На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

История  
Версия для печати

В тисках элит

Исторический проект «Бразилия»

                                 Памяти моего друга Жоана Рикардо Модерно
 
Предварительные замечания
 
Рассказ об элитах Бразилии начинаем задолго (лет за двести или триста) до открытия этой замечательной страны. Создана она мигрантами, которые пришли со своей культурой, обычаями и традициями. Общество, элиты, образ мысли и национальный характер бразильцев сложились на уже существовавшей основе. Образ мышления бразильцев, сформированный доминирующими группами, несет в себе громадные различия, всегда существовавшие в бразильском обществе между богатым и могущественным меньшинством и остальными членами общества. Важнейшей чертой бразильского коллективного менталитета является убеждение в том, что между доминирующей социальной группой и совокупностью групп подчиненных не существует никаких возможностей для объединения.
Речь идет о двух типах людей. Как говорил Камоэнс, «одни, чтобы ими повелевали, другие, чтобы повелевать».
Следует отметить следующие черты общественного мышления: обособленность (приватизм), персонализм, преобладание чувств над разумом, врожденное притворство и двуличие, столетняя коррупционная традиция
С начала XVI в. существует множество свидетельств об озабоченности переселенцев по удовлетворению личных или семейных интересов за счет общественных. Крупные собственники стремятся к приобретению собственности, не занимаясь ей.
С обращением промышленного капитализма в финансовый предприниматели стремятся стать простыми рантье. Государственная бюрократия с выгодой пользуется своими креслами, не заботясь о служении обществу. Бразилия поздно вошла в фазу промышленного капитализма, только в ХХ в., и во многом благодаря еврейским и японским иммигрантам.
Бразильцы испытывают трудности в понимании функционирования обезличенных организаций. Люди не верят абстрактным программам, отвергают партии, а верят лишь персонально политикам, особенно, если они провозглашают патернализм.
Политика в Бразилии никогда не была столкновением идей, но действием противостояния или альянса ярких личностей. Отсутствие личности (impersonalidade) чувствуется в функционировании государственной администрации.
Важно отметить связь персонализма с олигархией, которая, по выражению знаменитого Сержио Буарке де Оланда, «является продолжением персонализма в пространстве и времени».
В Старой республике (1889–1930) действовал неписанный закон «друзьям все — врагам закон». В судебных процессах эффективным адвокатом являлся друг судьи. Лишь в ХХ в. у олигархии сформировался, по выражению Маркса, «дух капитализма, как преобладание рационализма над чувствами и страстями».
Притворство — общая черта бразильских доминирующих групп. Бразильские олигархи всегда стремились показать себя цивилизованными, внешне демонстрируя образ жизни народов, считающихся высшими и оставляя для «домашнего пользования» привычки, считающиеся первобытными.
В результате судебные органы также имели двойственный характер. Официально они оснащались самыми современными средствами для каждого исторического момента, но силу имели лишь нормы и обычаи, принятые в олигархических группах. Такова причина невозможности создания в Бразилии правового государства, т.е. государства, в котором учреждения осуществляют самоконтроль.
В иберийских монархиях, в особенности, в португальской, намного раньше, чем в других королевствах Западной Европы абсолютная власть была сконцентрирована в руках короля.
Без сомнения, истиной причиной стала реконкиста, война против мавров, за которой последовала борьба за независимость против испанцев. Португальский монарх с давних времен приобрел функции Верховного Главнокомандующего, обратив существовавшую прежде знать в «подчиненных», от которых требовалось строгое подчинение.
Знаменитые законы Дона Афонсо II 1211 г. ставили власть монарха выше имущественных привилегий знати и духовенства, поэтому король отказался от обращения к своей персоне в величавом множественном числе и стал говорить в первом лице как главнокомандующий.
Португальская система земельных наделов (сесмариас) стала использоваться в Бразилии, когда было решено взамен собирательства развивать сельское хозяйство.
Централизация власти в руках монарха не ограничилась ущемлением прав знати, но распространялась на церковь. В XIII в. был учрежден Королевский патронаж, по которому суверен оставлял за собой исключительное решение о назначения настоятелей приходов и аббатов, прежде всего, в королевских церквях, а также во всех прочих храмах и монастырях, где ранее он не имел знакомых священников. В ту же эпоху, с 1266 г., была ограничена свобода выбора епископов, а их назначение напрямую зависело от монарха.
Ограничение власти советов (juntas), как органов муниципальной власти. С самого начала создание муниципалитетов зависело от королевской воли и подчинения их монарху.
Под влиянием всех этих факторов образовалось общество, чье органичное равновесие зависело исключительно от верхов, которые в свою очередь зависели от основы.
С завершением периода национального становления (1096–1325) Португалия представляла собой общество совершенно отличное от стран, расположенных за Пиренеями. Последние полностью вписывались в рамки индоевропейской цивилизационной матрицы, в то время как португальцы отдалялись от этих традиций.
Все индоевропейские общества подразделялись на три группы: воины-аристократы, священники и земледельцы-пастухи. Каждая из групп несла определенную социальную функцию: священники молились, неся успокоение и добрые милости Божьи; воины сражались, защищая общество от иноземных врагов; наконец, земледельцы и пастухи трудились, обеспечивая физическое существование всего населения. С другой стороны, каждый располагал собственными правами и обязанностями, не связанными с другими. Первые две группы имели привилегии, т.е. права личности, связанные с их положением, при этом земледельцы и пастухи оказывались в подчинении первых двух групп.
Кроме того, во времена Высокого Средневековья земельная собственность являлась основой экономики и общественного престижа. Принадлежность к знати, например, была напрямую связана с законным владением землей, как с неотторжимым бесценным достоянием. Феодальная повинность заключалась в обработке земли, которую феодал передавал вассалу за обязательство верности, принимаемое дарополучателем в отношении дарителя. Положение феодала обязательно основывалось на законном владении землей. Принадлежность определенной земельной собственности определяла титул собственника: барон, граф или маркиз.
Во второй половине XII в., в эпоху Низкого Средневековья, начался медленный процесс разделения индоевропейской культуры. Возрождение торговли, последовавшее за возобновлением мореплавания в Средиземноморье, преобразовавшемся с VIII в. в «мусульманское озеро», а также реконкиста, вызвали значительный демографический рост и образование новых городов рядом с феодальными землями, которые стали именоваться «forisburgos» (burgos de fora — внешние города), а их жители получили название «буржуа».
Самый ранний факт примирения аристократии и буржуазии был отмечен в Португалии. Именно тогда зародилась концепция лузо-бразильского политического мира, состоящая в постоянном поиске соглашения между правящими группами.
В Португалии процесс распада прежнего общественного строя с последующим возвышением буржуазии начался в период правления короля Дона Жоана I, ставшего основоположником Ависской династии по второй половине XIV в.
Португальское Королевство было создано в 1128 г. Тогда же в Португалии обосновались тамплиеры, позднее эволюционировавшие в Томарский Орден, учрежденный в 1318 г. для продолжения борьбы с неверными. Папа Иоанн XXII разрешил передать Ордену все владения португальских тамплиеров, включая замок Томар — монастырь Ордена Христа.
Томарские рыцари, подобно своим Ависским собратьям, приняли активное участие в дальних экспедициях португальских мореплавателей. Васко-да-Гама и другие странствующие рыцари-томарцы выходили в море под парусами с эмблемой Ордена. Важным моментом является то, что с расширением Португальской колониальной империи ависские рыцари из воинов-монахов превращались в колонизаторов-землевладельцев.
Великая колониальная авантюра иберийских народов — открытие Америки и морского пути в Индию — с самого начала носила чисто коммерческий характер. Король Португалии являлся «первым коммерсантом королевства», или, по определению Алешандре Эркулано, в Португалии был основан строй политического капитализма. Испания и Португалия стали первыми торговыми империями современности.
Их природа значительно отличалась от уже существовавших имперских моделей. Целью являлось не просто открыть и, овладев новыми землями, править народами, но обрести монополию в торговле специями, продуктами сельского хозяйства, драгоценными металлами и рабами. Иначе говоря, если в прошлом экономическая жизнь подчинялась политической власти, то теперь политическая власть опиралась на экономическое могущество, что является важнейшей чертой капитализма.
Уже в XVI в. по всему западному берегу Африки основывались фактории или укрепленные торговые пункты, действовавшие под единым военным и экономическим управлением.
Именно здесь, значительно раньше, чем в других государствах Европы, развилось рабовладение, связанное с ведением сельского хозяйства.
В Португалии к тому времени крепостная зависимость практически исчезла. Начиная с XI в., по мере развития реконкисты, число рабов-мавров постоянно росло. Уже в 1253 г., после Указа о снижении цен, король Афонсо III обложил налогами жалованье, выплачиваемое земледельцам, что значительно повысило значение наемного труда для экономики в целом.
С развитием меркантильного капитализма в XV в. африканские рабы превратились в объект купли-продажи. Португальцы первыми открыли возможность их использования как разменной монеты и первыми начали трансатлантическую работорговлю. За ними последовали испанцы, голландцы, англичане и французы. Прибыль от торговли рабами была огромной. В Бразилии она легла в основу громадных состояний.
Регулярная трансатлантическая работорговля установилась с появлением первых энженьо (предприятий по производству сахара) на побережье Бразилии. Одновременно практически исчезли наемные работники. За короткое время, при росте сборов, именуемых «донативос, субсидиос, алкавалас», торговля невольниками стала важнейшим источником доходов королевства.
Португальское Средневековье завершилось в конце XVI в.. Политическая система стала испытывать серьезное влияние крупных морских проектов.
С середины XV в. в европейские страны стали привозить рабов, а во время правления короля Дона Жоана II, в 1486 г. был основан Дом Рабов, королевский департамент, входивший в Дом Шахт и Взаимодействия с Гвинеей. В 1493 г. в Европу было завезено 3589 рабов.
После организации торговли африканскими рабами значительно укрепился союз португальской монархии с церковью. 18 июня 1452 г. буллой «Dum Diversas», подтвержденной буллой «Romanus Pontifex» от 1455 г., Папа Николай V санкционировал захват португальцами африканских земель и обращение их жителей в рабство. Таким образом, Римская Католическая церковь стала активным участником иберийских завоеваний в Африке и Америке.
Филипп III, король Испании и Португалии, в начале XVII в. приказал, чтобы на каждом корабле, перевозившем рабов, присутствовал служитель церкви. Веком спустя португальцы запретили везти некрещеных рабов. Чтобы доказать факт крещения, на груди каждого раба раскаленным железом выжигался крест. В XVIII в. за крещение одного взрослого раба священники получали от 300 до 500 реалов, а за крещения ребенка от 50 до 100 реалов.
Ярче других религиозных орденов, содействуя иберийским колониальным державам, себя проявило Общество Иисуса, Орден Иезуитов. Уже во второй половине XVI в. иезуиты активно участвовали в торговле рабами из Анголы.
Первые генералы Общества Иисуса — Лойола, Лайнез, Боржа, Меркуриан, Аквавива — высказали серьезные сомнения относительно этой недостойной деятельности, и в 1590 г. она была запрещена, но уже в 1593 г. из Анголы священники направили коллективное обращение генералу Ордена, в котором утверждали, что негры, обращенные в рабов, могли использоваться в качестве разменной монеты при совершении коммерческих сделок: «Ничего особенного нет в том, что ангольские священники оплачивают свои долги рабами, поскольку, как и в Европе, разменной монетой здесь является золото и серебро, в Бразилии — сахар, а в Анголе и в соседних странах ею являются рабы».
Иерархическая система португальского общества, начиная со Средних веков, обусловливалась более экономическим богатством и принадлежностью к армии, чем отношениями «господин – вассал». 
Важно отметить, что культура персонализма была более развита в среде доминирующих групп и менее в средних слоях общества. Представители беднейших классов, не говоря о рабах, образовывали единое общество, лишенное индивидуальности.
Поместная система землевладения в Бразилии была введена с началом освоения новых земель при создании наследных капитанств и института сесмарий.
В своем исходном виде капитанства представляли собой переходную форму колонизации с целью встроить Бразилию в систему европейских торговых связей.
С 1752 по 1754 г. маркиз де Помбал практически полностью завершил процесс перехода капитанств из частноправовой в публично-правовую форму.
Согласно ст. XLIII Книги Четвертой Филиппских Ордонансов, «сесмариями являются земельные наделы, дома или строения, принадлежащие помещикам и использовавшиеся ими ранее».
Юридический статус сесмарий в Бразилии был иным, чем в Португалии, начиная с отсутствия в колонии обязательства сесмейро (хозяина сесмарии) возделывать землю. Кроме того, границы сесмарий в Бразилии никогда не соблюдались, а сесмейро получал землю в собственность.
Освоение Бразилии началось на том историческом этапе, когда, как подчеркнул Алешандре Эркулано, Португалия находилась в состоянии полной экономической разрухи и моральной деградации. Именно это определило тот факт, что в среде колонизаторов, за небольшими исключениями, частный интерес доминировал над общественным.
В Португалии быстрый демонтаж старого уклада при возвышении буржуазии начался во время правления короля Дона Жоана I, основателя Ависской династии во второй половине XIV в., когда капитализм в стране уже сложился как политический строй.
В конце 1546 г. Дуарте Коэльо, получивший в 1534 г. крупнейшее капитанство Португальской Америки, сожалел о действиях некоторых колонистов, которых не знал «как назвать: поселенцами или захватчиками».
При этом была осуществлена приватизации политической власти, что было недопустимо при капитализме, но обеспечило формирование вековой традиции государственного патернализма в Латинской Америке.
Власти метрополии стремились умерить аппетит приобретательства и оседлать коррупцию официальных представителей, направляемых в колонии. Однако большие расстояния и сложности в коммуникации привели к тому, что приказы, директивы и распоряжения не работали. В колониях официальные представители внешне демонстрировали подчинение заморским властям, но на деле, продолжали неизменно служить собственным интересам, используя полученную неограниченную власть.
В послании из штата Мараньян от 14 декабря 1655 г. одному из своих друзей Отец Антонио Виейра с горечью писал о местном деспотизме: «Как я и говорил Вашей Светлости, в этом штате (в те времена Штат Гран Пара и Мараньян) есть одно желание, одно понимание и одна власть, принадлежащая тому, кто правит». В этом сообщении заключена максима, знакомая всей Латинской Америке: «Приказы короля, господина нашего, соблюдаем, но не исполняем!»
Таким образом, в Латинской Америке сформировались традиции двойственности юридических систем. За официальным правом, исходившим от метрополии и никогда не отвергаемым публично, существовало иное право, действовавшее и применявшееся «власть имущими в своих интересах и к своей выгоде».
 
