки», последний «КВ» на отделе, выбился из общего строя. По ольховатской дороге взрыхлили сыпучий снег гусеничными траками, путь же держали в западном направлении.

Пока разглядывал танки, пока собирался зайти в штаб – сверху по приступкам-ступенькам лестницы затопали, скопом высыпали хлопцы.

Лейтенант Петров столкнулся с Иваном, распорядился:

– Гвозденко, бери оружие, в десант пойдешь. Танкистам нужно помочь отступающих немцев на шелякинской дороге разогнать.

Взял из пирамидки свой автомат, прихватил два рожка патронов к нему и ручные гранаты, заспешил на улицу, – а хлопцы уже седлали танки.

– Раз-берись! По шестеро на машину! – командовал старший лейтенант в танкистском шлеме.

Танковая колонна невелика, а растянулась метров на полтораста. Ваня запыхался, пока добежал как раз к дядиному двору, напротив стоял передний танк. Руку подал хорошо знакомый ему Василий, у Мозговых он квартировал. Анатолий, живший на постое в другой части села, на марьевской Корживке, подвинулся.

– На репицу танку садись. В затишке за башней не так сквозит.

– Не заморозим вас, орлы! – крикнул танкист.

– Ястребки, – поправил его Салогуб.

– Чего? – не разобрал танкист. Не дожидаясь ответа, скомандовал, махнув рукой: – Поехали!»

Взревели моторы – и четыре «тридцатьчетверки» разом резво впряглись, двинулись в путь, взламывая хребты снежным сугробам, змеями на ветру переползавшим через дорогу.

Промелькнули обставленные камышом и от серого цвета осиротелые хатки. За околицей молчаливо таилась белая пустыня. Нестерпимо яркий свет заставлял щурить глаза. Уши шапок пришлось не только опустить, но по-мальчишески подвязать на подбородке. Щёки прожигало морозным током.

Через какой-то час танки, надсадно урча дизелями, выбрались на самую верхотуру холма, остановились у ветряной мельницы – вот оно и Шелякино на виду. Разглядывай на выбор скучковавшиеся в долине хатки. Смотреть-то было на что: непредставимая даже в мыслях людская круговерть заполонила все, очернив оснеженные улицы, проулки, дороги. В этой муравьиной копошне плыли плотно обжатые нескончаемой толпой – грузовики, мулы, фургоны, лошади, пушки, повозки и опять мулы, фургоны…

Такое людское столпотворение Ване видеть не доводилось.

Стлался над слободой сивый дымок. Цепким глазом Гвозденко сразу высмотрел – горели больница, ближе к ней хатки.

 

…Черным днем стало 24 января 1943 года для жителей Шелякино.

Освободителей встречали семнадцатого января. Плакали на радостях. Танкисты захватили фашистов врасплох, их будто ветром выдуло. Ведь надолго рассчитывали быть хозяевами. Комендант тогдашнего Ладомировского района гестаповец Керхе вместе с подручными, как староста Елисеев, позлобствовали вволю. Запугивали людей, устанавливая новый порядок. За неявку на работу отправили в концлагерь на расстрел председателя колхоза Ивана Федоровича Бражину и колхозника Ивана Григорьевича Приймака. Покуражились, унижая их, – выставили на базарную площадь с табличкой на груди «Саботажник». На глазах односельчан замучили комсомолок Варю Чернуху и Аню Костыря, требуя выдать партизан.

Чуть не угодил кто – засылали в лагеря на смерть. Пугали: вот-вот явятся карательные отряды, грозили угонять молодых в Германию.

Не вышло по-ихнему.

Танкисты не задерживались в Шелякино, спешили прихватить немцев в Валуйках, в Алексеевке. А здесь наново налаживалась привычная мирная жизнь. В пекарне стали выпекать хлеб. Взрослые читали листовки, выпускала их редакция местной газеты. Детвора, собирались в школу. Да однажды утром сызнову разбудили разрывы снарядов, мин, автоматная пальба.

После узнали, что из окружения с донского рубежа вырывались дивизии немцев, итальянцев. Путь прорыва выпал у них через Шелякино. Наши заранее готовились встретить фашистов. Дорогу отступающим перекрыли солдаты и курсанты. На подмогу к ним в окопы и траншеи вышли партизаны и ополченцы из колхозников.

