На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Православное воинство - Публицистика  

Версия для печати

Зарубка на всю жизнь

100 лет назад на Русском Севере завершилась иностранная интервенция, принёсшая моим землякам неисчислимые страдания

Память об интервенции и Гражданской войне была первой зарубкой в сознании юного Феди Абрамова, будущего писателя, который родился в аккурат на переломе войны и мира. Следы интервентов, которые спровоцировали войну, разделившую северян на «белых» и «красных», встречались повсюду. Не заросшие окопы, разбитые артиллерийские орудия, россыпи стрелянных гильз, осколки снарядов… А ещё могилы погибших красноармейцев и партизан.

После, уже в школьные поры, когда интервенция и Гражданская война стали предметом пристального изучения, явились факты. Интервенты и «белые»  не только утеснял местных жителей, как, например, семью моих онежских деда и бабушки, заняв едва не всю избу, они жёстко устанавливали колониальные порядки. 50 тысяч северян – каждый десятый -  прошли через их тюрьмы и лагеря. В общей сложности были расстреляны на окраине Архангельска – Мхах, замучены в концентрационных лагерях Мудьюга и Иоканьги  4 тысячи человек, взятых англо-американскими цивилизаторами в заложники. Тысячи были ранены, поражены газами, околели от голода…

По большому счёту Фёдор Абрамов сам был жертвой интервенции, став в годовалом возрасте сиротой. За четыре года империалистической войны, за время оккупации края войсками почти десяти держав, население Русского Севера, ещё недавно вполне зажиточное,  обнищало и оголодало.  Отец его, Александр Степанович, трудился не покладая рук, чтобы прокормить большую семью, в которой с родившимся Федей стало пятеро детей. И, видимо, надорвался. По осени, не имея гожей обуви, отец застудил ноги. Домашние снадобья не помогли. Дошло, похоже, до гангрены. Одну ногу в Карпогорской больнице ампутировали. Истощённый бесконечными испытаниями, заботами да бескормицей организм операции не выдержал, и отец-кормилец вскоре умер. И вот – кладбище, «песчаный холмик с зелёной щетиной ячменя», о котором Фёдор Абрамов  поминает в рассказе «Могила на крутояре».

В различных архивах хранится множество фотографий, отразивших месяцы иностранной интервенции. Большинство этих снимков сделаны служащими Американского Красного креста.

Вот они с умилением кормят детишек-гимназистов, раздавая им галеты ( печеньки или, как у англичан, бишки). На всех этого добра не хватает, хотя оккупанты и  бахвалятся, что завалили Архангельск белой мукой. Камера бесстрастно фиксирует оголодавшего мужичка, который от истощения не в силах подняться со ступенек.

Крестьянка с лошадью для пришельцев – экзотика. Эта жёнка, мобилизованная на трудовую повинность, перевозит боеприпасы для интервентов, а меж тем у неё дома - некормленые детишки.

Пленные красноармейцы и партизаны согнулись под тяжестью сырых брёвен. Они ещё держатся. А  узники концентрационных лагерей Мудьюг и Иоканьга, похоже, на последнем пределе.

Плёнка бесстрастно фиксирует мгновения 1918-1919 годов. Тут нет ни сострадания, ни жалости. Вот покалеченный, не исключено, пришельцами же бывший солдат. А вот – убитый американцем красноармеец. Это всё снимается для отчёта. Щёлкнуть затвором фотокамеры или затвором винтовки для оккупантов, похоже, не имеет большой разницы.  Ибо у цивилизованных янки и англосаксов всё оплачивается – и щелчок фотокамеры, и выстрел, и своя жизнь, и чужая смерть…

Михаил Попов (Архангельск)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"