О богатстве страны
 
Вот некоторые положения, ради которых европейская цивилизация стремилась к колонизации Бразилии, к освоению ее бескрайних земель. Они приносили и приносят несметные богатства, ради которых государства Севера и стремятся удержать Бразилию в узде, в полной мере пользуясь ее сокровищами. И это не только и не столько брильянты и знаменитые бразильские полудрагоценные камни.
Выращивание сахарного тростника (цикл сахарного тростника) в Бразилии заняло длительный период времени с середины XVI в. по XVIII в. Сахар стал первым сельскохозяйственным и промышленным богатством Бразилии, и длительное время он был основой колониального хозяйства.
Сахарный тростник начал возделываться одновременно в трех капитанствах: Пернамбуко, Баия и Сан-Висенте. В 1549 г. в Пернамбуко уже работало 30 предприятий (энженьо), в Баие — 18, а в Сан-Висенте — 2. Плантации сахарного тростника давали обильный урожай и через полвека число энженьо выросло до 256.
Как не вспомнить приключения Робинзона Крузо, который, попав в Бразилию после африканского плена, вскоре стал владельцем именно сахарного энженьо, и так бы и остался сахарным плантатором, если бы его не уговорили ехать за золотом в Африку.
Первое известное энженьо, созданное в Португалии 5 декабря 1452 г., принадлежало Диого Важ да Тейве, оруженосцу Дона Энрике (Мореплавателя). Оно находилось на о. Мадейра. Энергия вырабатывалась с помощью речной воды. Иногда использовались быки.
В Бразилии сахарный тростник возделывался на крупных плантациях (фазендах). Его производство было почти целиком ориентировано на экспорт в европейские страны. Использовался труд рабов индейцев и негров, завозившихся из Африки. Работорговля также стала очень прибыльным делом.
Кроме сахарного тростника также следует отметить значительные объемы производства табака и хлопка.
Священник-иезуит Фернао Кардинь (Fernão Cardim) был очарован Пернамбуко, самым богатым капитанством Бразилии в XVI в. Кардинь отмечал, что там на «банкетах подавались экзотические деликатесы, в спальнях стояли золоченые кровати из абрикосового дерева, застеленные индийскими покрывалами». Итог своим впечатлениям он подвел фразой, достойной, чтобы стать крылатой: «В Пернамбуко больше тщеславия, чем в Лиссабоне».
Помимо столь ярких высказываний небезынтересна судьба самого Отца Кардиня. Он родился в Португалии, в г. Виана-до-Алентежо, в 1549 г. В 1566 г. вступил в Общество Иисуса. В 1583 г. отправился в Бразилию, где посещал земли нынешних штатов Баия, Пернамбуко, Эспирито Санто, Рио-де-Жанейро и Сан-Пауло. Был избран прокуратором провинции Бразилия в 1598 г. Вернулся в Португалию. На обратном пути в Бразилию, был взят в плен британским пиратом Фрэнсисом Куком. Освободившись, в 1604 г. прибыл в Бразилию в качестве наместника Общества Иисуса. 
Общество Иисуса (иезуиты) было основано в 1534 г. группой студентов Парижского Университета во главе с баском Инасио де Лойолой. Общество получило признание Папы Римского в булле от 1540 г. Иезуиты приобрели большое влияние в обществе в XVI–XVII вв. Они часто выступали наставниками монархов той эпохи, в том числе Себастьяна Португальского.
Первая группа миссионеров-иезуитов под руководством Мануэла де Нобреги (Manuel de Nobrega) прибыла в Бразилию (в Баию) в 1549 г., сопровождая генерал-губернатора Томе-де-Соузу (Tomé de Sousa).
Считается, что самым значительным результатом деятельности иезуитов в Бразилии стало основание г. Сан-Пауло-де-Пиратининга (ныне Сан-Пауло). Он вырос вокруг знаменитого иезуитского колледжа и стал отправной точкой территориальной экспансии и колонизации внутренних районов страны.
В Бразилии иезуиты выступали против порабощения коренного населения — индейцев, основали миссии (мисьонес) в юге страны, а в Парагвае поселения «редусионес», организованные в соответствии с идеалом католиков. Позднее испанцы и португальцы начали охоту за рабами и разрушили «редусионес».
В XVIII в. в истории Бразилии и Португалии начался период, известный, как цикл золота, цикл горнорудной промышленности и золотая лихорадка. Наиболее мощно он проявился в течение первых 60 лет, после чего уровень добычи драгоценного металла начал снижаться из-за истощения разрабатываемых приисков в районе нынешних штатов Минас-Жераис, Гойяс, Мато-Гроссо и Баия.
С 1580 по 1640 гг. король Испании одновременно был королем Португалии. В это время торговые связи самой Португалии сошли на нет, пришли в упадок отношения с Индией, а торговый флот был практически уничтожен.
Но освоение Бразилии продолжалось успешно. Экспедиции по исследованию внутренних районов страны — бандейры и энтрады — проникали вглубь территории в поисках индейских племен для обращения индейцев в рабство. Шли поиски драгоценных камней и районов удобных для животноводства.
Суверенитет Португалии был восстановлен в результате государственного переворота 1 декабря 1640 г. под руководством группы «Сорок заговорщиков» и направлен против кастильской династии Габсбургов. На престол королевства взошел Жоао IV Восстановитель, основатель королевской династии Браганса. В результате началась 27-летняя война за независимость Португалии от Испании, завершившаяся лишь в 1668 г. заключением Лиссабонского договора.
Вскоре после заключения мира граф де Эрисейра предпринял шаги по восстановлению экономической независимости Португалии. Им были созданы бумагоделательные, стеклодувные, дубильные, шелковые предприятия. В дополнение, в конце XVII в., на нынешней территории бразильского штата Минас-Жераис были открыты богатые месторождения золота.
В 1649 г. была основана Генеральная компания Бразилии по торговле (Companhia Geral do Comércio do Brasil), которая в 1662 г. была преобразована в Совет по торговле (Junta do Comércio). В 1755 г. маркиз де Помбал присвоил ей название Совет по торговле королевства Португалии и его доминионов (Junta do Comércio do Reino de Portugal e Seus Domínios). В 1788 г. она стала именоваться Королевским советом по торговле, сельскому хозяйству, фабрикам и навигации (Real Junta do Comércio, Agricultura, Fábricas e Navegação). Решением от 30 июля 1834 г. Совет по торговле был упразднен в связи с «несовместимостью его организации» с формой правительства, установленной по конституции 1826 г.
Природные условия Бразилии оказали огромное воздействие на форму освоения ее территории и формирование общества.
С 1530 г. началось активное освоение Бразилии португальцами, которые обнаружили здесь благоприятные условия для внедрения производственной системы, основанной на меркантилистских экономических принципах, доминировавших в ту эпоху. Создание поселений в тропических районах было предпочтительнее для обеспечения поставок тропических продуктов питания, сырья и драгоценных металлов на европейский рынок. Торговля этими товарами приносила повышенную прибыль. В результате произошла значительная концентрация капиталов. Это была эпоха господства торгового капитала.
В Бразилии образовалась система хозяйствования, которую принято называть зависимой экономикой. Ее назначение — обслуживание доминирующей европейской экономики. Таким образом, Бразилия была обустроена, как зависимое колониальное государство, подчиняющееся метрополии.
С самого начала своей истории Бразилия заняла место на периферии капиталистической системы, находившейся на этапе становления. Было определено место Бразилии как поставщика сырья, необходимого для развития капиталистического производства, прежде всего при индустриализации. Именно поэтому становление и эволюция Бразилии соответствовало этой экономической системе.
Было очевидно изначальное влияние природных условий, обеспечивших создание экономики, ориентированной на экспорт тропических продуктов питания и сырья. Таким образом, экономическое развитие Бразилии происходило под влиянием «природных условий и исторического процесса».
Образованная с начала своей истории, как страна с зависимой экономикой, с производством основанным на экспорте сырьевых товаров, предназначенных для мирового рынка, только в прошлом (ХХ) веке Бразилия сделала первые шаги в направлении диверсификации хозяйства, осуществив индустриализацию, первоначально весьма скромную. Но, несмотря на то, что в период индустриализации имелись положительные результаты, страна не полностью порвала с колониальным прошлым. Она также не смогла добиться полной победы Промышленной революции. Независимо от реализации коренных преобразований в структуре производства, доминирующая система крупного землепользования, архаичные отношения в сельскохозяйственном труде и состав сельского общества все еще связывают страну с ее прошлым.
Первоначально значительная часть Америки была заселена в рамках торговой и колониальной экспансии Западной Европы, разрушившей остающиеся элементы феодализма. На новых территориях реализовывались цели накопления капитала. История создания стран, до настоящего времени зависимых и слабо развитых, напрямую связана со становлением и экспансией капитализма западного мира. Колониальная эксплуатация последовательно участвовала в процессе преодоления препятствий, существовавших в Средние века на пути развития экономики меркантилизма, и благоприятствовала европейской буржуазии.
Открытие колоссальных запасов драгоценных металлов в Мексике и в Перу и алчность, с которой европейцы взялись за их разработку, оправдывались европейским политико-экономическим контекстом. Согласно меркантилистской концепции, богатство было пропорционально накоплениям драгоценных металлов. Но, первоначально, они были обнаружены лишь на небольшой части американских земель. Возникла необходимость, на землях, лишенных месторождений драгоценных металлов и заселенных немногочисленным первобытным населением, как в случае Бразилии, отыскать другие способы колонизации, которые, очевидно, должны были сочетаться с меркантильными устремлениями колонизаторов.
Эти обстоятельства объясняют, в значительной степени, настроение, с которым европейцы высадились в Америке. Первоначально не было идеи организации постоянных поселений. Интересовали только природные ресурсы и торговля. Освоение тропиков осуществлялось по принципам крупного торгового предприятия, более сложного, чем прежнее, но имеющее ту же цель, то есть, эксплуатацию природных ресурсов ради развития европейской торговли.
Социально-экономическая структура, созданная в таких тропических колониях, как Бразилия, была подчинена торговле и соответствовала более адекватной формуле для обеспечения интересов, как торгового капитализма, который ее создал, так и промышленного, ставшего его преемником. Колониальная экономика, основанная на экспорте сырьевых товаров, требовала организации базовых секторов для своего функционирования: обеспечения жизнедеятельности (производство продуктов питания для внутреннего потребления) и экспорта (наземный транспорт, портовое оборудование и т.д.).
Таким образом, колониальная экономика с момента зарождения представляла собой весьма сложный комплекс. Колониальное производство было подчинено потребностям европейского рынка и запросам торговой буржуазии. Колонизация, основанная на производстве сырья, была преимущественно ориентирована на тропики, где природные условия позволяли вести дополнительные сельскохозяйственные работы, не конкурируя с ведением сельского хозяйства в умеренном климате Европы. Таким образом, колониальная экономика, сформировавшаяся как экономика с высокой степенью специализации, была полностью ориентирована на производство немногих, но высокорентабельных продуктов. Это была специализированная экономика, испытавшая преобразования, соответствующие уровню развития капитализма. С течением времени она приобрела его характерные черты.
Обширные тропические территории Америки, даже после достижения политической независимости в первые десятилетия XIX в., стали великолепным потребительским рынком для сбыта продукции развивающейся европейской промышленности, являясь одновременно источником сырья. Следовательно, развитие современного капитализма связано с таким международным разделением труда: районы, производящие сырье и импортирующие промышленную продукцию (периферия), и районы потребления сырья и экспорта промышленной продукции (центр).
Первоначально в Бразилии развивались разработка дерева бразил и сахарного тростника. Разработка древесины, носившая хищнический характер, шла недолго и не оказала значительного влияния на изменение пейзажа. При своем активном развитии на береговой полосе от Параибы до Рио-де-Жанейро, этот процесс не оказал существенного влияния на заселение Бразилии европейцами, поскольку после истощения запасов на одном участке, фактории, построенные для складирования заготовленной древесины, оказывались заброшенными после отправки древесины в Европу.
Выращивание сахарного тростника, наиболее интенсивно осуществлявшееся в лесной зоне Северо-Востока, в особенности в Пернамбуко и в байянском Реконкаво (Recôncavo Baiano), вызвало значительные изменения поверхности, а также ярко выраженное колониальное заселение. Возделыванию сахарного тростника благоприятствовали следующие факторы:
1) жаркий и влажный климат, имеющий два четко определенных времени года: одно дождливое, благоприятствующее росту тростника, а другое сухое, когда осуществлялась его уборка и переработка.
2) плодородная почва, особенно массапé , черная земля, очень распространенная на побережье Северо-Востока.
3) леса, дающие органические вещества и древесину, служившую на «энженьо» для производства тары, в которую упаковывалась экспортная продукция.
4) относительная близость европейского рынка сбыта.
Все это способствовало не только быстрому развитию производства сахара, но также и радикальному изменению регионального пейзажа, и не только на побережье. Таким образом происходило становление производства, характеризовавшегося наличием крупной собственности (латифундии), монокультуры (сахарный тростник) и использованием труда рабов (сначала индейцев, затем африканцев). Продукция предназначалась для европейского рынка.
Совместное развитие сельского хозяйства (выращивание сахарного тростника), промышленности (производство сахара) и экспорта продукции (транспорт) вызвало появление городских колониальных центров, которые быстро разрастались при увеличении числа африканских рабов и европейских промышленных рабочих. Примерами таких центров стали прибрежные города Ресифе и Салвадор.
С другой стороны, возделывание сахарного тростника стимулировало появление значительного количества дополнительных видов деятельности, которые только недавно стали объектом важных и интересных исследований. Занятые в XVI в. высокорентабельной отраслью экономики, земли плантаций сахарного тростника значительно расширились, как прямо, так и косвенно на значительной части португальской Америки, стимулируя развитие зависимых и дополнительных отраслей таких, как производство пищевых продуктов в агресте , табака в Реконкаво , животноводства (первоначально в агресте, в дальнейшем в Северо-Восточном сертане).
Так можно охарактеризовать тип хозяйства первого крупного производственного района, созданного европейцами в Бразилии. Он находился на побережье Северо-Востока. Главной являлась капитания Пернамбуко, при этом Салвадор, являясь столицей страны, был колониальным административно-политическим центром.
Однако, несмотря на интенсивную разработку природных богатств Бразилии, Португалия не получала от колонии значительных доходов. Они доставались сначала Голландии, а позже Англии. Именно голландские и английские буржуа, торговали на европейском континенте португальскими колониальными товарами в эпоху высокой прибыльности в торговле (торговый капитализм), а не в сфере производства.
Открытие крупных месторождений золота и алмазов в XVII в. привело к значительным изменениям. Упадок экономики Северо-востока, возрастающая конкуренция сахара с Антильских островов, разработка полезных ископаемых, несмотря на небольшую продолжительность — она не продлилась даже одного века — вызвали смещение экономической оси с Северо-востока в Южный центр. Главными районами разработки полезных ископаемых в «золотой век» стали штаты Минас-Жераис, Мато-Гроссо и Гойас, которые, обеспечивая связь с другими районами, определяли развитие экономики страны.
В районах разработки полезных ископаемых возникли многочисленные поселения, основанные переселенцами из Сан-Пауло, Рио-де-Жанейро, с Северо-востока, из Португалии и из Африки. Влияние добычи природных ресурсов в экономическом контексте колониальной Бразилии было очень важно. Необходимость снабжения многочисленных быстрорастущих поселений, а также задача добычи и торговли золотом сделали динамичным развитие других районов, началось строительство дорог, изменились механизмы поляризации, сформировавшиеся в первые столетия колонизации Бразилии португальцами.
На малонаселенных территориях, снабжавших районы, связанные с производством сахара, таких как сертан долины реки Сан-Франсиско, где из-за изоляции развивалась экономика выживания, как в районе Юга Бразилии, стали развиваться животноводство, коневодство и разведение вьючного скота для золотоносных районов. Быки и коровы использовались для снабжения продуктами питания и перевозки товаров, в частности, золота в порт Рио-де-Жанейро, связанный с районами добычи природных ресурсов строившимися дорогами. В обратном направлении эти животные перевозили продукты питания и предметы роскоши для разбогатевших жителей добывающего района. Сельскохозяйственные районы, ранее разрозненные, стали производить и поставлять излишки продуктов питания в новые районы, стимулировавшие и определявшие экономическое развитие. Так происходило в капитанстве Сан-Пауло.
Горнодобывающая промышленность способствовала быстрому росту населения колонии в XVIII в. за счет формирования преимущественно городского населения в районе и перемещения колониального капитала из Салвадора в Рио-де-Жанейро с 1763 г. для обеспечения лучшего контроля горнорудной промышленности, во избежание незаконного вывоза золота и более эффективного сбора налогов.
Таким образом, в XVIII в. в приграничных областях отмечалось активное движение, а португальская колонизация пересекла воображаемую линию Тордессильского меридиана, углубляясь во внутренние районы. Усилилось давление со стороны метрополии, требовавшей расширения добычи золота и алмазов, в частности в районе Тижуко (Tijuco), в настоящее время г. Диамантина, штат Минас-Жераис.
Рио-де-Жанейро получил статус главного административного центра страны и основного порта экспорта (золото и алмазы) и импорта (европейская промышленная продукция и продукты питания, а также африканские рабы). Несмотря на то, что золотоносный район являлся главным экономическим центром, а Рио-де-Жанейро — важнейшим центром связей с зарубежными странами, продолжали существовать прежние центры, хотя и утратившие свое былое значение. Даже после заката золотодобычи в последние десятилетия XVIII в., система региональных отношений изменилась незначительно. Главной транспортной артерией была дорога, соединявшая районы Юга (производство) с Минас-Жераис (потребление). В Сорокабе (Sorocaba), капитания Сан-Пауло, проводилась главная торговая ярмарка вьючного скота.
Региональные элиты, сформированные развитием горнорудной промышленности, сохранились в первые десятилетия XIX в. Прибытие португальского королевского двора в Рио-де-Жанейро (1808 г.) и развитие производства кофе одновременно закрепили существовавшие порядки и расширили сеть товарообмена.
Переезд португальской монархии в Рио-де-Жанейро, ставший так называемой «исторической инверсией» (“inversão histórica”), и размещение здесь Бразильского императорского двора после провозглашения независимости (1822 г.), превратили город в важнейший политический центр. Еще более усилилось значение Рио под влиянием растущего спроса на бразильский кофе на мировом рынке. Порт Рио-де-Жанейро стал основным портом экспорта кофе XIX в.
 
Империя (1822–1889)
Основой хозяйства Бразильской империи являлось кофе. Растущий спрос на этот продукт на мировом рынке стимулировал его производство по мере того, как существовавшие условия благоприятствовали расширению кофейных плантаций. Они быстро раздвинулись от пригородов Рио-де-Жанейро, Минас-Жераис и Эспирито-Санто, простираясь до самых плодородных земель (красные земли) во внутренних районах штата Сан-Пауло. Производство кофе расширялось, оставляя за собой истощенные земли, но развитую инфраструктуру, которая могла использоваться мелкими земледельцами и животноводами, как произошло в долине Параибы. Возделывание культуры кофе также сформировало потребность в эффективных транспортных средствах. После строительства железных дорог в провинции Сан-Пауло, продукция стала вывозиться через порт Сантос, ставший основным экспортным портом страны.
Рабочей силой для возделываемых кофейных плантаций становились многочисленные рабы, не занятые на истощенных приисках, выходцы с Северо-Востока и европейские иммигранты. В других районах развивалась комплиментарная экономика (в общем, экономика выживания) для обеспечения потребностей экспортно-ориентированной экономики Юго-востока.
С одной стороны, растущий спрос на кофе на мировом рынке, стимулировал расширение производства, а с другой, интенсивная миграция в направлении Юго-востока заметно способствовала росту важнейших городских центров (Рио и Сан-Пауло) и созданию железнодорожного сообщения Сан-Пауло – Сантос. Это инженерно-транспортное сооружение стало выдающимся, если учитывать перепад высот, существующий между прибрежной равниной и плоскогорьем (около 800 м). Позднее, создание транспортной инфраструктуры способствовало промышленному развитию Сан-Пауло.
Экономический рост Юго-востока стимулировал производство в других районах страны, таких как Юг, где экономика основывалась на животноводстве из-за наличия хороших пастбищ и поликультуры лесных районов; Центральный запад, где развивалось экстенсивное животноводство. Однако, стимулирующее влияние на районы Северо-востока, а особенно Севера, более удаленные от динамично развивающегося центра, было значительно меньшим.
 
Старая республика (1889–1930)
В начале необходимо напомнить, что промышленное развитие страны связано с целым рядом определяющих факторов, таких, как наличие капитала, потребительского рынка, полезных ископаемых, транспортных структур, рабочей силы и доступной энергии.
Размещение промышленности определяется исторически, и может изменяться с ходом времени.
В ХХ в. развитие Бразилии было отмечено формированием типичных элементов капиталистической экономики на основе промышленности. Это был относительно медленный процесс, имевший собственные особенности, которые отличали его от классической модели промышленного капиталистического развития (как, например, английского, начиная с середины XVIII в.). Экономика колониального типа, существовавшая в Бразилии, и, таким образом, зависящая от внешних условий, постепенно распадалась, по мере развития промышленного капитализма.
В общем, можно сказать, что процесс индустриализации в Бразилии включает два этапа. Первый продолжался со второй половины XIX в. до 1929 г. Основным движущим фактором являлся рост внутренних доходов, вызванный расширением экспорта, в котором кофе занимал ведущее место. Второй, продолжавшийся в течение трех последующих десятилетий, имел, в качестве основной причины, структурное давление, вызванное падением экспорта.
Указанные этапы промышленного развития, имеющие некоторые общие элементы, образовались в основном благодаря росту внутреннего потребления (рост населения, растущая урбанизация и увеличение национального дохода) и стали последствием растущего замещения импортных товаров национальными (политика замещения импорта).
Следует отметить и другие факторы, действовавшие в процессе индустриализации. Экономика, основанная на экспорте сырья, требовавшая большого количества рабочей силы, сначала рабов, позже наемных рабочих. Рост экспорта обеспечил следующие результаты:
1) повышение национального дохода
2) рост численности наемных работников при увеличении покупательной способности населения.
Итоговым результатом стало развитие внутреннего потребительского рынка, первоначально основанного на импортных продуктах, а потом на продукции национального производства.
Тем не менее, важно отметить, что индустриализация страны зависела не только от формирования внутреннего рынка, являющегося необходимым, но недостаточным условием, но и от защиты зарождающейся национальной промышленности (протекционизм). Эти меры вошли в комплекс таможенных норм и пошлин на импортные товары.
Отрасли промышленности, появившиеся в Бразилии, в первые десятилетия ХХ в., зависели от традиционного экспорта. Если он находился на подъеме, внутренний рынок также расширялся. Этот феномен благоприятствовал развитию промышленности, чей рост также способствовал активизации внутреннего рынка. Основными отраслями промышленности были пищевая и текстильная.
Второй этап, определяемый как «замещение импорта», представлял собой наиболее сложный процесс индустриализации. Но он был вызван проблемами, связанными с падением импорта. Для правильного понимания этого важнейшего положения, необходимо вспомнить некоторые последствия кризиса капитализма, начиная с 1929 г. (резкое снижение международной торговли), и период II Мировой войны (1939–1945), трудности импорта традиционных промышленных товаров, падение экспорта традиционных товаров, стимулирование инвестиций в другие сферы и рост внутреннего рынка.
Эти последствия могли способствовать промышленному росту наряду со следующими условиями:
1) существование промышленной базы, созданной предшествующим промышленным развитием;
2) способность внутреннего рынка реагировать на быстрое расширение и диверсификацию промышленного производства;
3) значительная мощность национального производства продуктов питания и сырья.
Индустриализация, вызванная спадом поставок по импорту, стала отправной точкой процесса, который мог начаться много ранее, при наличии правительственной политики по его поддержке. Другими словами, такие страны, как Бразилия, имели благоприятные условия для индустриализации, которые не были реализованы из-за отсутствия политики ее стимулирования. Занятое проведением политики валоризации кофе и проблемами, связанными с внешней задолженностью, правительство, в котором очевидно преобладала кофейная олигархия, не учитывало процессов, проявившихся в стране в начале ХХ в., ни условий, благоприятных для начала индустриализации. Очевидно, что виновником отставания промышленности стал «дутый» приоритет интересов производителей кофе Старой республики (1889–1930). 
Отставание бразильской индустриализации на четверть века оставило глубокий след в истории страны, став, по мнению многих экономистов и социологов, основной причиной многочисленных проблем, с которыми Бразилия сталкивается и поныне.
Второй этап индустриализации хорошо изучен, а его механизм подвергся глубокому анализу. Резкое падение импорта, начиная с 1930 г., было вызвано серьезным кризисом в кофейном секторе (падение экспорта из-за сужения мирового рынка и появления новых производителей) и внешними займами для покрытия дефицита торгового баланса. Снижение возможностей импорта промышленных товаров вызвало повышение цен. Таким образом, кризис породил ситуацию, благоприятствующую развитию национальной промышленности, в частности, тех ее отраслей, которые не зависели от импортного сырья. С 1930 г. начался процесс быстрого распада экономики кофе, завершившийся в середине десятилетия апогея мирового кризиса 1929 г. Период с 1930 г. стал частью процесса индустриализации.
Как было показано выше, бразильская индустриализация имела импортозамещающий характер. Первоначально требовалось заполнить существовавшие пустоты. Удорожание импортных товаров привело к развитию национального производства, прежде не существовавшего из-за высокой цены и низкого качества. В начале замещались товары повседневного спроса, а затем товары длительного пользования и даже промышленное оборудование. Развивая процесс замещения импорта, промышленность стала фактором, стимулирующим развитие. В этом процессе отмечаются три важнейших аспекта: расширенная потребность в рабочей силе, развитие рынка и динамика расширения промышленного производства. Эти и другие факторы превратили промышленность в стимулирующий фактор развития бразильской экономики.
 
О языке
 
Несколько слов о применяемых транслитерациях имен и названий. Они традиционны и, вместе с тем, оригинальны.
Массовое изучение португальского языка в нашей стране, начавшееся после «революции гвоздик» 1974 г., породило симпатию к лузитанскому (европейскому) португальскому языку. Учитывая его «тяжелое» произношение с сильной редукцией безударных, перевод свистящих в шипящие («с» в «ш»), мы столкнулись с определенными сложностями.
Редуцированный звук «о» дает почти «у», который очень сильно влияет на постановку ударения. Написав по-русски «Амаду» с «у» на конце, мы получили заведомо неправильное ударение, а люди, носящие это имя вместо «любимых» (amados), стали Бог знает кем. Заметим, что и окончание на «у» в португальском (особенно в индейских словах и названиях) также имеется: Итайпу (Itaipú), Кабориу (Camboriú) и т.д.
Что касается шипящих вместо свистящих — «ш» вместо «с» — то это тоже не оправдано. В португальском есть обязательный «ш» (и то не по всей Португалии), который передается несколькими сочетаниями букв, но он не повсеместно. Тем более, что в Бразилии «ш» заменяет «с» гораздо реже, если вообще заменяет. Поэтому слова на «s», как «Santos» и прочие с оконечным «s» передаем как «Сантос».
Не обессудьте, в именах и названиях по возможности используется прямая транслитерация, насколько это позволяет русский язык, лишенный носовых звуков, имеющихся в португальском.
«São Paulo» пишем, как «Сан-Пауло», а «Jorge Amado», как «Жорже Амадо», не потому что так «правильней», а так логичней. Критерии «правильности» являются предметом, определяемым «специалистами». Раньше (и, к счастью, сейчас) правильно «Рио-де-Жанейро», но нынче почему-то «правильно» «Порту», хотя на самом деле город именуется «Порто» — Porto. Хотя, если в Библиотеке иностранной литературы вам придет в голову искать в электронном каталоге книги Кастро Алвеса, надо набрать на компьютере «Кастру» (никогда не пойму почему, тем более что на обложке написано «Кастро»), иначе книгу не найти. Просто, как в старом анекдоте, «понять нельзя, можно только запомнить».
 