Бились, уступать не собирались, да силы столкнулись неравные. Оставшиеся в живых отступили. А немцы второй раз заняли село.

Конечно, фашистов бой взбесил. Кидали в погреба, где прятались жители, гранаты. Убивали без разбора всех, кто им казался подозрительным.

Согнали людей, привели на майдан председателя сельсовета Никанора Стратоновича Ерошенко, колхозного бригадира Павла Васильевича Склярова, ещё человек семь. Скрутили им руки и заставили ложиться на снегу в ряд. Стали наезжать танком, но связанные откатывались в сторону. Потому давить гусеницами раздумали, искололи насмерть штыками.

Запирали двери и жгли хаты…

Так кроваво топтали себе путь из окружения недобитые остатки вражьих частей, поименованные звучно – «Фогеляйн», «Винченца», «Юлия», «Тридентина», «Кунеэнзе». Вояки об этом напишут, вызывая жалостливое сочувствие.

«Это были итальянцы, венгры, пруссаки, австрийцы, баварцы, бежавшие в одиночку или группами из русских «котлов». Колонна генерала Наши разбухала на глазах, как река в половодье. Марш людей утяжеляли санки, телеги, самодельные волокуши, которые тащили за веревки, как это делали в доисторические времена племена кочевников. В снежных вихрях среди людей мелькали силуэты лошадей, превратившихся в скелеты, мулов и медлительных волов, украденных у крестьян. Они шли вперед, опустив голову, обессиленные от голода и усталости. Время от времени скот падал в снег. Последняя дрожь сотрясала их иссохшую кожу. На них сразу же набрасывались люди, громко споря на всех языках, вступая в драку из-за съедобных кусков. Стаи жирных воронов сопровождали колонну с первых дней».

Слобода, перенесшая не одно нашествие на своем веку, так еще не голосила в плаче. Слобода еще не переживала такого горя.

Её изготовился атаковать танковый десант.

 

Старший лейтенант недолго оглядывал окрестности, вражьи колонны. Подумал: собирался проветрить сельских парней лёгкой вылазкой, да тут катанье выпадало под громкую музыку.

Танки на покатистом взлобке стояли ровным строем.

– Осколочными!

Как сговорившись, дали по три залпа. Вгорячах и Ваня Гвозденко бесприцельно пальнул из пулемета по низине.

– Не порть патроны – сгодятся! – остудил командир, влезая в танк. Попытался приободрить:

– Держись, ребятки! – говорил так на правах старшего по званию, а самому ведь тоже было чуток больше двадцати.

И понеслись!

Стремглав катились с угора ступенчатым железным тараном – огнём и траками подминая всё живое и неживое. Мимо разрушенной церковной колокольни. Через базарные ряды. Вдоль улочного прогона.

Напрямик – по вражьим колоннам, по обозам.

Ваня Гвозденко невидяще метелил-метелил из пулемета в упор в людское скопище, пока не умолк пулемет, патроны кончились. Цепко сдавил в руках вдруг запрыгавший автомат, непомняще жег, прожигал путь смертным огнем.

Заставил очнуться нечеловеческий вскрик Салогуба. Лишь успел обернуться к нему, как самого отемяшило в затылок, лбом ткнулся в башенную броню и застонал – горячей болью вспороло ногу.

Только тут учуял, в голову дошло – вкруг него посвистывают, чиркают пули! В него, Ивана, дуром прут смертные пули! Не успел поддаться страху, как мертвый дождь стал утихать, танк вырвался на опустелую улочку. Машина круто вильнула с наезженной колеи, по скотопрогону выбрались на край села. Ваня попытался подтянуть к себе поближе отяжелевшего соседа, удалось. Назад глянул: не отстает, впритык держится еще танк, только на броне без ребят. Решил, что спрыгнули. Остальные же машины свернули в западную сторону пораньше, у деревянного мостика, низинной дорогой двинулись на Осадчее. Отметил для себя: туда же правимся, только выгонами, полем – напролом через снежные заносы.

 

– Фина вита, Иван! – откуда оно явилось в голове, навязалось на язык? Дикарев вкруг себя сечет из автомата и твердит, как заведенный: – Фина вита, Иван!