Предисловие
 
Случайно или нет, но очень «вовремя» Бразилия и вся Америка «появились» на карте мира. Никто не мог представить, сколь огромными, обширными и богатыми окажутся в итоге территории, обретенные человечеством на рубеже XV–XVI вв.
Завершалась эпоха процветания городских республик Италии, вершивших судьбы мира. Центр нового капиталистического миропорядка перемещался в Амстердам и Лондон. Формировались новые связи, но страны Пиренейского полуострова — Испания и Португалия — сохраняли лидерство на просторах Атлантического океана. Впрочем, они скорее выступали «подрядчиками», а «заказчиками» и бенефициарами результатов открытия новых земель и новых морских путей были отнюдь не они, а богатейшие круги Европы, постепенно становящейся капиталистической.
До сих пор нет единого мнения о моменте прихода капитализма, как ведущей системы хозяйствования в мире. Многие относят начало капиталистической эры к 31 октября 1517 г., когда Мартин Лютер опубликовал свои 95 тезисов против продажи индульгенций. Но определить точный момент его появления не просто, если вообще возможно. Появление капитализма может увязываться с Италией XII в., с Фландрией XIII в., с появлением антверпенской биржи в XVIII в. Говорят о капиталистических отношениях в Древней Греции и Древнем Риме, Вавилоне, Китае, Индии. В случае лузо-бразильского мира можно говорить о конце XIV в., в связи с произошедшей в Португалии революцией 1385 г., но об этом далее.
Так или иначе, заканчивались Средние века, и начинался новый большой 500-летний геополитический цикл, в котором все большее влияние и власть переходили к капиталистическим отношениям, а вместе с ними к скрытым структурам наднационального характера, позволяющим мировым элитам регулировать процессы, становящиеся порой взаимоисключающими. Правительства разных стран выступали «фигурами», а не игроками, а игроки имели неформальную власть, распространявшуюся на «фигуры». Такая организация в полной мере выражена в стихотворении великого аргентинского поэта Хорхе Луиса Борхеса «Шахматы»:
Забившись в дальний угол, игроки
передвигают медленно фигуры.
 Доска их задержала до рассвета суровым нравом,
и вот друг друга ненавидят оба цвета.
Внутрь обращают магии серьезность
все фигуры: неудержимая ладья и легкий
конь, вооруженный ферзь, король беспечный,
в поклоне слон, воинственные пешки.
И если игроки подчас уходят,
безжалостно их время поглощает,
но все равно не прекратится ритуал.
Война фигур возникла на Востоке,
но зрители ее на всей Земле.
Как и другая, бесконечна та игра.
II
Король смущен, слона перекосило, а ферзь
рассвирепел, ладья прямолинейна, а пешка – плут
по черно-белому пути шагают
и беспощадный бой ведут.
Но, неразумные, того они не знают, что 
игрока рука судьбою правит,
не ведают они, что твердости ее
подчинены их день и воля.
Но и игрок – он тоже узник
(в том уверяет нас Омар) другой доски,
где ночи черны, а дни белы.
Бог движет игроком, а тот своей фигурой.
Но кто тот Бог, что за спиной у Бога наваял сюжет
из праха, времени, мечты и смерти?
                                (Перевод А. Лазарева)
 
Бог водит рукой игрока и является хозяином игры, определяя ее правила. Игроки передвигают фигуры. Им и невдомек, что судьба вершится не ими самими. Но есть еще и скрытый Бог. Число контуров в игре увеличивается, амплуа фигурантов снижается как минимум на один уровень.
Вот так говорит об этих структурах А.И. Фурсов, как никто другой глубоко постигший явление:
«…когда сравнивают капитализм с докапиталистическими системами, подчеркивают, что капитализм ясен. Там все можно просчитать. Производственные отношения — это обмен рабочей силы на овеществленный труд. Все можно посчитать в отличие от докапиталистических обществ, которые загадочные, таинственные и т.д. В какой-то момент мне стало совершенно понятно, что именно капитализм является самой загадочной социальной системой, потому что он не тождествен самому себе. А самое главное, капитализм — это не бинарная позиция капиталгосударства, а треугольник. Дело в том, что есть еще один угол, очень важный, когда его называют «закулисой». Мне это слово не нравится. Я предпочитаю более длинно, но, по-моему, более адекватно, «наднациональные структуры согласования и управления мировыми процессами». 
И именно этот угол в капсистеме самый главный. Потому что без него капсистема не смогла бы воспроизвестись. То, что называют «закулисой», снимает очень важное базовое противоречие капитализма, которое заключается в следующем: капитализм как экономическая система — это целостность, единая мировая система без границ.
А вот в политическом плане, начиная с Вестфальской системы с 1648 года, капитализм — это совокупность, сумма, мозаика государств. И вот эти противоречия между национальным и мировым, целостным и суммарным, экономическим и политическим, одно из важных противоречий капитализма, поскольку у буржуазии, особенно у финансовой буржуазии, всегда есть интересы не в своих странах. И для того, чтобы эти интересы реализовать, нужно нарушать законы своей страны и законы чужих стран. Один раз это может сработать, но два, три и более это не выходит. Значит нужна некая система, которая должна быть: а — наднациональной, б — закрытой и в — регулярной... И именно с образованием в XVIII в. наднациональных структур согласования и управления капитализм как система приобретает завершенный, устойчивый вид, где эти системы, по сути дела снимают его базовые противоречия. И более того, именно эти системы воплощают долгосрочные и целостные интересы капитализма в целом, которые далеко не всегда совпадают с интересами сиюминутными, далеко не всегда совпадают с интересами того или иного конкретного сегмента мирового капиталистического класса и далеко не всегда совпадают с интересами того или иного государства.
…Именно с… английской реформации, на мой взгляд, начинается формирование того Североатлантического геоисторического субъекта, который создал капиталистическую систему. Социальные системы не появляются так, что из одной системы возникает другая путем филиации. Между двумя социальными системами период, когда одна система разрушена, а другая не возникла, есть исторический субъект… Он был по своей схеме возникновения наднациональным, там были англичане, там были венецианцы, там были евреи, там были испанцы.
То есть это был общеевропейский, а точнее Североатлантический субъект, который выломился из Евразийского развития. Заземлился этот процесс в Англии. И специалисты по теории системы ясно понимают, что генезис системы определяет ее функционирование. Вот этот наднациональный субъект возник при активнейшей роли венецианской и английской разведок…
И когда новые восходящие классы капиталистической системы столкнулись с проблемой, что нужны наднациональные системы, выяснилось, что у них своих наднациональных структур нет. И тогда использовалось то, что было под руками — старые структуры наполнили новым содержанием.»
Развитие общества при капитализме, его структурирование и организация под новую экономическую систему не носило «знаменитого» характера «слома старого мира» и построения нового, однако, мировые элиты точно предусмотрели место и задачи для разных стран. Были предусмотрены правила формирования элит, призванных действовать в этих странах. Изначально сформулирована система взаимоотношений местных и мировых элит, которые и определили во многом роль и место каждой страны в рамках создаваемого капиталистического миропорядка.
«В тисках элит», так мы решили назвать работу, посвященную Бразилии, крупнейшей стране Южной Америки. Стране, располагающей всеми необходимыми компонентами, чтобы стать одной из ведущих в мире. Именно ее элиты, привилегированные группы, занимающие ключевые позиции во властных и надвластных структурах и непосредственно участвующие в принятии важнейших решений развития страны, являются объектом исследования.
Политические элиты включают лиц, обладающих верховной властью в государственных органах и институтах, непосредственно влияющих на положение страны, ее развитие. Именно политические элиты определяют стратегию национального развития и руководят ее осуществлением.
 
Истоки
 
Влияние Бразилии в мире велико, однако события последнего десятилетия указывают на необходимость весьма пристального наблюдения за происходящими там процессами, корни которых уходят в далекое прошлое, чем и обусловлен длительный период анализа ее элит, разделяемый на несколько эпох: колониальная эпоха, эпоха Империи и Республики, вплоть до настоящего времени.
Заканчивается пятисотлетний цикл, в течение которого англосаксонские страны являлись основой системы мирового господства. Подошло к завершению могущество этих стран, о чем во всеуслышание заявил Френсис Фукуяма в своей «безумной» книге «Конец истории и последний человек». Не имея инструментария для прогнозирования, либеральная демократия североатлантического образца твердит о достижении конечной точки в социокультурной эволюции человечества. Этот факт является обоснованием необходимости анализа.
Объективной основой Эпохи Великих географических открытий стало развитие капитализма, переход его из венецианского, эмбрионального состояния в мировую систему и необходимость перенесения торговых путей из Средиземноморья в Атлантику. Португалия, как ведущая морская держава XV–XVI вв., заняла в этом процессе особое место, которое мы определим как центральное, но подчиненное.
Действия Португалии были далеко не самостоятельны. В XV в. было сложно говорить о государственном суверенитете этой страны, находившейся во власти международного капитала. Он и стал главным выгодоприобретателем подвигов португальских мореплавателей, открывших путь в Индию, а, значит, получивших прямой доступ к индийским специям, столь прибыльному в Европе товару. Но «явилась» новая земля — Америка.
Политика Португалии во многом определялась британской короной, но не только ей. Практически все, что касалось банковского дела, обменных денежных операций зависело от иностранных финансовых структур, прежде всего, итальянских — венецианских, флорентийских, генуэзских, миланских. Уже в 1389 г. сеть банкиров из Брюгге имела своих представителей в Лиссабоне. Там же работали представители Медичи, Камбини и других.
В 1492 г. Генуэзец Колумб «обнаружил» новый континент как-то «неожиданно», так окончательно никогда и не отдав себе в этом отчета. Но спустя восемь лет, в 1500 г., португалец Педро Алварес Кабрал осознанно ожидал найти новые земли.
Считается, что сильные восточные ветры вызвали непреднамеренное отклонение флотилии Кабрала, направлявшейся в Индию, от заданного курса, что и привело его к новым берегам, которые теперь известны как бразильские. Но и до 1500 г. «Бразилия» существовала на многих старых картах. Она обозначалась как остров то в одной, то в другой точке Атлантики.
За шесть лет до исторического похода Кабрала, 7 июня 1494 г., Испанией и Португалией был заключен Тордесильясский договор о разделе земель Западного полушария. Предметом этого договора стало разделение сфер влияния между испанской и португальской коронами. Демаркационная линия проходила по «папскому меридиану» в 370 лигах к Западу от островов Зеленого мыса (49°32’56" з.д.). Все моря и земли к Востоку от меридиана отходили к Португалии, а к Западу — к Испании.
Еще в 1419 г. португальцы начали исследование Западного берега Африки под покровительством инфанта Дона Энрике (Мореплавателя), сына португальского короля Жоана I и британской принцессы Филиппы Ланкастерской. Впрочем, несмотря на прозвище «Мореплаватель», сам дон Энрике в экспедициях не участвовал, но организовывал их финансирование, привлекал купцов и других лиц, заинтересованных в открытии новых торговых путей.
Крестоносец, Великий магистр рыцарско-монашеского ордена Христа, Дон Энрике одну за другой снаряжал морские экспедиции, открывшие остров Мадейра (1419), Азорские острова (1427), острова Зеленого мыса (1456). А ведь в те времена считалось, что африканский мыс Нун был естественным пределом для мореплавания из-за «палящего солнца, уничтожавшего любой корабль».
По поверьям, другой «естественной преградой» был мыс Боядор, считавшийся непреодолимым из-за сильных Северо-восточных ветров и суеверий. Утверждали, что море за этим мысом якобы кишит чудовищами, пожиравшими корабли. Но экспедиции Жила Эанеса удалось легко обогнуть этот мыс, и уже из Гвинеи мореплаватель сообщал, что «идти под парусами здесь также легко, как и дома, а страна богата, и всего в ней в изобилии».
Продвигаясь на юг вдоль африканского побережья, португальцы создавали опорные пункты на новых землях. В метрополию стало поступать золото и первые партии черных невольников. На торговлю рабами незамедлительно была введена государственная монополия.
В середине XVI в. фламандец Николас Кленартс писал о Португалии: «Все площади заполнены рабами. Невольники — чернокожие и мавры — выполняют все работы; Португалия настолько заселена этими людьми, что создается впечатление, будто в Лиссабоне рабов и рабынь больше, чем свободных португальцев…»
Забегая вперед, отметим, что труд рабов приобрел особое значение в Бразилии на плантациях сахарного тростника, кофе и других культур, возделываемых в этой стране. Считается, что с XVI до середины XIX в. в Бразилию было завезено более 4 млн. африканских рабов, что почти десятикратно превышает число рабов, завезенных в США.
Наконец, в 1488 г., экспедиция Бартоломеу Диаса дошла до юга Африки. Корабли попали в жестокий шторм, и открытому мысу моряки первоначально дали название мыса Бурь. Но португальский король Жоао II не утвердил это название и сменил его на «мыс Доброй Надежды», надежды на прокладку пути в Индию. Эта надежда оправдалась в 1498 г., когда в Индию дошли корабли Васко-да-Гамы.
Подвиг португальских мореплавателей по освоению атлантического пути вошел в историю, а великий поэт Луис де Камоэнс посвятил ему знаменитую эпическую поэму «Лузиады»:
«Герои вышли в океан открытый
И бороздят валов мятежных гривы.
Корабль летит и, пеною омытый,
Взрывает гладь жемчужную заливов.
И белый парус, ветрами обвитый,
Над океаном реет горделиво».
          (Перевод О.А. Овчаренко)
Открыв путь в Индию, португальцы двинулись дальше на Восток. В 1512 г. открыли Малаккские острова (нынешняя Индонезия). В 1543 г. были в Японии, а в 1557 г. основали торговую факторию в Китае.
Что же дальше? Дальше в дело вступили политики, коммерсанты, финансисты. Уже в 1602 г. за счет объединения группы компаний голландских купцов была создана Нидерландская Ост-Индская компания со стартовым капиталом 6,5 млн. флоринов.
По существу, первая акционерная фирма в мире (учредители принимали долевое участие в распределении прибыли) Голландская Ост-Индская компания имела широчайшие полномочия: обладала монополией на ведение внешней торговли, правами на создание факторий и даже укрепленных крепостей, а также содержание силовых сухопутных и морских структур. Были выпущены акции компании номиналом 3 гульдена. Спустя 2 года, в 1604 г., их реальная стоимость возросла на 10%, а в 1610 г. они стоили уже 130% от номинала. В дальнейшем рост акций составлял около 10% в год.
К 1670-м годам активы компании включали более 150 торговых судов, 40 военных кораблей. Штат персонала насчитывал 50 000 человек. Была и частная армия, состоявшая из 10 000 солдат. Компания своими силами, не прибегая к государственным войскам, выбила португальцев с Малаккских островов, установив над ними колониальное господство. Однако, в 1798 г. ее долг составил свыше 100 млн. флоринов (сегодня ок. 3,5 млрд. долларов), и компания была расформирована.
Освоение Атлантики, открытие Америки и, в частности, Бразилии осуществлялось под строгим надзором Ватикана. Между тем, еще более важное значение имели двусторонние португальско-английские связи. До сих пор, уже более 600 лет, действует Виндзорский договор, заключенный между странами Англией и Португалией в 1386 г. За ним последовали англо-португальский договор 1642 г., Лиссабонский и Метуэнский (о Тканях и Вине) договоры 1703 г.
Метуэнский договор, подписанный Чрезвычайным послом Великобритании Джоном Метуэном, со стороны Королевы Великобритании Анны, и Доном Мануэлем Телесом да Силвой, маркизом де Алегрете, стал самым кратким по форме договором, известным в европейской истории дипломатии. Он состоял всего лишь из трех статей. Вот полный текст:
I. Его Величество, Король Португалии обязуется, как от Своего собственного Имени, так и от имени Своих Преемников допустить навсегда, с нынешнего на будущие времена, в Королевство Португалии шерстяные Ткани и другую продукцию шерстяной промышленности Англии, как было принято, до запрещения по Законам, не смотря ни на какие препятствия.
II. Утверждается, что Ее Святейшее и Королевское Британское Величество, от своего собственного имени и от имени Своих Преемников обязуется отныне и навсегда допускать в Великобританию Вина производства Португалии и ни в какое время (будет ли Мир или война между Королевствами Англии и Франции) не сможет требовать исполнения Таможенных Прав под каким-либо иным предлогом, прямо или косвенно, на вина которые будут перевозиться в Англию в бочонках и бочках или иных бóльших емкостях, превышающие обычные требования за равное количество или меры Вина Франции, уменьшая или снижая пошлину на одну треть от обычного Права. Однако, если когда-либо этот вычет или уменьшение прав будет производиться, как было заявлено выше, то станет ослаблять или наносить ущерб, Его Святейшее Португальское Величество может справедливо и законно запретить ввоз шерстяных Тканей и все прочие шерстяные изделия из Англии.
III. Светлейшие Уполномоченные Господа обещают и принимают на себя обязательство о том, что их вышеупомянутые Поручители ратифицируют настоящий Договор и что в течение двух месяцев будет осуществлена Ратификация.
Несмотря на попытки Голландии, Франции и Испании прорвать монополию Португалии на территорию Бразилии, все они, хотя и не без сложностей, потерпели фиаско.
Известен феномен голландской Бразилии, когда Голландия, воспользовавшись утратой Португалией самостоятельности в эпоху Иберийской унии (1580–1640), в 1624 г., начала осваивать бразильский Северо-восток. Была основана столица голландской Бразилии, город Маурицстад, ныне г. Ресифе (штат Пернамбуко). Голландцы заняли обширную территорию, включающую практически весь нынешний Северо-восток страны, около 1,6 млн. км². Однако в январе 1654 г. они были вытеснены португальцами.
Франция также предпринимала действия по внедрению в Бразилию. С 1612 г. на северном побережье нынешнего штата Мараньян существовала Экваториальная Франция, французская колония в Южной Америке. Был основан город Сан-Луис (в честь короля Людовика XIII). Но в 1616 г. эта французская колония была уничтожена португальцами.
Первоначально хозяйство Бразилии развивалось именно на Северо-востоке, но в дальнейшем рост экономики регионов Юго-востока и Юга страны привел к снижению его доли. Вместо Бразилии голландцы стали культивировать сахарный тростник на Антильских островах, что вызвало кризис на Северо-востоке Бразилии и в середине XVIII в. привело завершению цикла сахарного тростника в бразильской экономике.
Открытия португальских мореплавателей немедленно попали в поле зрения финансовых наднациональных структур: Америго Веспуччи сообщил о них своему флорентийскому патрону Лоренсо де Медичи, в письме от 18 июля 1500 г., и мировой капитал безотлагательно предпринял шаги по выяснению ситуации.
Открытая территория получила название Земли Попугаев. Множество этих птиц встретили европейских мореплавателей на новом берегу. Однако, официально территория стала именоваться сначала Землей Истинного Креста, а потом Землей Святого Креста. Наконец, в 1503 г. Бразилия стала Бразилией.
В отличие от плавания Кабрала, неожиданно и формально открывшего Бразилию (на месте высадки был поставлен каменный крест, но больше ничего не предпринималось), две экспедиции португальского мореплавателя Гонсало Коэльо — 1501–02 и 1503–04 гг. к новым берегам стали совершенно осознанными. В обеих участвовал Америго Веспуччи, нанятый королем Мануэлом I из-за нехватки опытных мореплавателей, занятых в других походах: в конце 1501 г. Педро Алварес Кабрал еще не вернулся из Индии, капитан Жоао да Нова 10 марта отплыл в третий морской поход в Индию. Капитан Гаспар Корте Реал 20 мая вышел в новое путешествие к берегам Северной Америки. Его имя, кстати, связано с открытием о. Ньюфаундленд (1472), исследованием берегов рек Св. Лаврентия и Гудзон. Васко да Гама 15 февраля 1501 г. без ведома короля отправился в Индию, а Бартоломеу Диас погиб в Индийском океане во время кораблекрушения.
Таким образом, эскадра Гонсало Коэльо, состоявшая из трех каравелл, 10 мая 1501 г. отплыла из Лиссабона в направлении Канарских островов. Далее она проследовала в залив, теперь он называется Дакар. Там экспедиция встретила корабль Диого Диаса, брата Бартоломеу Диаса, корабль которого годом ранее отделился от экспедиции Кабрала и возвращался в Португалию. В команде оставалось всего с шесть членов экипажа. По невероятному совпадению на следующий день в тот же залив прибыло еще два корабля экспедиции Кабрала, пришедшие из Калькутты.
Мореплаватели получили возможность в течение почти двух недель обмениваться информацией. Бразильский историк Капистрано де Абреу в своей книге «Открытие Бразилии португальцами» посвятил этой встрече целую главу. Он утверждает, что именно благодаря этой встрече Веспуччи сделал вывод о том, что новые земли, открытые Колумбом, не были азиатскими, но принадлежали новому континенту. Вернувшись в Европу, Веспуччи выдвинул тезис о «Новом континенте».
Из экспедиции 1501–02 гг. мореплаватели не привезли ни золота, ни специй, но древесину бразил. В 1503 г. было предпринято новое плавание. Купеческое объединение «новых христиан» из Лиссабона, под руководством Фернана де Нороньи, представителя богатейшего Якоба Фугера на Пиринейском полуострове, получило право на аренду земли для разработки природных ресурсов в Бразилии сроком на три года. В 1503 г. королем был подписан договор (возможно, эксклюзивный) на разработку древесины бразил. Взамен коммерсанты обязались создавать фактории и выплачивать в королевскую казну часть получаемого дохода. Срок договора был продлен дважды — в 1505 и в 1513 гг.
В результате заключения договора и проведения успешной экспедиции Фернао де Норонья указом короля Мануэла I получил во владение первую наследственную капитанию: остров Сан-Жоао-да-Куарезма, который в последствие был переименован и теперь носит название Фернандо-де-Норонья.
В 1506 г. Норонье и его компаньонам удалось заготовить в новых землях более 2 тыс. т древесины бразил, проданных в Лиссабоне с 400–500% прибыли.
Норонья побывал в Англии, где королем Генрихом VII ему был пожалован Герцогский герб. Вернувшись в Португалию, Норонья предъявил патент королю Мануэлю I и испросил разрешения на его использование. Португальский король не ответил на просьбу, но в Меморандуме от 26 августа 1506 г. пообещал пожаловать Норонье свой герб, что и произошло 23 сентября 1532 г.
В 1511 г. Фернао де Норонья вместе с Бартоломеу Маркионни, агентом банка Камбини, его племянником Бенедитто Морелли и Франсиско Мартиньсом снарядили корабль «Бретоа», который вернулся в Португалию с грузом из 5 тыс. стволов дерева бразил, экзотическими животными и 40 рабами, из которых большинство были женщинами. По мнению отдельных исследователей, название страны «Остров Истинного Креста и Земля Святого Креста» было изменено на Бразилия, благодаря Фернао де Норонье, но вероятнее всего это произошло из-за интенсивно развивавшейся торговле древесиной бразил.
Секретарь королевского казначейства и крупный коммерсант Жорже Фигейредо Коррейя действовал в Бразилии совместно с Мемом де Са и Лукасом Жералдесом из семейства флорентийских банкиров и купцов Джиралди.
При этом на начальном этапе среди капитанов-донатариев не было ни одного представителя крупной аристократии, поскольку торговля с Индией и островами в Атлантике, да и в самой Португалии была гораздо более прибыльной и привлекательной.
 
Власть в бразильском обществе
 
Колониальный строй, установленный в Бразилии в начале XVI в., основывался на передаче государственных земельных угодий в частное пользование и на коммерциализации государственных должностей, формируя таким образом двойственный или, если угодно, смешанный, олигархический режим, объединяющий частного хозяйственника и полномочного представителя государства.
Со времен Ависской династии в Португалии, уже в XIV в. новаторски внедрившей систему государственного капитализма, для ослабления влиятельности знати монархи продавали государственные должности представителям буржуазии. В колониальной Бразилии, за исключением должностей Генерал-губернаторов, а позднее Вице-королей, самые высокие государственные должности покупались буржуазией, переезжавшей в Бразилию в надежде компенсировать расходы на приобретение таких должностей и сколотить состояние. Вдали от фискалов метрополии, по словам Раймундо Фаоро, они фактически, но не юридически, оказывались облеченными властью.
В действительности, учитывая существование государственного капитализма в Португалии, уже в те времена, не следует удивляться тесным связям региональных управляющих с экономическими властями колониальной Бразилии. Как отмечал профессор Стюарт Б. Шварц, «правительство и общество Бразилии образовывали две взаимосвязанные системы …. В течение всего колониального периода государство и общество были взаимосвязаны так, чтобы обеспечить существование колонии, а также доминирование групп, контролировавших производство и распределение основных экспортных продуктов Бразилии».
В рамках двух вышеназванных групп действовали государственные агенты, которые, по мнению Дарси Рибейро, образовывали систему бюрократического патриархата и частных распорядителей. Установилась некая диалектика взаимности, на которую ссылался историк Жозе Мурило де Карвальо, обращаясь к выражению, «высеченному в камне», социологом Геррейро Рамосом. Каждая из этих властных групп находится в постоянном поиске, прежде всего, возможностей реализации своих собственных интересов, а не общего блага для народа. Но, несмотря на эпизодические коллизии, они сохраняли единство в ситуациях взаимозависимости, поскольку осуществление частных интересов каждой из этих групп зависело от удовлетворения, предоставленного другой группе. Таким образом, пока государственные агенты — губернаторы, законодатели, магистраты, служащие Государственного министерства, высокопоставленные чиновники, исполняя свои официальные функции, действовали как союзники крупных предпринимателей, последние под видом подчинения официальным властям не прекращали давления на первых на всех уровнях — законодательном, управленческом, судебном — пока не добивались их прямой и простой коррупции. Так что вся бразильская история отмечена обобщенным осуществлением коррупции государственных агентов, унаследованным от Португалии.
В качестве вспомогательных агентов в такой олигархической связке всегда присутствовали военные корпорации и даже, практически до последней четверти ХХ в., католическая церковь. Они всегда пользовались привилегированным положением относительно прочих граждан. Однако, привилегии «де факто», не означает привилегий «де юре».
«Великим отсутствующим» в таком олигархическом режиме всегда является народ. Едва ли мы встретим его как «действующее лицо» в важнейших событиях истории Бразилии. Он всегда лишен слова. Именно так говорит о нем и Виейра в проповеди о Явлении Богородицы, произнесенной по случаю визита в Баию маркиза де Монталвана, Вице-короля Бразилии, в июне 1640 г.:
Ut facta est vox salutationis tuae in auribus meis, exultavit in gaudio infans (Когда ваше приветствие достигло моих ушей, ребенок подпрыгнул от радости — лат.). Мы узнаём слово, хорошо известное тем, кто знаком с латынью. Это слово – infans — дети. Оно обозначает тех, кто ничего не говорит. Таким был Креститель, когда к нему явилась Богородица, такой остается Бразилия во все время своей жизни. В этом, как мне кажется, причина всех ее бед.
Если больной не может сказать, что с ним, это сильно затрудняет лечение … Самое скверное, что произошло с Бразилией в ее недуге, так это то, что ей не дают говорить. Много раз она хотела попросить лекарство, но ее словам не давали вырваться наружу, действуя с уважением или с насилием, а если порой до ушей лекаря и доносился ее стон, то раздавались голоса власти, заглушавшие голос разума.
Но не много внимания уделяли власть имущие таким предупреждениям. Спустя век, другой Вице-король Бразилии, маркиз до Лаврадио, в реляции к своему преемнику безмятежно советовал «не придавать значения народному ропоту».
Между нами, перемены политического строя всегда являются результатом не народных выступлений, а разногласий между элитными и олигархическими группами: такие разногласия преодолеваются соглашением противоборствующих сил. Во всей бразильской политической истории плохой договор считался предпочтительнее очевидной размолвки.
Независимость Бразилии родилась, когда лиссабонский двор отказался принять требование о том, чтобы высшие административные должности были заняты лицами, указанными крупными сельскими собственниками, а не португальцами, прибывшими из метрополии. Для преодоления конфликта и озабоченный растущим недовольством португальского народа, требовавшего после исчезновения бонапартистской угрозы возвращения в Португалию своего суверена, Дон Жоан VI решил прибегнуть к неформальному отречению, передав бразильское королевство своему первенцу, но оставив за собой Португалию. В Бразилии такие действия не вызвали никакого народного энтузиазма. Здравый наблюдатель Сент-Илер (Saint Hilaire) свидетельствует: «Народные массы остались безразличными ко всему, похожие на вопрошающего осла из басни: 
– Разве должен я всю жизнь таскать вьюк?». 
И добавляет:
Народ ничего не приобрел от переезда [двора из Португалии в Бразилию]. Большинство французов нажились на революции, которая отменила привилегии и права особой касты. В Бразилии закон увековечивал неравенство, все обременения являлись результатом интереса и капризов власть имущих и чиновников. (Отмечается явное указание не только на двойственность элит, но и судебных правил при попустительстве открыто декоративного официального режима, режима истинного, открыто благоприятствующего олигархической власти). Но именно эти люди, стоявшие в Бразилии во главе революции, не заботились об ограничении власти короля для увеличения собственной. Они никогда не думали о низших классах. Бедный жалуется королю и капитан-генералам, потому что не знает, к кому еще обращаться за помощью.
«Journée des dupes» (день дураков) 7 апреля 1831 г., как его определил Теофило Оттони (Teófilo Ottoni), день, когда состоялось отречение Дона Педро I в пользу его сына, не был, по меткому выражению Жоакима Набуко, «дружеской местью императора нации, когда нация понимается как политическое меньшинство, ее представляющее».
Во время всего второго царствования две существующие партии дружественно менялись местами в правительстве, но высшей точкой этого притворного парламентаризма стал именно кабинет «умиротворения», приведенный к власти 6 сентября 1853 г., во главе с Онорио Эрмето Карнейро Леао (Honório Hermeto Carneiro Leão). Иначе говоря, в одном парламенте существовали, по крайней мере, одна партия для данного момента, а другая для оппозиции. Так складывался клуб, члены которого собирались, чтобы выступить с речами.
Республика была провозглашена из-за одного «обидного недоразумения», по знаменитому выражению Сержио Буарке де Оланды о бразильской демократии»: «Маршал Деодоро да Фонсека хотел, чтобы премьер-министр виконт Оуро-Прето был отправлен в отставку. Он не стремился к смене режима, но отмечалось нежелание вооруженных сил после окончания Парагвайской войны выполнять невзрачную роль при государственной власти. Такой подавленностью военных ловко воспользовались крупные фазендейро (аграрии) юго-востока, разочарованные «Законом Свободной Утробы» и «Золотым Законом», принятыми монархической властью.
Революция 1930-го года разразилась, как итог глубоких противоречий, возникших в господском сельскохозяйственном классе в связи с поддержкой «кофейного» правительства после мирового кризиса 1929 года. Она началась под лозунгом Антонио Карлоса, президента Минас-Жераис: «Сделаем революцию, пока ее не сделал народ». Вооруженное столкновение закончилось битвой при Итараре (Batalha de Itararé).
Пятнадцать лет правления первого правительства Жетулио Варгаса завершились мирным отстранением диктатора, «оркестрованным» североамериканским правительством, поскольку после завершения II Мировой войны Соединенные Штаты превратились в сверхдержаву. Политические права Жетулио не были ни прекращены, ни приостановлены. Он не подвергся высылке из страны, как произошло с президентом Вашингтоном Луисом в 1930 г. Прежде чем установить новый политический режим и принять конституцию 1946 года Жетулио добился своего избрания сенатором от двух штатов: Рио-Гранде-до-Сул и Сан-Пауло, а также депутатом федерального парламента от шести штатов. Одновременно, официально отстраненный от власти в 1945 г., он выдвинул на пост Президента Республики кандидатуру военного министра маршала Эурико Гаспара Дутры (Eurico Gaspar Dutra).
Конституционный строй, установленный в 1946 г., был уничтожен так называемой «революцией» 1964 года, которая на самом деле была государственным переворотом, осуществленным при стратегической переброске войск, но без единого боевого столкновения, поскольку все было подготовлено за кулисами североамериканским правительством.
В подготовке государственного переворота 1964 года очевидна глубокая спайка политических деятелей, избранных народом, классом латифундистов и городских предпринимателей. В последние годы конституционного режима 1946 года возможность снятия противоречий между этими группами становилась каждый раз все более маловероятной при электоральном прогрессе для новых партий и народных лидеров, которые выступали против традиционной власти частных представителей. При этом требуется отметить, что в те времена значительная часть бразильского среднего класса стала поддерживать «базовые реформы» правительства Жоана Гулара (João Goulart): аграрную, банковскую, налоговую, а также политику отказа от привлечения иностранного капитала, что вызвало сильную озабоченность зажиточной части буржуазии. В этих условиях было естественно, что капиталистические инвесторы и крупные предприниматели, национальные и зарубежные, опасаясь перспективы «коммунизации» страны после кубинской революции, обратились к вооруженным силам, чтобы те отстранили действующих правителей и заменили их посланцами частных представителей, как это происходило в прошлом. Крупные капиталисты допустили формирование откровенно авторитарного режима, осознав, что только так им удастся защитить свои экономические интересы. Так же Тит Ливий в своей «Римской истории» (Книга III, главы XL и XLI) отмечал, что патриции, испугавшись, что плебс войдет в политическую власть, согласились с ограничением публичных свобод.
В свою очередь, импичмент президента Дилмы Руссефф в 2016 г. был основан на совершенно формальном применении одного положения, предусмотренного Конституцией (при этом со значительным завышением), чтобы узаконить «государственный переворот» для консолидации традиционной олигархической власти, прерванной феноменом Лулы, первого народного главы государства, выходца из рабочего класса, проработавшего два последовательных срока и имевшего поддержку 80% электората. Очевидно, что этот «переворот» был «оркестрован» североамериканским правительством и исполнен при помощи операции «Автомойка» (Lava Jato) судебной системой и Государственным министерством. Осуществлению переворота во многом способствовали низкий уровень популярности правительства Дилмы Руссефф и острый экономический кризис в Бразилии. Североамериканское правительство немедленно получило три ощутимых преимущества: 1) отторжение громадных предсолевых месторождений нефти, чья разработка осуществлялась исключительно компанией «Петробраз»; 2) разрушение крупных бразильских строительных компаний, выполнявших государственный заказ, захвативших обширные рынки в Латинской Америке и в Африке; 3) ослабление международного альянса БРИКС (включающего Бразилию, Россию, Индию, Китай и Южную Африку), действовавшего без влияния Соединенных Штатов и Европейского Союза.
Во всех этих исторических эпизодах бразильский народ остался равнодушным, если не отрешенным от действительности. Всем выступлениям борцов за его независимость неизменно противопоставлялось влияние проамериканских сил.
 
Колониальная олигархия
 
До провозглашения Независимости в 1822 г. власть в Бразилии принадлежала двум миноритарным группам. Это были владельцы частных богатств и чиновники, присланные правительством.
Состав каждой из этих групп менялся в ходе развития исторического процесса и экономической деятельности, доминировавшей в каждую отдельную эпоху. Но пребывание этих групп у власти всегда бывало продолжительным и непрерывным, а не прерывистым и эпизодическим.
На протяжении первых четырех веков доминирующей экономической деятельностью в Бразилии являлось сельское хозяйство. Так называемый цикл золота или брильянтов в первой половине XVIII в., развернувшийся на Центральном западе страны, не заложил основ олигархической власти из-за своей непродолжительности, случайности и разрозненности в добыче этих богатств, а, кроме того, из-за сильного налогового давления, оказываемого португальскими налоговыми органами.
 
Поместное землевладение
 
Сельское хозяйство, являвшееся основой экономики в течение первых четырех веков экономической истории Бразилии, полностью зависело от собственности на землю. Как утверждают различные авторы, в начале на основе феодальной собственности, а затем на основе поместного землевладения.
В системе наследных капитанств, внедренной в Бразилии, капитан-донатарий, владелец земельной собственности, получал все королевские атрибуты власти, а прежде всего, власть военную. С установлением режима генерал-губернаторства, основанного Томе де Соузой в 1549 г. на пост генерал-губернатора провинции было принято назначать военных. Это обеспечивало владельцам энженьо официальную олигополию на производство сахара.
В 1764 г. граф да Кунья, 9-й Вице-король Бразилии, в письме Его Величеству высказался следующим образом: «Здесь [в Баие, центре Вице-королевства] и в соседних землях нечасто встретишь дом, не имеющий привилегий: у одного они от Святой Троицы, у других от буллы о Крестовом походе, у третьих от Святой Церкви, у четвертых от Святого Антония Лиссабонского. Самые знатные семьи освобождают от воинской службы не только своих детей, но и слуг, казначеев, надсмотрщиков, косцов и всех, работающих на сахарных энженьо, так что, если эти привилегии не уменьшатся, пока, по крайней мере, не будут набраны войска, станет невозможно получить солдат, кроме как из Португалии».
Причина таких исключительных привилегий, предоставляемых сельским помещикам, основывалась на нехватке финансовых ресурсов в метрополии, которая вызывала потребность активного взаимодействия частных экономических агентов с португальскими королевскими властями, поскольку, по словам одного из авторов, укрепление португальской власти в Бразилии вынуждала создавать производственные структуры при «возникновении местного слоя владельцев ресурсов, способных нести значительную часть расходов колониальных предприятий».
В связи с тем, что королевская казна не могла выплачивать адекватные вознаграждения чиновникам, направляемым в Бразилию, им дозволялось завладевать землями для ведения сельского хозяйства, либо заниматься торговлей от своего имени или от имени иного лица. Эти управляющие были практически лишены какого-либо контроля со стороны метрополии.
Отец Антонио Виейра живо описал картину отсутствия контроля метрополии за действиями в колонии высокопоставленных управляющих. В проповеди по случаю разделения правительства штатов Гран-Пара и Мараньян он дал характеристику беспомощности монархии на бразильской земле, применив знаменитую метафору о солнце и тени:
Когда солнце стоит в зените, тень имеет очень малые размеры, но, когда солнце на Востоке или на Западе, та же самая тень вырастает до столь громадных размеров, что уходит за горизонт. Именно так происходит и с теми, кто приходит в правительства заморских территорий. Там, где солнце в зените, эти тени не попадают под ноги ни принца, ни его министров. Но в тех «индиях», где родится или заходит солнце, тени вырастают настолько, что их размеры превосходят королей, чьим подобием они являются.
Или как резюмировал тот же Антонио Виейра в послании королю Дону Жоану IV от 4 апреля 1654 г., «Мараньян и Пара являются (sic!) Ла-Рошелью Португалии или завоеванием ради завоевания. Это земля, где Ваше Величество поминают, но не подчиняются».
Вот аллюзия с французской Ла-Рошелью, которой владели протестанты, последователи Кальвина в XVI в., остававшейся свободной от власти короля Франции до последующего века. Один губернатор выразился также в 1662 г. в отношении региона Сан-Пауло, где большое число дезертиров и преступников находило надежное убежище.
Именно в Бразилии, при отсутствии ограничений, режим сесмарий достиг процветания. Филиппские ордонансы (Livro Quatro, Título XLIII) в конце XVI в. определяли сесмарии, как «земельные наделы, дома или строения, принадлежавшие старым поместьям». Понятно, что королевская власть, инвестируя таким образом в недвижимость, решила обеспечить ее эффективное использование частными лицами, считающимися просто держателями этих владений.
Этот институт стал применяться португальцами при освоении Азорских островов в Атлантическом океане, начиная c XIV в. После открытия Бразилии его было решено использовать в этой колонии. В 1534 г. была учреждена система наследных капитанств, при введении которой король Дон Жоао III определил, что каждый донатарий получал в свою исключительную собственность полосу земли размером в 10 квадратных лиг (1 лига = 4,82803 км, название происходит от кельтского leuk), начиная от береговой линии, а оставшаяся территория распределялась в виде сесмарий.
В Бразилии, в отличие от Португалии, владелец не нес обязанности обрабатывать землю, переданную ему не пожизненно, а в вечное пользование. Кроме того, с начала процесса освоения громадной территории колонии, отделенной от метрополии просторами океана, никогда не существовало эффективного контроля границ сесмарий. Они переносились при последующих присоединениях соседних земель, осуществлявшихся в большинстве случаев без каких-либо юридических оснований.
Неизбежным последствием на территории Бразилии стало беспорядочное образование латифундий, на которых осуществлялось сельскохозяйственное производство, основанное на труде рабов. Значительное количество латифундий не обрабатывалось, а сохранялось в качестве резервных угодий для продажи в будущем. Определенные латифундии использовались неэффективно для ведения экстенсивного скотоводства.
Власти метрополии, знавшие о низкой эффективности внедренной системы, с конца XVII в. стали ограничивать размеры каждой сесмарии до 5 квадратных лиг, согласно королевскому Указу от 27 декабря 1695 г., а позже уменьшенные до трех по Указу от 7 декабря 1695 г., что все еще представляло собой значительную площадь земли, соответствовавшую 12 000 га. 3 марта 1702 г. Каждый земельный надел был узаконен после обмера его площади.
Тем не менее, историки единодушны во мнении, что все эти ограничения существовали только на бумаге. Часто владельцы значительно изменяли официальные границы своих участков. Нередко размеры сесмарий превышали 50 лиг или 218 000 га. В Бразилии никогда не было достаточного числа фискалов, чтобы контролировать нормы, принимаемые в метрополии. Наконец, в течение всего колониального периода не существовало регистрации прав на сельскохозяйственные земли, переданные государством частным владельцам.
В связи с этим, общей практикой являлся захват земель без каких-либо оснований, что приводило к многочисленным и порой достаточно острым вооруженным конфликтам между богатыми владельцами земельной собственности, никогда не бывавшими на своих владениях и бесправными сельскохозяйственными тружениками, много лет возделывавшими эти земли. Столкновение интересов хозяев и безземельных земледельцев не недавнее явление. Его начало уходит вглубь веков.
На этих латифундиях хозяева объединяли в своем лице множество властных полномочий, как частных, так и государственных, гражданских и даже духовных. Без риска преувеличения можно утверждать, что от помещика зависело настоящее и будущее всех жителей принадлежавших ему земель, являлись ли они членами его семьи, домашней прислугой, наемными рабочими или рабами.
Священник, официальный представитель церкви, не имел крупной земельной собственности и получал разрешение помещика отправлять церковные службы, крестить, венчать, отпевать усопших.
Крупные земельные владения в Бразилии являлись автономными, независимыми территориями, на которых владелец, как в старых европейских поместьях вершил суд и имел собственное войско для нападения и обороны. Между помещиком и властями устанавливались отношения, подобные отношениям между разными странами, основанные на двусторонних соглашениях, в которых государство принимало на себя обязательство уважать автономию помещика, а тот в свою очередь обязывался поддерживать порядков в своих владениях и в регионе, предоставляя государственной администрации вооруженные отряды в случае возникновения военных конфликтов с зарубежным противником или для подавления восстаний.
Именно поэтому бразильские сельские «аристократы», особенно владельцы энженьо, всегда стремились придать себе качества дворянства.
Первым массовым сельскохозяйственным производством стало возделывание сахарного тростника и производство сахара. Для этого на каждом энженьо было по 150–200 рабов. В 1729 г. губернатор Луис Ваия Монтейро утверждал, что самым большим богатством в Бразилии являлись рабы, поскольку земли было много, но владеть ей могли лишь те, кто имел рабов.
Практически до окончания эпохи Империи (1822–1889 гг.) традиция сельского патроната продолжилась в городской среде всей Бразилии. В городах высшие государственные функции исполнялись помещиками, управлявших лично или через доверенных лиц высшим органом власти — Муниципальной палатой. За пределами собственных угодий такие помещики занимались решением только местных вопросов, не касаясь вопросов жизни провинции, а еще менее всей страны. Этот местный подход стал меняться после переезда в Бразилию королевской фамилии (1808 г.).
В XVIII в. с могуществом сельских помещиков стали соперничать крупные предприниматели, финансировавшие сельскохозяйственное производство и завоз невольников из Африки.
 