Упомнишь в тот миг: итальянский офицер покрикивал так на деревенских хлопцев. Нравилось пугать. Нацелится из пистолета в упор:

– Пах-пах-пах! – И гогочет довольный. – Фина вита, Иван!

Понятно без переводчика: капут Ивану. А ведь обознался, тебе теперь пришел конец, фриц-итальян.

Свалились танки фашистам, что снег на голову. Очухаться некогда: убитые, раздавленные, затоптанные в грязном гусеничном следу. Танк Володи Дикарева шел последним – все-все поспевал отмечать глазом.

Накренило на повороте.

– Держись! – Голоса тезки – Володи Тоткало не расслышал Дикарев, почувствовал подставленное в нужную секунду плечо дружка.

Тут, у бревенчатого мостка, людская река растекалась двумя рукавами, что и вынудило танкистов разделиться.

Били пулеметы из всех стволов, не умолкая. Дали хлопцам передышку – успели перезарядить автоматы.

Вот уж и селу конец, обрывается улочка на всполье, оставили позади крайние хатки. А вражья колонна не утесняется, сколько ж их набралось!

Передние теперь огляделись, разбегаются от машин, от повозок в стороны, по снегу врассыпную. Вздумалось танкисту гоняться за ними, что ли? Свернул на обочину – и запнулись на бегу: ухнуло под гусеницей, сыпануло хлопцам в лицо мерзлой землей. На мину наскочили? Замедлила ход другая машина – и тут будто сам воздух полыхнул, как напитанный взрывчатым чадом. Огненным костром опалило танк. Кровавым цветом окрасило снег.

Ничего этого Володя Дикарев уже не видел. Вслед за ребятами сиганул в сугроб, сразу же выбросил на изготове автомат. Стрелять было в кого: фашисты плотным кольцом обкладывали замершие танки.

– Учуяли кровь, – успел подумать Володя и что было сил надавил на спусковой крючок своего автомата.

 

…Уже умолк последний пулемет, покинули затихшее поле боя враги, а горевшее железо светилось в быстро наступившей ночи негасимым кровавым костром.

 

А вырвавшиеся из села два танка пахали, буравили вперёд и вперёд снежную целину. Старший лейтенант уходил на разведку, принес недобрую весть:

– Подбили наши танки. Горят на выезде из Шелякино. А немцы выходят в Осадчее. Надо спешить к нашим в Варваровку, опередить.

Опередили, известили: вражеские колоны идут сюда.

…В вечерний час 27 января Советское Информбюро сообщало:

«В районе Варваровка-Шелякино после непродолжительного боя сдалась окруженная группа противника численностью в пять тысяч солдат и офицеров».

 

…Хоронили десантников в братской могиле на сельской площади Марьевки. После войны останки бойцов перенесут в районный поселок – в Ольховатку.

А тогда скорбно салютовали павшим товарищам «ястребки». Назавтра им выпадала долгая фронтовая дорога. Знали – пройти её всю до конца и остаться живым, вернуться домой доведется немногим.

 

…Обвевают полынные ветры имена на обелиске. Имена парней, оставшихся навеки девятнадцатилетними.

 

Их фотографии сохранились в семьях родных и близких. Стараниями Ольги Ивахненко они теперь есть и в музее. Ребята всматривались молчаливо в лица, можно сказать, своих сверстников. Знают ли они, что их мысли уже вылиты в стихотворные строки поэтом – современником Николаем Дмитриевым:

Когда на братскую могилу
Я приношу свою тоску,
Я думаю: а мы смогли бы
Вот так погибнуть за Москву?

Уже навек во тьме кромешной
Уткнуться в снеговую шаль?..

Пётр Чалый подарил для библиотеки техникума свою книгу с повестью о «ястребках» – «Атакующий десант». Учитель истории Галина Георгиевна Долгих и педагог Юлия Медведенко приняли в дар для музея техникума копии документов и фотографии военных лет. Ребятам вручили памятные подарки к столетию комсомола.

И все вместе положили красные гвоздики на согретый осенним солнцем тёплый гранит братской могилы.

Нина Дегтярёва (Ольховатка Воронежской области)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"