Работорговля
 
С самого начала сахарного производства в Бразилии происходил постоянный рост спроса на африканских рабов, что вызвало необходимость расширения их завоза из Африки, так как естественная рождаемость рабов находилась в Бразилии на очень низком уровне. Причинами тому являлось то, что в большинстве завозились рабы мужского пола, поскольку от них требовалась работа, а не создание семей. Никогда не приветствовались свадьбы между рабами и рождение детей, так как дети не работали, а хозяин был обязан содержать их за свой счет. Из-за тяжелого труда и жестокого обращения активная жизнь рабов не превышала 7 лет.
Торговля африканскими рабами с самого начала находилась в руках королевской власти, являясь одним из основных источников королевского богатства. Практически торговля находилась в руках крупных коммерсантов, заключавших с королевской администрацией особые контракты. Чтобы беспрепятственно заключить такой контракт, государственные служащие получали крупные взятки.
В 1871 г. в юридическом заключении, представленном в Палату Депутатов, знаменитый политик Кристиано Бенедито Отони писал: «Во всех разговорах между собой помещики делают следующие подсчеты: покупаем одного негра за 300 рейсов, за год он собирает 100 повозок кофе, что чистыми по меньшей мере равно затратам на его приобретение, а дальше — только прибыль. Не стоит заниматься детьми, которые будут делать такую же работу, только достигнув 16-летнего возраста».
Работорговцами в основном выступали «новые христиане», т.е. евреи, вынужденные принять христианство, чтобы оставаться в Португалии, именно по этой причине, а не из-за «недостойности» торговли людьми, они постоянно преследовались католической церковью.
В Бразилии, где чистота крови не являлась необходимым условием вхождения в высшее общество, такие коммерсанты почти всегда становились владельцами энженьо, женились на дочерях их владельцев или вступали в религиозные братства.
Известно, что первый контракт на осуществление работорговли на Земле Святого Креста, как изначально именовалась Бразилия, был заключен консорциумом «новых христиан» во главе с Фернаном де Нороньей.
Торговая компания имела сложную структуру, поскольку привлекала специалистов, которые помимо определенного вознаграждения участвовали в распределении прибылей. Главным являлось доверенное лицо (procurador), имевшее самые широкие полномочия, чтобы представлять все дело.
Также имелись факторы в главных пунктах работорговли в Африке, в Бразилии и в Индиях. Именно они организовывали учет, включавший регистрацию рабов, отмеченных клеймом, их классификацию по росту, возрасту, половой принадлежности и силе. Факторам также вменялось в обязанность регистрировать поступления денежных средств и платежи. Наконец, работорговец привлекал наблюдателей — olheiros, действовавших в портах разгрузки рабов в качестве фискалов.
По мере роста работорговли появлялись многочисленные посредники, как в портах погрузки, так и в портах разгрузки. Они осуществляли связь между поставщиками рабов в Африке покупателями невольников в Южной Америке. Также имелись арматоры, предоставлявшие суда для перевозки рабов, контрактанты (avençadores), обеспечивающие разрешения для вывоза рабов из мест сбора, расположенных обычно неподалеку от портов.
В Африке рабы выменивались на товары с островов Атлантического океана или на сельскохозяйственные продукты из Бразилии, такие как маниок, сахар, табак и хлопок, а также крепкие алкогольные напитки из сахарного тростника, кашаса или jerebita, как ее называли африканцы. По прошествии времени такие сделки перестали проводить открыто и регулярно, заменив их контрабандой.
Перевозка невольников осуществлялась на специальных кораблях — tumbeiros, в чьих трюмах, имевших всего один иллюминатор, размером не более метра, перевозились сотни рабов. Обычно более пятисот. Они почти всегда были больны оспой. Спали. Отправляли потребности друг на друга. Трупы умерших выбрасывались в море, но не всегда.
После выгрузки в Бразилии этих несчастных раздетыми вели толпой на ближайший невольничий рынок, где они ожидали аукциона. Часто они умирали от голода. Цена за каждого раба зависела от величины его кулаков и лодыжек.
В XVIII в., в связи с Промышленной революцией и изменением общественного менталитета под воздействием философии Просвещения, начался процесс перемен в лузо-бразильском обществе. Рабский труд был подвергнут осуждению в мире, но бразильские олигархи стали защищать его, основываясь на доводах о материальном прогрессе, обеспеченном развитием экономики, которая в то время еще не называлась капиталистической.
В 1774 г. вице-король граф Галвеас писал Дону Жоану V, защищая работорговцев: «Не много тех, кто не перестает узнавать и предупреждать (не говорю об известных лицах), что торговля — душа государства, а в Казначействе князья доминируют над ним, надеясь, что смогут приступить к исправлению любой внезапной публичной надобности».
В конце XVIII в. «негоцианты с площади Баии» выразили королю Португалии свою озабоченность нападками на систему сельскохозяйственного производства, организованную на основе рабского труда.
«Счастье этих колоний состоит в развитии сельского хозяйства, зависящего от числа земледельцев. Руки невольников, из-за отсутствия иных, обрабатывают обширные поля Бразилии. Без них, быть может, не было бы таких важных продуктов, как сахар, табак, хлопок и всего остального, что везут в Португалию. Они обогащают и выращивают национальную торговлю и умножают богатство королевской казны. Любые нападки на торговлю рабами направлены против населения, торговли и доходов казны Вашего Величества».
При этом следует отметить растущее резко негативное отношение к рабству и работорговле в бразильском обществе. Оно поднялось до своего апогея ко второй половине XIX в.
Рабство было отменено в Бразилии «Золотым законом», подписанным принцессой Изабел в 1888 г.
Великий бразильский поэт Кастро Алвес (1847–1871) писал в сборнике «Рабы» (Невольничий корабль)
VI
Но кем же, под каким трусливым флагом
Вершатся эти мерзкие дела?
В ком умерла душевная отвага?
Чья тень на эту палубу легла?..
О Муза, плачь, чтобы живая влага
Из глаз твоих то знамя облила!..
О чей же флаг над страшным кораблем
Колышется в просторе голубом?!
Тебя ветрá Бразилии ласкали,
Злато-зеленый стяг моей земли!
Тебя герои в битвах подымали,
Когда сражаться за свободу шли,
Тебя из солнечных лучей соткали
И в ясный цвет надежды облекли…
Напрасно ты, мой стяг, в боях крещен.
Ты в саван для народа обращен!
Душа кипит при виде той картины!
Жестокая судьба! О, дай ответ:
Зачем же радугой прорезала пучины
Колумбова дорога в Новый Свет?!
Покиньте ваше небо исполины!
Восстаньте вы, герои прошлых лет!
Андрада! Прахом этот флаг развей!
Колумб! Закрой врата своих морей!
Сан-Пауло, 18 апреля 1868 г.
     (Перевод Инны Тыняновой)
 
Государственные представители
 
Было практически обычным делом, когда государственные представители в Бразилии занимались торговой деятельностью или на основании сесмарий приобретали крупные земельные участки для обеспечения благосостояния своих семей в случае выхода в отставку с государственной службы. Так поступал Фернандо Виейра Раваско, брат Падре Антонио Виейры, первый, кто почти в течение 60 лет являлся Государственным секретарем генерал-губернаторства Баии. На основании сесмарии Фернандо Виейра приобрел обширную территорию, на которой никогда не побывал.
Несмотря на все преимущества назначения, представители государства имели обычай не торопиться со вступлением в должность. Вот как Сент-Илер (Saint Hilaire) комментировал факт, что аудитор г. Паракату, Минас-Жераис, хотя и давно получивший назначение и формально принявший должность, не стремился сменить место жительства и переехать в тот город:
В Бразилии существовал обычай, когда чиновники прибывали к месту службы много позже своего назначения. Были капитан-генералы, которые годами задерживались в Рио-де-Жанейро, прежде чем отправиться к месту исполнения своих обязанностей, чтобы прибыть ко Двору и определить у Короля цену своей будущей службы. Была известна слабохарактерность Принца, и этим старались пользоваться.
Стоит ли говорить о коррупции высоких чиновников, которых не уставал критиковать Падре Антонио Виейра. Но, без сомнения, в самом плачевном состоянии из всех государственных служб в колониальной Бразилии пребывала судебная система.
Так как число городов во внутренних территориях было незначительно, и они были сильно удалены друг от друга, судьи не могли должным образом исполнять свои функции на безбрежных просторах подведомственных им территорий. Естественным последствием являлось то, что управление юстицией в действительности осуществлялось «могущественными людьми сертана» (os poderosos do sertão), занимавшими посты полковников или капитанов вооруженного ополчения (милиции). Таким образом, военная сила соединялась с экономическим могуществом, что превращало управление юстицией в карикатуру.
Советники Короля в Лиссабоне стремились исправить такое положение в конце XVII в., принимая разнообразные меры, в числе которых было ограничение времени исполнения обязанностей капитан-мора и судей, формально не подчиняющихся власти крупных сельских собственников. Очевидно, что эти меры не приносили никаких результатов, поскольку в сертане было невозможно найти образованных людей в достаточном количестве, чтобы сформировать магистрат. После того, как это стало известно советникам Короны, они отвечали, что образование магистратов не имело значения, важно, чтобы их асессоры умели читать и писать.
«-мор» в португальском языке является сокращенной формой прилагательного «maior» и довольно часто употребляется в сложных словах: causa-mor, capitão-mor и т.д. Когда к какому-нибудь слову присоединяется суффикс -mor, он придает термину значение важности, даже грандиозности. Например, именование кого-либо капитан-мор, означает, что тот является главным из всех капитанов. Гварда-мор является начальником полиции всех портов, т.е. руководителем фискальной службы.
Чтобы сбалансировать крепкие родственные связи и кумовство зажиточных семей, царившее в местных магистратах, были созданы внешние судьи (juízes de fora). Фигура внешнего судьи родилась в Португалии в 1327 г. во времена правления короля Дона Афонсо IV. Как писал в 1715 г. маркиз де Анжежа (Marquês de Anjeja), Вице-король Бразилии, вводя этот новый вид магистратов, стремился не допустить, чтобы местные судьи дозволяли виновным продолжать свою неприглядную, а порой преступную деятельность по причине родственных или дружеских связей. При этом он не упоминал об обычных фактах, что многие судьи становились землевладельцами-фазендейро или негоциантами, несмотря на юридическое несоответствие исполняемых ими официальных функций и частнопредпринимательской деятельностью от их имени или через посредничество родственников или друзей.
В каждом юридическом округе служили два обычных судьи или один внешний. Причину такого количественного различия также отметил Сент-Илер:
«…легко понять, что внешние судьи получают вознаграждение по приговорам, вынесение которых от них требуется по должности».
За весь колониальный период ни один из высших судебных органов не мог осуществлять необходимого контроля за действиями органов административных. Было принято, что губернаторы, в качестве председателей апелляционных судов (Tribunal da Relação — суд второй инстанции в Португалии и в других странах португальской судебной традиции. Первый Tribunal da Relação был создан 27.07.1582 г. в Порто. В Бразилии — 7.03.1609 г.).
Что касается проверок всех действующих высших чиновников, которые должны были проводиться Советом по заморским территориям (Conselho Ultramarino), они были сильно затруднены, а лучше сказать, практически невозможны, т.к. до XVIII в. между Лиссабоном и Бразилией за государственный счет в год ходило только одно судно.
Коррупция всегда присутствовала на португальской королевской службе, как в метрополии, так и в колониях.
Когда Томе де Соуза прибыл в Баию, чтобы учредить генерал-губернаторство, его сопровождал Генеральный аудитор Перо Боржес, высший государственный чиновник, задачей которого являлось осуществление контроля за полицией и судебной системой. В 1543 г., в Португалии он исполнял обязанности коррегидора правосудия в г. Элвасе в Верхнем Алентежо, где контролировал строительство акведука. Закончились отпущенные средства, но строительство закончено не было.
«В народе поднялась волна возмущения», как пишет Виторино де Алмейда в своей работе «Элементы для словаря португальской географии и истории», изданной в 1888 г., «Расследование, возбужденное королем, вскрыло, что Боржес лично дома получал денежные суммы. Происходили они из работ по строительству акведука, а передавались ему в отсутствии казначея и писаря».
В 1547 г. Перо Боржес был приговорен к выплате незаконно полученных средств за счет доходов фазенды. Грустным он вернулся в Лиссабон, тем не менее, 17 декабря 1548 г., спустя год и семь месяцев после обвинительного приговора, тот же Король назначил его Генеральным аудитором Бразилии. То есть, по мнению лузитанского монарха, плохой вор в метрополии мог стать хорошим государственным управляющим в колонии.
Прибыв в Бразилию, Боржес констатировал в послании на имя Его Величества, что «высшие чиновники состоят из людей жуликоватых и злодействующих».
 
Католическая церковь
 
Строго говоря, вся португальская колониальная затея на неевропейских землях с самого начала поддерживалась Папством, как следует из булл Dum diversas 1452 г., Romanus Pontifex 1455 г. и Inter caetera 1456 г.
В первой булле Папа дозволяет Королю Португалии атаковать, завоевывать и подчинять сарацинов, язычников и прочих неверных, врагов Христа, отбирая богатства и территории, чтобы вручить их португальскому монарху и низвести население до уровня рабов.
Во второй булле Римский понтифик закрепляет монополию лузитанской Короны не только на Сеуту и другие открытия, уже сделанные португальцами, но также на все те земли, которые будут ими завоеваны к югу от мысов Боядор и Нун, а также в Индии.
Наконец, буллой Inter caetera Папа Каликст III представляет Ордену Христа, чьим Главой являлся Принц Энрике, Мореплаватель, в духовное управление все завоеванные португальцами территории в прошлом и будущем.
Как видно, подобные решения верховной власти церкви не имели ничего общего с духом любви и дружбы, проповедуемыми Христом. Они, однако, проясняют тот момент, что олигархическая власть в колониальной Бразилии всегда рассчитывала на поддержку Церкви, которая, помимо власти духовной, в определенных случаях являлась воплощением власти светской, как, например, при женитьбах.
Но поддержка эта не оставалась без конфликтов, что случилось во время миссий по катехизации индейцев в Гран-Пара и Мараньян.
В начале колонизации католические миссионеры были самого плохого мнения о бразильских индейцах, особенно после кораблекрушения у берегов Алагоаса, когда епископ Дон Перо Фернандес Сардинья и его спутники были съедены индейцами каэтэ. Падре Маноэл да Нобрега, глава иезуитов, заявил, что не понимает, как португальцы, «самая осторожная нация в мире», продолжают взаимодействовать с «самыми жалкими язычниками».
Или, как в 1563 г. отметил Падре Жозе де Аншиета, объявленный благословенным Папой Иоанном Павлом II, «для этого рода людей нет лучшей проповеди, чем клинок и железная перекладина».
В 1549 г. после учреждения Генерал-губернаторства Томе де Соузой, католическая церковь, точнее Общество Иисуса, действовало в качестве главного помощника светской власти. Между тем, его действия ограничивались, поскольку оно находилось в подчинении королевского патроната: было необходимо получить согласие Короля для создания епископатов и назначения епископов. Власть церкви, таким образом, действовала, как «высший чиновник» Короны. Король являлся законодателем в церкви и допускал исполнение Папских булл лишь после собственного одобрения.
На протяжении всего колониального периода религиозные институты осуществляли всевозможную экономическую деятельность, как, например, кредитование, существовавшее до 1808 г., когда королевская фамилия прибыла в Бразилию.
Входя, таким образом, в противоречие с каноническим запретом ростовщичества, некоторые религиозные ордена и корпорации, как Братство Милосердия в Баие, предоставляли денежные ссуды под процент. По оценкам, в 1660 г. около одной шестой части доходов ордена бенедиктинцев давали кредитные операции.
Больше всего власти метрополии заботил тот факт, что, осуществляя экономическую деятельность, церковь была освобождена от уплаты налогов. Это несколько раз приостанавливалось Короной. Так, в 1656 г., в ходе борьбы с голландцами на Северо-востоке король отдал категорический приказ об отмене освобождения регулярного и секулярного духовенства от уплаты в Бразилии налогов, предназначенных для финансирования воинских гарнизонов, действовавших против захватчиков.
Годом позже, однако, Сенат Палаты Салвадора выразил сожаление в том, что религиозные ордена, имевшие в капитанстве значительную собственность и многочисленные сахарные энженьо, помимо земель, фазенд, домов и рабов, решительно отказывались выплачивать необходимые подати и нести расходы на военные нужды против голландцев, при том, что остальные люди выплачивали в виде налогов значительные суммы, а бедняки подвергались сильному угнетению.
В действительности практически весь клир без исключений действовал под влиянием духа меркантилизма, направлявшим португальскую колонизацию Бразилии. Рассмотрим, к примеру, заключение Сент-Илера, сделанное во время путешествия к истокам реки Сан-Франсиско и в провинцию Гойас в начале XIX в.
«В этой стране многие священники ограничиваются службой и делают еще кое-что, отдельно от Святого Министерства. Нет ничего более обычного, чем если Падре становятся землевладельцами. Лучший фармацевт в Сан-Жоао-дель-Рей был священником. Он сам готовил и продавал свои лекарства в этом городе, как мне говорил один настоятель, другой Падре продавал ткани в розницу».
И далее:
«Служители церкви в действительности являются людьми исключительными в этой провинции. У них есть некая инструкция, но, можно сказать, что они не подчиняются ни одному церковному правилу, небрежно относясь к образованию верующих. Они увлечены досугом, заняты симонией, подают примеры сожительства, то есть, уважают лишь обязанность служить ординарную мессу по воскресеньям, на Пасху причащают верующих, взимая за это 300 рейсов здесь, как в Минас».
Во время другой поездки Сент-Илер отметил:
«Поскольку обязанности священника оставляют Падре много свободного времени, не стоит удивляться тому, что они занимаются и другими делами. Есть много примеров, когда Падре торгуют, открывают магазины, некоторые выступают адвокатами, и я познакомился с одним священником, очень достойным, который каждое воскресенье после службы с друзьями охотился на оленей».
Без сомнения, иезуиты были единственными служителями церкви, которые действовали в рамках капиталистических принципов при освоении Бразилии. Когда в 1759 г. они были изгнаны из Португалии и колоний, было отмечено, что Общество Иисуса имело на Северо-востоке бразильских земель никак не менее 17 фазенд сахарного тростника, 7 скотоводческих фазенд более чем на 100 голов скота на острове Маражо, а также 186 зданий в г. Салвадоре.
Отмечается также, что Общество Иисуса установило в Бразилии монополию на образование, существовавшую до декрета Помбала, по которому оно было изгнано со всей португальской территории, из метрополии и из колоний. Помбал определил, что образованием в бразильской колонии будут заниматься миряне на Королевских уроках (Aulas Régias). Ныне историки признают, что хотя иезуитское образование предназначалось только для олигархии и осуществлялось методом заучивания, изгнание Общества ослабило образовательную функцию во всем Королевстве, особенно в Бразилии, где число неграмотных относительно всего населения было огромно.
 
Общество Иисуса (иезуиты)
 
История деятельности Общества Иисуса в Бразилии берет начало с момента прибытия в Баию первых иезуитов в 1549 г., основания ими первого иезуитского колледжа и начала катехизации индейцев.
Идея иезуитов — приобретать приверженцев и последователей через образование. В настоящее время в Бразилии существуют многочисленные колледжи и университеты, считающиеся самыми престижными учебными заведениями, где учатся прежде всего дети бразильской элиты.
Среди таких учебных заведений следует отметить Папский католический университет в Рио-де-Жанейро (PUC-RJ), Католический университет в Пернамбуко (UNICAMP), Университет Долины Рио-дос-Синос (UNISINOS-RS) и Университетский центр Инасианского образовательного фонда (FEI). Кроме того, Общество содержит различные колледжи, как Колледж Сан-Луис в Сан-Пауло, Колледж Санто-Инасио во Флорианополисе и Колледж Лойолы в Бело Оризонте. В штате Пернамбуко, в г. Ресифе, до 2006 г. работал Иезуитский колледж Нобрега. Он размещался в Кампусе UNICAMP во Дворце Соледаде, штаб-квартире правительства Экваториальной конфедерации. В настоящее время Колледж Нобрега вошел в состав образовательного комплекса Нобрега, ставшего новым центром Лицея искусства и ремесел Пернамбуко, который также содержится Орденом иезуитов при координации UNICAMP. Лицей, существующий вот уже 130 лет, признан во всем мире и носит название Лицей Нобрега.
Деятельность иезуитов многогранна. Они занимаются подготовкой религиозных деятелей, содержат инасианские дома духовного усовершенствования по всей Бразилии. Ими были организованы два религиозных движения: Апостольство Молитвы и Марианская конгрегация. Многие иезуиты посвящают себя интеллектуальному апостольству как в университетах, принадлежащих Обществу Иисуса, так и в других университетах или образовательных центрах. Некоторые приходы были доверены иезуитам епархиальными епископами, которые также посвящают себя этому типу апостольства.
Помимо иезуитов надо упомянуть, что в Бразилии действуют также францисканцы, мерседарии, бенедектинцы, кармелиты, но именно иезуиты оказали и продолжают оказывать наибольшее влияние на бразильское общество.
В 1549 г. иезуиты прибыли в Бразилию на кораблях экспедиции Томе де Соузы. Это были Леонардо Нунес (Leonardo Nunes), Жоао де Азпилкуета Наварро (João de Azpilcueta Navarro), Висенте Родригес (Vicente Rodrigues), Антонио Пирес (Antonio Pires) и Брат Диого Жакоме (Frei Diogo Jácome). Второй заезд состоялся в 1550 г. на кораблях Симона да Гамы (Simão da Gama), португальского религиозного деятеля, епископа Алгарве, епископа Эворы, потомка Васко да Гамы по отцовской линии, а по материнской Жоана Гонсалвеса Зарко (João Gonçalves Zarco), португальского мореплавателя и кавалера-фидалго Двора инфанта Дона Энрике (Мореплавателя).
Первый епископ прибыл в Бразилию в 1552 г., а в 1553 г. — Жозе де Аншиета (José de Anchieta), знаменитый религиозный деятель, один из основателей г. Сан-Пауло. В 1980 г. он был беатифицирован Папой Иоанном-Павлом II, канонизирован в 2013 г. Папой Франциском, а в 2015 г. был объявлен одним из покровителей Бразилии.
В 1553 г. иезуиты Бразилии приобрели собственную религиозную Провинцию, независимую от Португалии. Она стала первой иезуитской провинцией на Американском континенте.
Спустя 50 лет были основаны колледжи по всему бразильскому побережью: от Санта-Катарины, до Сеара. На момент изгнания иезуитов в 1759 г. в Бразилии существовало уже 670 колледжей в деревнях и миссиях. Кроме Жозе де Аншиеты, самыми известными иезуитами являются Мануэл да Нобрега и Антонио Виейра.
Бразильский историк, дипломат, военный Франсиско Адолфо де Варньяжен (1816–1878) утверждал, что Жоао де Азпилкуета Наварро был направлен в Порто Сегуро, где жили лучшие переводчики индейского языка тупи, некоторые из которых в очень преклонном возрасте, так как были оставлены там еще Кабралом.
Жозе де Аншиета писал о Порто Сегуро: «У нас есть дом, в котором обычно живут шестеро наших: трое священников и трое Братьев (монахов). Живут они на подаяние, получают помощь из Баии, из Дома в Ильеусе. На их попечении находятся две индейские деревни: одна в пяти легуа на юг, а другая в четырех на север. Священников не очень хорошо принимают в этих землях из-за капитанов и других не слишком благожелательных людей». Дальше он пишет: «Португальские мужчины и женщины здесь одеваются в шелка и другие изысканные ткани. Мужчины обращают особое внимание на женщин, одетых в богатые одежды и драгоценности и, думаю, они имеют преимущества, не относясь к благородным в Португалии, но прибыв сюда, притворяются господами и королями, владеют многими рабами и сахарными фазендами, на которых обычно царят сплетни и ненависть…»
Первые письма из Бразилии стали доступны широкой публике в особом издании, выпущенном в Коимбре в двух сборниках в 1551 и в 1552 гг. До сих пор они производят сильное впечатление своим содержанием и откровенностью изложения. Иезуиты, внимательные наблюдатели, описывают свои приключения у индейцев и поселенцев, религиозные процессии в лесу, крещения, побеги, сцены каннибализма, чудеса, строительство церквей и домов, экспедиции, полные опасностей. Читатели XVI в. были очарованы этими письмами, которые были переведены на множество языков.
Один из основателей Общества Иисуса Симон Родригес сообщил, что в 1555 г. «во всей Провинции было 26 представителей Общества: четверо в Баие, двое в Порто Сегуро, двое в Эспирито Санто, пятеро в Сан-Висенте и тринадцать в Пиратининге (Сан-Пауло)». Леонардо Вале, Падре де Браганса, находившийся в Гуанабаре (Рио-де-Жанейро) вместе с Мемом да Са, некоторое время прожил в Порто-Сегуро, а затем в Пиратининге. Он преподавал в колледже Баии в 1567 г. и создал словарь языка тупи. В 1568 г. в Порто-Сегуро также находился Падре Инасио де Азеведо, беатифицированный в 1854 г. Папой Пием IХ как один из Сорока Мучеников Бразилии.
Сорок Мучеников Бразилии — это сорок молодых (в возрасте 20–30 лет) служителей церкви из Общества Христа, 32 португальца и 8 испанцев, направленные с миссиями в Бразилию в 1570 г. Два священника, один дьякон, 14 братьев-монахов и 23 учащихся во главе с Инасио де Азеведо. Во время плавания у Канарских островов их корабль был захвачен французскими гугенотами-кальвинистами. Узнав, что члены команды католики, их сбросили в море.
В засушливых районах сертанов иезуитами было основано много поселений, где одновременно создавались колледжи.
В капитанстве Ильеус иезуиты получили крупные земельные наделы, где были построены резиденции, поселения и колледжи.
Мем де Са передал колледжу Баии сесмарию в 12 легуа от Камаму, которую он получил в 1537 г. от Жорже Фигейредо Коррейи. На этой земле иезуиты основали колледж Успения Божьей Матери. В 1563 г. они получили энженьо Сант’Ана от дочери Мема де Са.
В XVII в. усилия португальских земледельцев были сконцентрированы в районе между Валенсой и Итакаре, где находилась сесмария иезуитов. Здесь начали производиться продукты питания и строительные материалы для Салвадора и Реконкаво канавиейро (Байанская низменность). Находящееся здесь поселение Бойпеба быстро разрасталось из-за многочисленных беглецов с континента, опасавшихся нападений индейцев айморе.
Как и другие племена тапуйас, айморе были вытеснены с побережья племенами тупи незадолго до появления португальцев в XVI в. Но, начиная с 1550 г., айморе предприняли попытки вернуть свои земли. Постоянными набегами на португальских поселенцев и их индейских рабов, айморе оказались виновны в упадке капитанств Ильеус, Порто Сегуро и Эспирито Санто. Они были окончательно побеждены только в начале ХХ в. В настоящее время айморе принадлежат современному этносу кренакес (crenaques).
В Сан-Пауло отмечались серьезные столкновения между иезуитами и бандейрантами, за которыми последовал запрет иезуитам вмешиваться в управление индейскими поселениями. Король приказал иезуитам заниматься только духовными вопросами.
Яркий эпизод отмечен в 1640 г. Он известен как «изгнание всех Падре» (botada dos Padres fora). Это продолжалось почти полтора десятилетия. Только 14 мая 1653 г. в распоряжении, подписанном официальными лицами Палаты Сан-Пауло, иезуиты были восстановлены в праве работать в основанных ими колледжах.
В колониальной Бразилии нередки были столкновения между королевскими властями и церковью, и в XVIII в. иезуиты были окончательно изгнаны, а их имущество, включая земельное, конфисковано.
Тем не менее, Общество Иисуса продолжало активно действовать на Юге Бразилии, в районах, ранее принадлежавших испанцам. Территория включала всю западную часть южного региона, где сформировалось особое общество, не похожее на бразильское, хотя оно также основывалось на системе организации индейских поселений, применявшейся португальскими иезуитами в других районах Бразилии. Создавались Редусоэс (Редукции) или Миссоэс (Миссии), в числе которых особое место заняли Миссоэс Сете Повос (Миссии Семи Народов). Сохранившиеся до сих пор остатки памятников архитектуры и искусства дают представление об их высоком культурном уровне.
Сете Повос подвергались набегам, разрушениям, а их жители были вынуждены скрываться. Вернувшись, они занимались восстановлением в условиях непрерывных территориальных споров между португальской и испанской коронами, которые в итоге вылились в Войну Гуарани (Guerra Guaranítica) 1754–1756 гг. между племенами индейцев гуарани и иезуитскими поселениями.
В XIX в., примерно в 1840 г., несмотря на отсутствие формального разрешения, группа иезуитов прибыла в район Рио-де-Прата и стала заниматься образованием местного населения.
В 1872 г. иезуиты были изгнаны из Германии Отто фон Бисмарком, после чего многие из них переселились на юг Бразилии, основав образовательные учреждения.
Изгнание иезуитов из Бразилии в 1759 г. привело к определенным сложностям в Амазонском регионе, где миссии Общества Иисуса пользовались добровольной помощью коренного населения для сбора специй в сертанах — деятельность, на которой строилась экономика Амазонии. Об этом, по-видимому, было известно Помбалу, ведь это резко контрастировало с жестокостью и насилием, проявляемыми в отношении индейцев португальскими колонистами, поселившимися в Бразилии.
Свидетельство Виейры категорично. В письме из Гран-Пара и Мараньяна к Дону Жоану IV от 20 мая 1653 г. он так описал положение индейцев:
«Жители этого Нового мира, как его можно назвать, португальцы и индейцы. Часть индейцев дикие и живут в сертанах. Их число и языковое разнообразие огромно: другие, в большинстве христиане, живут среди португальцев. Среди тех, кто живет среди португальцев, есть свободные, а есть невольники, которые живут у португальцев и работают на них дома и на пашне. Без них португальцы вряд ли смогли бы прожить».
Ссылаясь на факт, что «индейцы, живущие в деревнях, как свободные люди, на самом деле гораздо большие невольники, чем те, кто живет в домах португальцев», Виейра отмечает одно важное различие. Дело в том, что «каждые три года сюда прибывает новый помещик или капитан-мор и пользуется их услугами так, как если бы они были его рабами, но заботится о них как о чужих, что делает их положение хуже, чем у рабов, поскольку на плантациях табака они обычно заняты работой самой трудной из всех имеющихся в Бразилии».
И продолжает:
«Причиной того, что до сих пор мы добились от этих людей столь незначительных результатов является жестокость в обращении. Например, один капитан приказал привязать десять зажженных фитилей к пальцам рук главы одной деревни, чтобы тот дал рабов. При этом капитан приговаривал, что фитили будут гореть, пока рабов не дадут.
Эта и подобные жестокости сделали имя португальцев ненавистным в сертанах, и, разочаровавшись в вере, варвары решили, что португальцы живы лишь корыстью, поэтому многие индейцы перебирались в чащу леса. Они считали, что раз на них нападают и чинят любое зло, какое могут, то все (это надо почувствовать более всего) тысячами следуют в Ад.
9 апреля 1655 г. Дон Жоао IV отдал распоряжение, согласно которому пленными должны были считаться только индейцы, захваченные в честном бою, либо если они были пленными других, обреченных на смерть, и были спасены. При этом необходимо было подтвердить, что имевшиеся рабы подпадали под одну из перечисленных категорий.
Виейра писал, что «в 1655 г. на реке Амазонке было обращено в невольники 2000 индейцев, среди которых многие являлись друзьями и союзниками португальцев, и подданными Вашего Величества. Все делается вопреки положениям Закона, принятого в том году, и все было сделано по приказу тех, в чьи основные обязанности входит соблюдение этого самого Закона, за что не последовало никакого наказания».
Надо ли говорить, что эта колониальная традиция дурного обращения с индейцами существует до настоящего времени.
Уже в 2016 г. особый наблюдатель за соблюдением прав коренных народов Организации Объединенных Наций доложила Генеральной ассамблее, что изменения, происшедшие в Бразилии после отстранения президента Дилмы Руссефф «еще более консолидировали интересы и власть экономической и политической элит в ущерб правам коренных народов».
 
Кандомблé (Candomblé)
 
Кандомбле является афро-бразильской религией, происходящей из африканского анимизма, одушевленности неживого с культом ориша (orixá), обожествленных африканских предков, которые в течение своей жизни приобрели влияние на природу и человека через молнии, дожди, деревья, минералы. Они влияют на такие занятия людей как сельское хозяйство, рыболовство, металлургия, война, материнство, здоровье и пр.
Ориша обладают качествами человека, поскольку их воздействие проявляется через эмоции: злоба, ревность, любовь, страсть… У каждого ориша свои символы, среди которых цвет, еда, распевы, молитвы, обстановка, предложения, физическое и даже временное пространство.
В результате синкретизма, сочетания различных философских и религиозных начал в одну систему без объединения этих начал, в рабовладельческий период при навязывании неграм католицизма, каждый ориша ассоциировался с определенным католическим святым. Чтобы сохранить ориша живыми и не потерять право им молиться, их прятали в одежде статуэток католических святых, которым поклонялись только для вида.
Существуют похожие, но иные культы: ифа (ifá), эгундун (egundun), вуду (vodun), нкиси (nkisi).
В мире официально существует около 3 млн. последователей кандомбле, большая часть которых живет в Бразилии, но истинное число не поддается определению, т.к. большинство верующих умалчивает о своей приверженности этой религии. Много живет в Уругвае, Аргентине, Венесуэле, Колумбии, Панаме, Мексике, Германии, Италии, Франции, Португалии и Испании.
В африканских странах обычно поклоняются одному отдельному ориша для каждой страны. Объединение ориша является исключительно бразильским явлением, истоки которого уходят в работорговлю. В лачугах, где жили рабы, назначался один бдящий за ориша. В мужских лачугах его называли бабалориша (babalorixá), а в женских — иалориша (iyalorixá).
Присутствие кандомбле в Бразилии берет начало в середине XVI в., когда вместе с рабами в Бразилию привозили служителей культа.
В Бразилии существуют десятки тысяч террейро (terreiro) — храмов кандомбле. В одном лишь Салвадоре (столица штата Баия) есть 2300 террейро, зарегистрированных в Байанской федерации афро-бразильских исследований (Federação baiana dos estudos afro-brasileiros) и занесенных в каталог Центра афро-восточных исследований (Centro dos estudos afro-orientais).
В бразильской культуре религии являются общедоступными, поэтому многие люди других религий и верований — до 70 млн. человек, согласно данным афро-бразильских культурных организаций — принимают участие в ритуалах кандомбле на регулярной или эпизодической основе.
Ориша, ритуалы и праздники кандомбле сейчас стали неотъемлемой частью культуры Бразилии и национального фольклора.
Кандомбле нельзя путать с умбандой (umbanda) — смесь кандомбле с христианством и спиритизмом, возникшая в начале ХХ в., омолоко (omolokô) — смесь африканских и индейских верований со спиритизмом — и другими похожими афро-американскими религиями, распространенными в Новом Свете, такими как гаитянское вуду (woodoo), кубинская сантерия (santería) и обеа (obeah) в Тринидаде-и-Тобаго.
 
Военные
 
Военные всегда доминировали над чиновниками, прибывающими из метрополии. С самого начала колониальной авантюры существовала необходимость защищать территорию.
Военная корпорация подразделялась на три группы:
1) линейные войска, состоявшие в основном из португальских полков, действовавших по всей территории колоний;
2) ополченцы, также являвшиеся регулярными войсками обязательного призыва, но не имевшие вознаграждения, распределялись по фрегезиям (округам);
3) команды ордонансов, охватывавшие все мужское население от 18 до 60 лет, не входящее в первые две военные группы.
Такая всеобъемлющая военная организация никогда не отличалась дисциплиной. Начальники были напрямую связаны с классами богатых помещиков, при этом многие офицеры высшего звена приобретали земельную собственность и становились торговцами. Солдаты плохо относились к населению.
Луис дос Сантос Вильена в своих записках из Баии в конце XVIII в. свидетельствует, как часто в эпоху нехватки продовольствия военные захватывали скот и мясные хранилища, чтобы прибрать к рукам все мясо, предназначенное для продажи.
 
Империя
 
Важнейшей особенностью монархического этапа стало то, что, с одной стороны, институциональная организация в виде империи способствовала развитию страны, обеспечив защищенность правительства от претензий всякого рода каудильо, хотя и при этом страна не была избавлена от требований соответствовать олигархическим принципам европейского либерализма.
Как и в других странах Латинской Америки, после провозглашения независимости произошло столкновение различных политических элит, имевших собственные проекты жизни и развития страны.
 
Восстания переходного периода
 
Провозглашение независимости Бразилии предварялось или сопровождалось отдельными выступлениями в разных провинциях, но, благодаря Войне за независимость Баии, все эти выступления — от Инконфиденсиа Минейра, до Экваториальной конфедерации (2.08–9.11.1824), во главе которых стояли интеллектуалы, вдохновленные идеями Северо-американской и Французской революций, прошли без какого-либо участия беднейших слоев населения, кроме Восстания Мале в Баие (1835)…
В Войне за независимость Баии, начавшейся в 1821 г. и завершившейся лишь год спустя провозглашением независимости, приняли участие португальцы (многочисленные в той провинции) и бразильцы, включая представителей среднего класса (преподаватели и чиновники), разделенные на различные фракции: многие из них участвовали в Революции в Порто (1820). Они стремились сохранить Объединенное Королевство. Были также португальцы, желавшие возврата прежнего государственного устройства, но были и те, кто стремился к независимости провинции.
Общими чертами других выступлений являлись отрицание монархии и стремление к провозглашению республики.
В заговоре Инконфиденсиа Минейра, согласно материалам расследования, проведенного властями, участвовало значительное число представителей буржуазии: фазендейро, скотоводов, а также государственных чиновников — магистратов. Важнейшей причиной стало падение золотодобычи во второй половине XVIII в., сопровождавшееся общим обеднением населения и ростом задолженности капитании перед Королевской казной, что в середине века породило «дерраму» — налог, учрежденный колониальными властями.
Уже для так называемой Революции 1817 г. и Конфедерации Эквадора (1824) важнейшими факторами являлся сепаратистский и конфедеративный идеалы в провинциях Северо-востока.
После провозглашения Независимости выступления не прекратились. Только в Рио-де-Жанейро, столице Объединенного Королевства, между отречением Дона Педро I в 1831 г. и принятием Дополнительного акта к Конституции 1834 г., произошло не менее восьми массовых протестов.
Далее, не считая восстаний рабов, из которых основными были Восстание Карранкас в Минас Жераис (1833) и Восстание Мале в Салвадоре (1835), в начале правления Дона Педро II произошел ряд вооруженных выступлений. В любом случае, помимо Кабанажень на Севере страны, между 1835 и 1840 г. такие выступления не привлекли большого числа представителей беднейших слоев населения.
Что касается других восстаний, за исключением Фарроупиллья на Юге страны, они происходили в городах практически повсеместно с участием представителей среднего класса: врачей, адвокатов, священников, мелких торговцев и ремесленников. Войну Фаррапос, продлившуюся десять лет (1835–1845), возглавляли военные (camada militar dos estancieiros — фермеры) при участии вяльщиков говядины (charqueadores).
Боевой силой были рабы и крестьяне. Главной целью восстания было установление региональной автономии, но при достижении этой цели возникло противостояние стремившихся к провозглашению республики, что произошло в 1838 г. после создания Республики Пиратини, и теми, кто защищал монархический строй, но с децентрализованным правительством.
На самом деле, ни одно из этих политических течений не стремилось к сохранению олигархического режима, действовавшего с самого начала колонизации.
 
Независимость
 
Французская революция 1789 г., приход к власти во Франции Наполеона Бонапарта, череда войн, в том числе на Иберийском полуострове, оказали самое значительное влияние на Португалию и Бразилию, как ее крупнейшую колонию.
В 1793 г. Португалия подписала с Испанией и Великобританией антифранцузский договор и направила войска для поддержки Испании.
Конфликт между Францией и Испанией был завершен подписанием Базельского договора 22 июля 1795 г., а Португалия, не имея сил для военного противостояния, стремилась сохранить нейтралитет.
Тем не менее, в 1801 г. между Испанией и Португалией возникла Апельсиновая война, которая прошла практически бескровно, так как накануне генерального сражения Португалия решила, что не будет сражаться за Великобританию, а Испания отказалась воевать за Францию.
Франция постоянно подталкивала Испанию к захвату Португалии, чтобы добиться закрытия ее портов для английских кораблей. В январе 1801 г. между Францией и Испанией была подписана Конвенция, по которой Португалии был предъявлен ультиматум о необходимости разрыва отношений с Великобританией, закрытия для нее портов и открытия их для кораблей Испании и Франции.
Если бы Португалия отвергла ультиматум, то испанская армия с помощью французских войск могла осуществить захват португальской территории, но Португалия приняла условия ультиматума и подписала Бадахосский мирный договор (6 июня 1801 г.), по которому понесла экономические, территориальные потери и была вынуждена закрыть порты Королевства и всех своих доминионов для захода британских кораблей.
21 октября 1805 г., проиграв Трафальгарское сражение, Наполеон утратил контроль над Атлантикой, и его вторжение на Британские острова стало невозможным. Таким образом, центр тяжести борьбы Франции и Великобритании переместился в сферу экономики.
В 1806 и 1807 гг. произошли события, имевшие для Португалии особое значение. Это было подписание Наполеоном Берлинского указа от 21 ноября 1806 г., устанавливавшего континентальную блокаду Великобритании. 7 июля 1807 г. Франция заключила с Россией секретный договор, а 9 июля 1807 г. с Пруссией договор открытый.
Континентальная блокада закрывала британским кораблям доступ в порты стран, входивших в сферу влияния Франции. Берлинский указ преследовал цель экономического удушения Великобритании, запрещая ей экономическое взаимодействие с главными потребителями ее промышленной продукции. Акции по блокированию французских портов и арест Британией нескольких французских кораблей дали Наполеону основание для подписания этого документа.
Если бы Португалия присоединилась к континентальной блокаде, это означало бы вызов Великобритании, которая бы потеряла возможность взаимодействия со своими заморскими колониальными территориями. Кроме того, утратив преимущества союза с британцами, хотя и не вступая в открытое противостояние с французами, Португалия осознала прямую угрозу испанского вторжения. Тем не менее, она не присоединилась к континентальной блокаде, а во внешней политике продолжала лавировать между нажимом Британии и требованиями Франции, становившимися все более угрожающими.
27 октября 1807 г. Испания и Франция заключили секретный Договор Фонтенбло, которым предусматривалось франко-испанское вторжение в Португалию. Договор подписали испанский министр Мануэль де Годой (Manuel de Godoy) — «Принц мира», как его называли, и Наполеон Бонапарт. Был предусмотрен захват и разделение Португалии и ее колоний между участниками Договора.
В Приложении было оговорено разрешение прохода французских войск через территорию Испании. На момент подписания в приграничном с Испанией французском г. Байонне (Bayonne) уже находился Первый Жирондский обсервационный корпус под командованием генерала Жана Андоша Жюно (Jean Andoche Junot, 1771–1813).
18 сентября по приказу Наполеона Жюно перешел р. Бидассоа со своим 25-тысячным корпусом и вступил в Испанию. 30 ноября он вошел в Лиссабон, а 23 декабря был официально назначен Главнокомандующим армии Португалии. 1 февраля 1808 г. Наполеон назначил герцога д’Абрантеса генерал-губернатором Португалии, сделав его правителем зависимой территории Французской империи.
Войдя в Португалию, Жюно должен был взять в плен всю португальскую королевскую фамилию. Но в Лиссабоне он увидел на горизонте лишь корабли, отправившиеся в Бразилию с членами королевской фамилии на борту.
Тем не менее, в Португалии были арестованы все английские подданные, а их имущество конфисковано. Было также конфисковано имущество лиц, сопровождавших в Бразилию принца-регента.
По приказу Наполеона португальская армия была распущена. Из уволенных военных был сформирован Лояльный лузитанский легион (Leal Legião Lusitano).
6 августа в Португалии высадился 20-тысячный экспедиционный корпус британской армии под командованием Артура Уэллсли (Arthur Wellsley, 1769–1852), будущего герцога Веллингтона. В результате военных действий 30 августа Жюно подписал в г. Синтра (Sintra) конвенцию о поражении и отбытии во Францию. Английские корабли перевезли все французские войска, находившиеся в Португалии, с оружием, знаменами и багажом.
Бразилия отделилась от Объединенного королевства Португалии, Бразилии и Алгарве, провозгласив независимость 7 сентября 1822 г. 12 октября 1822 г. Бразилия стала империей. Императором был провозглашен Дон Педро I.
Уже говорилось, что независимость Бразилии стала плодом «политического оппортунизма». Силой интеллектуалов, блиставших в официальной политике, были идеи Французской революции и Конституционалистской революцией в Порто. Они не могли примириться с тем, что Бразилия продолжит существовать в рамках колониальной империи, пусть и оспаривая у Португалии свой статус в Объединенном королевстве. Происхождением этот статус был обязан тому, что португальский монарх после наполеоновского нашествия на Иберийский полуостров нашел убежище на бразильской земле.
В действительности, настоящий «политический оппортунизм» разыгрался в кулуарах. В 1822 г. существовало стремление сохранить нетронутой традиционную олигархическую власть, хотя никогда и не признанную официально, но сделать это скрытно. Иначе говоря, требовалось модернизировать юридическую основу самодержавия или высшей власти принятием Основного закона или Конституции.
В тронной речи 1823 г. император Дон Педро I объявил о созыве Конституционной ассамблеи для выработки «справедливой и либеральной конституции», которая бы воздвигла «неприступные преграды для деспотизма, как королевского, так и демократического».
Этими словами глава государства давал ясно понять, что верховная власть при новом режиме не принадлежала бы ни ему, императору, ни народу, поскольку в обоих случаях речь шла бы об определенной форме деспотизма.
По случаю независимости Бразилии Англия сделала все для сохранения монархии, и, как заявил британский министр иностранных дел Джордж Каннинг, чтобы Бразилия «была защищена от всех зол демократии», которые распространились по американскому континенту.
В действительности, полное отвержение политического режима, при котором народ имел бы не верховную власть, но часть власти, пусть и самую незначительную, уже стало частью убеждений бразильских публицистов, даже самых либеральных, поскольку с прибытием в Бразилию королевской фамилии в 1808 г., на горизонте возникла возможность бразильской политической независимости.
Тем не менее, произошло так, что «представители бразильской нации, к которым обращался Его Величество в своей тронной речи, под влиянием “Века Просвещения” слишком серьезно восприняли стоящую перед ними задачу и принялись действовать, как самодержцы». Это убедило императора, чтобы в том же 1823 г. распустить Конституционную ассамблею, которая была им только что созвана, чтобы вслед за этим создать и ввести в действие Конституцию «вдвое более либеральную». В Конституции, введенной в действие сверху, было опущено даже косвенное упоминание о рабстве. Очевидным стало стремление дать свободу дворцам, к которым по причине «элементарной скромности», не могли иметь доступа «vulgo vil sem nome» (вульгарные низы без имени), о которых говорил Камоэнс.
Таким образом, было сохранено прежнее устройство, оставшееся неизменным до сегодняшнего дня: двойственность судебных решений, одно из которых официальное, при чисто формальном действии, а другое — действительное, официально никогда не оглашаемое, во всем соответствующее частным интересам олигархической группы. «С трудом можно понять доминирующие черты императорской политики», — заключил с полным основанием Сержио Буарке де Оланда, — «не обращая внимания на неписанную конституцию, учитывающую интересы двух партий, обычно относящуюся к Письму 1824 г. и одновременно скрывающую его».
Именно Политическое письмо 1824 г. открывалось торжественной 1-й статьей, согласно которой «Бразильская империя является политическим союзом всех Граждан Бразилии, образующих единую, свободную и независимую нацию, не допускающую, как и любая другая, никаких отношений союза или федерации, противоречащих ее Независимости».
Но кто такие Граждане Бразилии (с прописной буквы), которые образовывали «Единую, свободную и независимую нацию», получающие Конституцию? Ими, Гражданами, не являлась половина населения, потому что это были рабы. Что касается оставшейся части этой общности Граждан до конца эпохи империи (не говоря о Старой республике), большинство в 80% было неграмотно. Это, не говоря о лишенных права голоса по разным причинам, как, например, требование минимального дохода.
В действительности, население Бразилии на протяжении всей эпохи Империи было в подавляющем большинстве сельским и имело ошеломляющий уровень неграмотности. Городское население, где число грамотных было всегда больше, практически ограничивалось столицами провинций. Знали грамоту 8,49% населения в 1823 г.; 10,41% — в 1872 г., 9,54% — в 1890 г. и 11,04% — в 1900 г.
Правдой является то, что в конце периода империи растущее число неграмотных получило право голоса, что вынудило грамотных представителей Нации принять в Генеральной ассамблее решение о лишении неграмотных права голоса.
Таким образом, уподобляясь французским революционерам, организаторы независимости Бразилии в противоположность утверждению, что меньшинство выборщиков образовывало бразильский народ, предпочитали следовать поразительному предложению Тьера на сессии Генеральной ассамблеи штатов Королевства от июня 1789 г., приведенному в Главе I. Они вручили власть одному сообществу, именуемому возвышенным символизмом Нацией. В начале XIX в. слово народ обозначало, согласно семантике старопортугальского языка, совокупность жителей одного района, города, поселка или деревни. А вот, что гласит текст ст. 158 Конституции Бразильской империи: «Чтобы оценивать судебные дела во второй и последней инстанции в провинциях империи образуются Учреждения по отношениям, необходимые для сообщества народов».
 
Олигархический альянс в период Империи
 
Для рассмотрения другой стороны олигархии имеет смысл поговорить о крупных фазендейро, правительстве и самом императоре, чтобы понять их действия для сохранения друг друга как верных союзников.
25 марта 1824 г. была принята конституция Бразилии, а 7 апреля 1831 г. Дон Педро I отрекся от престола и отбыл в Европу для участия в гражданской войне в Португалии.
На трон взошел его пятилетний сын, Дон Педро II. Для управления страной было учреждено регентство, отмеченное многочисленными выступлениями в провинциях местных революционных групп, боровшихся за большую автономию провинций от центральной власти. Эти выступления жестоко подавлялись силами военной полиции империи.
Период регентства завершился обнародованием Декларации совершеннолетия. Дон Педро II, Великодушный, второй и последний император Бразильской империи, царствовал в течение 58 лет, с 1831 по 1889 г. Представитель бразильской ветви династии Браганса (Bragança), он родился в Рио-де-Жанейро 2 декабря 1825 г. Младший сын Дона Педро I и Доны Марии Леополдины Австрийской (Maria Leopoldina de Áustria). 
Детство и отрочество Педро II прошло в подготовке к правлению Империеи. Знания и опыт в области дворцовых интриг и политической деятельности оказали серьезное влияние на формирование его личности. Взойдя на трон, он унаследовал распадавшуюся империю, но он смог консолидировать и объединить Бразилию. В период его правления Бразилия одержала победу в трех международных конфликтах: Лаплатской войне 1851–1852 гг., Уругвайской войне 1864–1865 гг. и Парагвайской войне 1864–1870 гг. Педро II имел репутацию эрудита, поддерживал образование и культуру.
Уже в августе 1831 г. в момент усиления выступлений на местах с большим числом иностранных наемников была создана Национальная гвардия. Она стала как бы возрождением старых войск ордонансов, существовавших в колониальную эпоху. Все граждане Бразилии старше 18 лет получали обязательную подготовку в Национальной гвардии, которая, впрочем, на закате Империи стала играть чисто декоративную роль.
Тем не менее, на момент создания она способствовала усилению монархии в крупных земельных владениях, где полковники заключали тактические договоры с государственными властями. По этим договорам полковник предоставлял правительству политическую поддержку, а оно, в свою очередь, обязалось назначать лиц, указанных полковником, на должности местных судей, начальников отделений полиции, сборщиков налогов, почтовых служащих и даже учителей начальных школ.
Благодаря такому договору, полковник защищал свою клиентелу и боролся с личными врагами. Речь шла о милитаризованной организации типично олигархического характера, поскольку поступить в нее можно было только имеющим минимальный доход в 100 тыс. рейсов в год (порядка 5 тыс. нынешних долларов США), сумма относительно небольшая, но которая, однако, почти полностью исключала значительную часть бразильского населения той эпохи, состоявшего из не-граждан (рабов и свободных) и пассивных граждан, не имевших минимально необходимого дохода, чтобы быть признанными избирателями 1-го уровня.
Пассивным в Бразилии считается гражданин, не предъявляющий каких-либо претензий ни к кому и ни по какому поводу, принимающий любые требования и исправно платящий любые налоги, сколь бы высоки они ни были.
Назначение на пост полковника осуществлялось Президентом провинции и почти всегда происходило в отношении ставленников крупных землевладельцев. Как институт, накрепко связывавший традиционные группы, составлявшие бразильскую олигархию, существование Национальной гвардии продолжалось до 1918 г., практически до середины первого этапа Республики (Старая республика).
Кроме того, чтобы гарантировать лояльность монархии класса латифундистов, Император применил конституционную власть по «присвоению титулов, чествованию, присуждению воинских наград и знаков отличия за услуги, оказанные государству» (Конституция 1824 г., ст. 102, XI). Таким образом, из общего числа присвоенных благородных титулов, в период правления Дона Педро II, 77% были баронскими, при этом известно, что присвоение баронства было почти исключительно зарезервировано Императором за крупными земельными собственниками.
Когда в 1888 г. министр Жоао Алфредо готовился к голосованию по вопросу об отмене рабства, ощутив сильное противодействие со стороны крупных помещиков Юго-востока в поддержку монархического режима, император тщетно пытался воспользоваться преданностью Короне советника Антонио да Силвы Прадо, присвоив ему титул виконта Сан-Пауло, тот отказался его принять.
Что касается промышленности, то правительство не проявляло желания стимулировать ее развитие в течение всей эпохи империи и всего периода Старой республики. Фигура барона Мауа во второй половине XIX в. представляла собой заметное исключение.
Для осуществления промышленной революции Бразилии потребовалось прибегнуть к соответствующей политике таможенных пошлин, но этой политике всегда противостояли с одной стороны — Англия, а с другой стороны крупные национальные помещики-землевладельцы.
Назначая министров, сенаторов и государственных советников, Император отдавал предпочтение магистратам, адвокатам, врачам, священникам, преподавателям, офицерам, особенно, если у них имелся диплом о высшем образовании.
Как бы то ни было, в результате постоянного конфликта местных помещиков, защищавших частные интересы и интересы центрального правительства, стремившегося каким-либо образом «запустить машину» национального государства, верх одерживала то одна, то другая сторона.
Лишь на конечном этапе империи и благодаря личному вмешательству Императора, удвоившего усилия в борьбе с властью олигархии для ликвидации рабства, было обеспечено принятие Закона Свободного Чрева (1871). При этом Палата депутатов в своем большинстве состояла из государственных служащих и магистратов. И первые, и вторые сильно зависели от правительства, которое, в свою очередь, целиком находилось в руках императора.
В отношении режима собственности на землю (propriedade fundiária), сельские помещики получили полное удовлетворение своих интересов, поскольку при голосовании по Земельному закону от 1850 г. главные предложения правительства были отклонены: значительно увеличился размер земельных участков, собственность на которые могла быть узаконена при простом владении (posse), но сельский земельный налог принят не был.
Правда, что в XIX в. в Бразилии появился опыт освоения земель, основанный на небольшой сельской собственности. В 1819 г. в районе г. Нова Фрибурго поселилось 1.600 франкоговорящих швейцарцев католического вероисповедания. Затем по пути из Сан-Пауло на Юг было создано несколько поселений немецких иммигрантов. Самым успешным стал поселок Сан-Леополдо, не далеко от Порто-Алегре, основанный в 1824 г.
В середине XIX в. было основано другое немецкое поселение под руководством Д-ра Эрмана Блуменау. Оно разместилось в долине Итажаи-Асу и носит его имя.
Официально первое поселение русских иммигрантов возникло в Бразилии в 1913 г. в г. Кампина-дас-Миссоэс, штат Рио-Гранде-до-Сул.
Во всех этих поселениях принимали иностранных иммигрантов сначала бесплатно, а начиная с 1854 г., за плату. Им предоставлялись земельные наделы в 70–75 га, которые впоследствии были уменьшены до 50 и даже до 25 га. Ведение хозяйства и обработка земли осуществлялись на строго семейной основе при запрете использования труда рабов.
Благодаря такому опыту распределения небольшой земельной собственности, на Юге Бразилии стало развиваться поликультурное сельское хозяйство, а также ремесленничество и городская торговля. Таким образом создавался средний класс, крайне необходимый для противостояния земельному баронству и уменьшения доли беднейшего населения, в том числе числа рабов.
При этом надо учитывать, что успех такой реформы сельского хозяйства ante litteram зависел не только от системы распределения земель, но и от качества земледельцев, не пренебрегавших ручным трудом и стремившихся после заселения семей, открывать начальные школы для обучения своих детей.
Подобный опыт, осуществленный в свое время на Юге семьями с Азорских островов, не дал положительных результатов. Большинство людей из следующего поколения поселенцев перебрались в города, сдав свою землю в аренду, и она стала обрабатываться руками рабов.
В любом случае, с людьми, не входящими в олигархическую группу, обращались как с поверхностным элементом политической игры. Бразилия, как отмечал один французский путешественник в конце XIX в., производила нелепое впечатление страны, не принадлежавшей своему народу.
Как бы то ни было, нельзя оставить в стороне тот факт, что система концентрации политической власти у центрального правительства, как воплощения личной воли Императора, являлась решающим фактором для преодоления тенденции сепаратизма, проявляемой различными регионами страны в первой половине XIX в., а также при защиты нации от внешнего врага.
 
Либерализм
 
Влияние либерализма имеет в Бразилии давнюю историю, но после принятия Конституции 1824 г. он приобретает особое значение. «Умеренный» либерализм достиг своего расцвета в период регентства и в первые годы II Империи.
«Исторические либералы» 1836–1850 гг. принадлежали к влиятельным кругам экспортеров сельскохозяйственной продукции. После 1866 г. возникло радикальное либеральное течение. Была основана Либеральная партия.
«Драматическим аспектом политической истории Бразилии является то, что либеральное государство не предоставило народу возможности получить образование, потому что центры принятия решений в угоду собственным привилегиям парализовали механизм интеграции прав граждан. И это стало бразильской реальностью».
Бразильское либеральное государство выросло из патриархальной семьи сельской знати, которая, поделив земли, поделила и политические должности.
Сельская аристократия Бразилии имеет полуфеодальный характер. Для сохранения своих привилегий она пользуется методами, отвергнутыми буржуазией Старого Света. Влияние либерализма, предшествовавшее провозглашению Независимости, являлось делом экзальтированного меньшинства. Голос народа был негромок.
Одним из основателей Либеральной партии считается Диого Антонио Фейжо (Diogo Antonio Feijó), известный как регент Фейжо или Падре Фейжо (1784–1843). Католический священник и бразильский государственный деятель. Являлся преподавателем истории, географии и французского языка. Став депутатом в г. Иту, начал заниматься политикой. Был депутатом от Сан-Пауло при Королевском дворе в Лиссабоне. Вышел из Ассамблеи до принятия Конституции 1824 г. Политический противник Жозе Бонифасио де Андрада и Силва. Сторонником децентрализации и либеральной политики. Это привело к конфликту с церковью. Генеральный депутат от Сан-Пауло (1826 и 1830), сенатор (1833), министр юстиции (1831–1832) и регент империи (1835–1837).
 
Церковь
 
В 1810 г., когда Португалия, с 1808 г., являлась своеобразным протекторатом Англии, та потребовала запрета инквизиции. После достижения независимости Бразилии Конституция 1824 г. провозгласила в своей 5-й статье, что «Римская католическая апостольская церковь остается религией Империи». Но уже в последние годы эпохи Колонии и сразу после провозглашения независимости либеральные идеи были приняты интеллектуалами-священниками, и некоторые из них активно участвовали в восстаниях 1817 и 1824 гг. Особым случаем является деятельность Фрея Канеки (Frei Caneca), который в составе военной экспедиции 1817 г. принял участие в нескольких сражениях совместно с кармелитом капелланом Братом Жозе Марией Брайнером.
В восстании 1824 г., при осаде Ресифе императорскими войсками, Фрей Канека отделился от основных сил и двинулся в сторону Сеары с отрядом войск, преданных губернатору, избранному пернамбуканцами. Он участвовал в различных боях (refregas) совместно с войсками под командованием байанским францисканцем Фреем Жеронимо де Сан Жозе. После капитуляции в ноябре того года Фрей Канека был арестован вместе с тремя Братьями и одним приходским священником и казнен.
С другой стороны, проникновение масонской идеологии стало заметным явлением в политических кругах в период империи. В 1855 г. это привело к запрету новициатов священников и к развитию идеи секуляризации Государства, вопреки конституции.
Так называемый религиозный вопрос противопоставил масонство, поддерживаемое императорским правительством, значительной части бразильского епископата, придерживавшегося ультраконсервативной позиции Папы Пия IX, начиная с 1848 г. Его позиция изложена в Энциклике (Encíclica) Syllabus Errorum от декабря 1864 г.
Конфликт разразился в марте 1872 г., когда Падре Жозе Луис де Алмейда выступил в масонской ложе «Великой Восток» Вале до Лаврадио в Рио-де-Жанейро в честь виконта Рио-Бранко, в то время гроссмейстера масонства и председателя кабинета министров за принятие Закона свободного чрева. Епископ Рио-де-Жанейро Дон Ласерда отдал приказание Падре Алмейде покинуть масонство, как того требовала церковь, хотя это и не поддерживало императорское благоволение (beneplácito imperial). Тем не менее, Падре Алмейда опубликовал свое выступление в печати и был немедленно отстранен епископом от священнослужения. Такое решение возмутило масонство, которое живо протестовало через нескольких своих приверженцев в Палате депутатов и в Сенате.
Раздоры (contenda) между Виталом Марией де Оливейра, епископом Олинды, и Доном Антонио де Маседо Костой, епископом Пара, продолжились прилюдно. Оба служителя церкви представляли направление «ултрамонтанья» (загорье). В то время ултрамонтанами называли тех, кто применял совокупность теологических доктрин, утвержденных Святым Престолом (Santa Sé). Происхождение названия относится к Альпийским горам, отделяющим Италию от Франции.
Было определено, что все масоны подлежат изгнанию из Братств всех диоцезов и отлучению от священнослужения. Некоторые братства обращались к президентам провинций. Те пересылали их обращения Короне. После слушаний в Государственном совете прелатам надлежало сформулировать запреты на основании Указа от 1857 г., в котором оговаривались случаи временной узурпации власти церковью, поскольку масонство являлось организацией, официально признанной имперским государством.
В связи с отказом подчиниться такому порядку вещей председатель Верховного суда юстиции (Supremo Tribunal da Justiça) издал постановление об аресте двух епископов, впоследствии приговоренных к 4 годам тюрьмы и принудительным работам. Впрочем, через год они были амнистированы.
Узнав об аресте двух епископов, Папа Римский написал императору Дону Педро II, предупреждая его совершенно открыто: «Ваше Величество … способствовали первому заговору в Церкви, не думая о том, что он подрывает прежде всего основы Вашего Трона».
 
Армия
 
Первые боевые столкновения в Бразилии имели место в течение более полувека с 1550 по 1610 г. против французов, стремившихся занять часть новых земель и в Сражениях Гуарарапес (Guararapes) против голландцев (18–19 апреля 1648 г. и 19 февраля 1649 г.). Бразильская армия была сформирована из жителей Бразилии — белых, черных и индейцев. Днем рождения бразильской армии считается 19 апреля 1648 г., день первого боя Гуарарапес.
В колониальный период король Дон Мануэл I приказал осуществить военные экспедиции для защиты земель в Америке, открытых португальцами. Для противостояния амбициям французов, англичан и голландцев и по мере продвижения в Пернамбуко и Сан-Висенте создавались военные власти на местах и строились пункты обороны.
Первыми военными операциями стало изгнание французов из Рио-де-Жанейро в XVI в. и из Мараньяна в 1615 г. По мере освоения внутренних территорий в XVII в. и в начале XVIII в. энтрады (entradas), бандейры (bandeiras) и монсоэнс (monções) стремились обеспечить оборону обретенных территорий.
Энтрадас, бандейрас и монсоэнс обозначают различные типы экспедиций, в разных целях предпринимавшихся в эпоху колониальной Бразилии: от освоения территорий, поиска природных ресурсов, захвата индейцев и беглых африканцев для их обращения в рабство, до нападений на враждебные племена или враждебно настроенное население. В экспедиционные вооруженные силы капитан-моры набирали местных жителей.
Для ведения военных действий против голландцев в XVII в. в стране впервые было мобилизовано значительное число людей, патриотизм которых родился безотносительно влияния Короны.
Первым сражением Гуарарапес 19 апреля 1648 г. было отмечено начало создания армии как чисто бразильской силы. В нее вошли представители местных белого населения под руководством Андре Видала де Негрейроса (André Vidal de Negreiros — 1606–1680), военнослужащего и португальского губернатора, родившегося в колониальной Бразилии, известного главным образом как лидера Пернамбуканского восстания против голландской колонизации Бразилии (1624–1654). Энрике Диас (Henrique Dias — ум. в 1662 г.), уроженец Бразилии, сын африканских рабов, освобожденных в начале XVII в., руководил неграми и мулатами, а командиром индейских подразделений являлся индеец племени потигуар (potiguar) Фелипе Камарао (Felipe Camarão — 1580/1600–1648).
По образцу португальской армии после восстановления независимости Португалии в 1640 г., бразильские сухопутные силы были организованы в трех линиях. Такая система существовала до XIX в. В первую линию входили оплачиваемые войска, во второй — вспомогательные — ополчение (с конца XVIII в.), к третьей линии относились территориальные эшелоны вооруженных сил Португалии XVI–XIX вв. — ордонансы.
В течение всего XVIII в. колониальная Бразилия сталкивалась с серьезными проблемами на границе, особенно в южной части. В те времена были нередки столкновения лузо-бразильцев с испано-платинос, кроме того, сухопутные войска применялись для противостояния восстаниям индейцев и негров.
По итогам так называемой Фантастической войны (Семилетняя война в Европе 1756–1763 гг., в которой участвовала Португалия) маркиз де Помбал попытался создать в Португалии профессиональную армию, которой не существовало из-за длительного мирного периода. Для этого был приглашен немецкий граф Гильерме де Шаумбург-Липпе (Guilherme de Schaumburg-Lippe). С ним прибыли в качестве помощников несколько иностранных военных, в том числе генерал Жоао Энрике Бём (João Henrique Böhm), который вскоре был направлен в Бразилию для организации местных вооруженных сил и командования ими при защите южных границ страны. Бём вез с собой из метрополии три пехотных полка, которые по окончании боевых действий на юге остались в Бразилии на постоянной основе.
В ходе реорганизации, проводимой Бёмом, строились казармы, укрепления и госпиталя. Гарнизон Рио-де-Жанейро стал основным при подготовке войск, направляемых на юг.
Национальная или императорская армия в период монархии делилась на два вида: первая линия, собственно армия, и вторая линия, образованная прежним ополчением и ордонансами, унаследованными с колониальных времен.
После отказа португальских войск выступить в поддержку независимости Бразилии в провинциях Баия, Мараньян, Пара и Сисплатина император Дон Педро I реорганизовал войска по своему усмотрению для ликвидации возможного конфликта. Большая часть военных, находившихся в стране, включая уроженцев Португалии, остававшихся верными императору, могли пользоваться средствами и базами для ведения боевых действий. Так, во время Войны за независимость (Guerra da Independência)   сухопутные силы сражались на севере и северо-востоке, а также на юге Бразилии (в наст. время Уругвай) и одержали победу над армией метрополии.
В 1824 г. Первая линия включала 24 000 бойцов, обученных и оснащенных столь же хорошо, как и европейский противник.
По окончании Войны за независимость бразильские вооруженные силы были уже хорошо организованы и оснащены. Это произошло в основном благодаря усилиям императора Дона Педро I, который всегда с уважением относился к армии.
Один пехотный батальон был направлен в Пернамбуко в конце 1824 г., где им было подавлено восстание Экваториальной конфедерации.
До 1874 г. подготовка офицеров проводилась в единственном в стране Инженерном училище. При этом в течение всего XIX в. для карьерного роста она не была обязательной. За все обучение военные, служившие в пехоте и кавалерии, должны были прослушать программу 1-го года — арифметика, алгебра, геометрия, тригонометрия и черчение — и 5-го года обучения — тактика, стратегия, топография, фортификации, рекогносцировка местности и химическая разведка.
Инженеры и артиллеристы были обязаны освоить весь курс, что ставило их в привилегированное положение. При этом пехотинцами и кавалеристам разрешалось изучать предметы 2-го года — алгебра, аналитическая геометрия, дифференциальное и интегральное счисление, описательная геометрия и черчение; 3-го года — механика, баллистика и черчение; 4-го года — сферическая тригонометрия, физика, астрономия, геодезия, география и черчение; 6-го года — регулярные и нерегулярные укрепления, наступление и оборона, строительство, дороги, порты, каналы, минералогия и черчение; и 7-го года — артиллерия, мины и естественная история (по желанию).
В 1825 г. Бразильская империя объявила войну Соединенным провинциям Южной Америки (государство в Южной Америке с 1810 по 1830 г., расположенное на части территории современной Аргентины, Уругвая, Боливии и Бразилии), чтобы пресечь их сотрудничество и финансирование с сепаратистским восстанием в провинции Сисплатина (существовала в 1821–1828 гг.).
Спустя два года Бразилия не смогла одержать победу над аргентинскими и повстанческими силами, проводившими партизанскую тактику. С бразильской стороны участвовала армия первой линии, состоявшая из 27 242 человек, и 2-й линии — 95 000 человек. В итоге потери империи составили 8000 человек, а военная карьера утратила престижность. Вина возлагалась на императора за то, что он не согласовал с парламентом поставку необходимого вооружения и средств. С другой стороны, политики обвиняли монарха за понесенные расходы.
Либеральные политики прилагали все усилия, чтобы затруднить поддержку военных действий, и страна не могла бы одержать победу. Им удалось добиться отречения императора Дона Педро I, что привело к снижению боеготовности армии. Либералы выступали против армии, исходя из идеологических и экономических соображений. Они стремились «расшвырять, разбросать все подальше». Целью было уничтожение любой возможности возвращения Дона Педро I в Бразилию.
Целый ряд армейских подразделений (батальонов) были распущены, многие направлены в самые удаленные провинции. Большинство солдат уволены со службы, призыв приостановлен, запрещено продвижение офицеров. 30 августа 1831 г. либеральное регентство уменьшило численный состав армии сначала до 10 000 человек, а немного позднее до 6000. Были ликвидированы подразделения наемных войск.
18 августа 1831 г. для поддержки армии по обеспечению национальной обороны создавалась Национальная гвардия. Новой организации надлежало выполнять функции ополчения и ордонансов, упраздненных ранее. Национальная гвардия должна была формироваться из всех бразильцев, имевших годовой доход более 200 000 рейсов. Большинство мужского населения могло принять участие в Национальной гвардии. В нее могли призываться даже дети рабов. Члены Национальной гвардии не получали вознаграждения и должны были сами оплачивать свои расходы, приобретая обмундирование и экипировку. Оружие предоставлялось государством. Национальные гвардейцы не имели военной подготовки.
В военное время Национальная гвардия входила в состав войск 1-й линии, являясь резервом императорской армии, хотя на практике это зависело от воли региональных командующих, крупных латифундистов и рабовладельцев, так называемых полковников.
Результаты демобилизации и ставки на вооруженных людей, не имевших военной подготовки, дали себя почувствовать. Этот стало одной из причин неспособности правительства Рио-де-Жанейро подавить ряд выступлений в период регентства, многие из которых носили республиканский характер.
В их числе надо упомянуть такие как Балаяда (Balaiada) или Война больших питанг (Guerra dos Bem-te-vis) — самое многочисленное народное восстание в Мараньяне в 1838–1841 гг., Кабанада (Cabanada) — между 1832 и 1835 г., Кабанажень (Cabanagem) — 1835–1840 гг., Война Фаррапос или Революция Фарроупилья (Guerra dos Farrapos или Revolução Farroupilha) — 1835–1845 гг., Восстание Мале (Revolta dos Malês) — 1835 и Сабинада (Sabinada) — 1837–1838.
Избрание в 1837 г. на пост регента консерватора Педро де Араужо Лимы (Pedro de Araujo Lima) коренным образом изменило ситуацию.
Педро де Араужо Лима, маркиз де Олинда (1793–1870) являлся регентом и премьер-министром Бразильской империи. Много лет занимал пост Председателя Палаты депутатов и был видным представителем сельской аристократии Северо-востока Бразилии, связанным с самыми влиятельными владельцами плантаций сахарного тростника.
Деятельность Консервативной партии (Partido Conservador) обеспечила восстановление армии, проведение ее реорганизации, переоснащение и увеличение численного состава до 18 000 человек. В результате был одержан целый ряд побед, подавлены многие выступления в провинциях. В 1840-х гг. была проведена еще одна реорганизация армии.
В 1845 г. Военное училище (бывшая Военная академия) было разделено на два учебных заведения. Первое сохранило прежнее название, а второе стало именоваться Центральным училищем.
В 1851 г. численный состав армии превысил 37 000 человек, и армия приняла участие в Лаплатской войне (Guerra do Prata) — 1851–1852, в которой нанесла поражение Аргентинской конфедерации, на чьей стороне выступили войска Уругвая, а также аргентинские повстанцы.
Уругвайская война (Guerra do Uruguai) — 1864–1865 и Парагвайская война (Guerra do Paraguai) — 1864–1870 продемонстрировали сложное состояние бразильской армии, в котором она пребывала с 1852 г. Стала очевидной нехватка вооружения, униформы, средств транспорта. При 18 000 человек в 1864 г. возникла необходимость образования дополнительных резервов усиления армии для успешного ведения боевых действий.
В 1864 г. в Национальной гвардии состояло 200 000 человек. При этом, несмотря на впечатляющие цифры, ощущалась недостаточность ее подготовки и оснащения. При этом существовало сильное сопротивление нацгвардейцев при отправке на театр военных действий. Их боевой потенциал был очень низким.
Армию предпочли Национальной гвардии. 7 января 1865 г. был создан корпус Волонтеров родины (Voluntários da Pátria), в который могли записаться бразильцы, а позднее — лица, набранные по призыву.
Назначение маркиза де Кашиаса (Marquês de Caxias) командующим бразильскими войсками в Парагвае в середине 1866 г. обеспечило полную перестройку императорской армии. С 18 000 человек в 1865 г. армия увеличилась до 67 365 в 1866 г., 71 039 в 1867 г. и 82 271 в 1869 г.
Кашиас реорганизовал войска, которые получили мундиры, вооружение и оснащение столь же хорошие как у прусской армии. Качество медицинской службы было несколько ниже, чем на гражданской войне в США, но значительно выше, чем в Европе.
Парагвайская война длилась более пяти лет и унесла более 50 000 жизней бразильцев. Но империя одержала победу и сохранила свое ведущее положение в Латинской Америке. В императорскую армию было призвано 154 996 человек, 10 025 из которых в продолжении всей войны находились на территории Уругвая, 2047 — в провинции Мато-Гроссо. В боевых действиях участвовали 55 985 добровольцев родины, 60 009 нацгвардейцев, 8570 освобожденных рабов и еще 18 000 нацгвардейцев оставались на территории Бразилии, обеспечивая оборону ее границ.
Действия Национальной гвардии были прекращены в 1873 г., когда она потеряла возможность принимать участие в полицейских операциях и оставалась лишь резервом армии. Национальная гвардия была окончательно упразднена в 1918 г.
В 1874 г. на базе Военного училища было создано Политехническое училище Рио-де-Жанейро, задачей которого была подготовка инженеров-строителей.
Около 27% бюджета императорское правительство направило на нужды армии и флота в 1873–1874 гг.
В 1880-х в армию пришло новое поколение военных, отличавшихся беспорядочностью и недисциплинированностью. Прежние военные-монархисты как Луис Алвес де Лима и Силва (Luis Alves de Lima e Silva), граф де Кашиас (duque de Caxias), Полидоро да Фонсека Кинтанилья Жордао (Polidoro da Fonseca Quintanilha Jordão), виконт де Санта Тереза (visconde de Santa Teresa), Антонио де Сампайо (Antonio de Sampaio), Мануэл Маркес де Соуза (Manuel Marques de Sousa), граф Порто Алегре (conde Porto Alegre) и Мануэл Луис Озорио (Manuel Luis Osório), маркиз де Эрвал (marquês de Herval) уже умерли. В армии насчитывалось только 13 000 человек, из них 7526 в 1884 г. подверглись арестам за нарушения дисциплины. В училище кадеты вместо военного дела тайком изучали позитивизм. Было бы преувеличением считать провозглашение республики в Бразилии заслугой позитивистов, но по мере анализа его подготовки, становится очевидным их участие. Особое место занимает полковник Бенжамин Констан (Benjamim Constant), названный в последствии основателем Республики Бразилии.
Историческими основами позитивизма считаются промышленная революция, Просвещение и массовая миграция в Америку. Как философское течение идеи Огюста Конта (1798–1857) не могут быть отделены от этих общественных, политических, экономических и идеологических явлений.
По словам Жилберто Котриня (Gilberto Cotrim — р. 1955 г.) историка, выпускника Факультета философии, словесности и гуманитарных наук Университета Сан-Пауло, магистра образования и истории культуры в Университете МакКензи и магистра философии в Папском университете Сан-Пауло: «Позитивизм основан на экстремальной валоризации научного метода наук, основанных на фактах и опыте, и на отказе от метафизических дискуссий. Сам термин был создан самим Контом, определившим основное направление своей философии как культ науки и сакрализация научного метода».
Позитивизм являлся одним из наиболее популярных философских течений в различных сферах знаний. В области истории влияние идей позитивизма сказывалось в течение всего ХХ в., прежде всего в Бразилии и в других странах Южной Америки.
Важным фактом является то, что современный государственный флаг Бразилии создан под влиянием позитивизма. На ленте, пересекающей звездное небо начертана позитивистская политическая максима: «Порядок и Прогресс», родившаяся из девиза Конта: «Любовь как начало, порядок как основа, прогресс как цель», представляющего стремление к справедливому, братскому и прогрессивному обществу.
В Бразилии существовало два типа позитивизма. «Ортодоксальный», как наиболее популярный, связан с Религией человечества (Позитивистской церковью), поддержанной Пьером Лаффитом (1823–1903), учеником Конта. «Неортодоксальный» близок к ранним взглядам Огюста Конта, на основе которых была создана социология.
15 ноября 1889 г. монархия была свергнута армией во главе с маршалом Деодоро да Фонсека (Deodoro da Fonseca), ставшим лидером первой бразильской военной диктатуры. Один из военачальников, участник восстания маршал Камара (Câmara), виконт де Пелотас (visconde de Pelotas), утверждал, что около 20% императорской армии поддержало государственный переворот.
Однако, вскоре после провозглашения республики несколько батальонов войск, дислоцированных в различных провинциях страны, участвовали в вооруженных столкновениях, стремясь не допустить переворот. Интересна, например, судьба 25-го пехотного батальона, дислоцированного в г. Дестерро (ныне Флорианополис), который атаковал Республиканский клуб города 17 ноября 1889 г. Месяцем позже, 18 декабря, в Рио-де-Жанейро выступил 2-й артиллерийский полк. Офицеры этого полка приняли участие в Федералистской революции 1893 г. в попытке восстановить империю. Революция потерпела крах, а оставшиеся в живых были арестованы, депортированы или даже расстреляны.
После провозглашения независимости Бразилии, вплоть до окончания правления императора Педро II, вооруженные силы защищали политическую централизованную монархическую власть и обеспечивали единство национальной территории страны.
В этом качестве, уже в 1824 г. армия участвовала в ликвидации конфликта между президентом провинции Пернамбуко, назначенным императором, и его местным противником, избранным пернамбуканцами. В дальнейшем вооруженные силы неоднократно выступали против восстаний, поднятых земельными собственниками и городскими торговцами, т.е. другой олигархической ветвью. Так было в течение всего периода регентства. Достаточно назвать Guerra dos Cabanos (Pará, 1835–1840), Guerra dos Farrapos (Rio Grande do Sul e Santa Catarina, 1835–1845), Sabinada (Salvador, 1837–1838), Balaiada (Maranhão e Piauí, 1838–1841), а также либеральные восстания 1842 г. и Revolução Praeira (1848).
Однако, в ряде восстаний рабов как Revolta dos Carrancas в Минас-Жераис (1831) и Revolta dos Malês в Баие (1835), а также в борьбе против киломболас (quilombolas — выступления беглых рабов) армия не применялась. В этих случаях императорское правительство предпочло использовать полицейские силы и так называемых лесных капитанов (capitães-do-mato), оплачиваемых сельскими помещиками. В 1831 г. правительством была создана дополнительная полицейская служба — Национальная гвардия.
Важными стали действия императорских вооруженных сил в различных внешних военных конфликтах, как платинские войны (guerras platinas) и, прежде всего, Парагвайская война (1865–1870). Последняя стала ключевым фактором общего инконформизма в среде военных. Сражаясь на стороне Аргентины и Уругвая — республик, где военные могли занимать высокие политические должности, включая руководство страны, бразильские офицеры не желали более быть гражданами второй категории, не имея доступа к политическим свободам, обеспеченного гражданским лицам. С другой стороны, бразильские военные осознавали свое униженное положение, как подчиненных рабовладельческой власти, при том, что значительный контингент бразильских войск состоял из рабов.
Начиная с 1883 г. и, практически, до провозглашения республики, произошел целый ряд инцидентов, которые историки охарактеризовали как «военный вопрос». Под воздействием теории позитивизма, в разработке которой принял участие Бенжамин Констан в Военной школе на Красном Берегу (Praia Vermelha), представители Вооруженных Сил выступили с требованиями предоставления им основных прав гражданина, таких как право на собрания и свободные политические проявления.
С другой стороны, при росте числа побегов рабов и увеличении киломбос (свободных поселений беглых негров — quilombos) на всем Юго-востоке страны, императорское правительство под нажимом крупных сельских собственников и при слабости полицейских контингентов, попыталось применить войска для поимки беглецов, что вызвало общее недовольство военных.
Таким образом, в конце эпохи империи армия вошла в открытое противостояние не только с государственными чиновниками, проводниками официальной политической власти, но также с крупными земельными собственниками, иначе говоря, с двумя группами представителей самодержавной власти.
 
Военно-морской флот
 
Корни ВМС Бразилии лежат в истории военного флота Португалии, существующего с XII в. В настоящее время бразильские ВМС являются крупнейшими в Америке, после ВМС США.
Покровителем ВМС Бразилии считается Жоаким Маркес Лизбоа, маркиз де Тамандаре (Joaquim Marques Lisboa, marquês de Tamandaré, 1807–1897). Его День рождения, 13 декабря, отмечается как День моряка.
Маркиз де Тамандаре участвовал в войне за Независимость Бразилии, войне с Экваториальной конфедерацией и в подавлении восстаний в период регентства, таких как Кабанажень, Сабинада, Фарроупилья и Праэйра.
Участник Ла-Платской и Парагвайской войн. Командовал действиями ВМС в бассейне реки Ла-Плата при поддержке бразильских войск в сражении при Пассо-да-Патриа (Passo da Pátria), в сражении при Курузу (Curuzu) и Курупайти (Curupaiti).
В возрасте 13 лет поступил на бразильский военный флот помощником лоцмана на фрегат Нитерой (Niteroi) под командованием Джона Тейлора (John Taylor), офицера английского и бразильского флотов.
Военно-морской флот принимал участие в Войне за независимость Бразилии. После победы большая часть сил и баз флота Португалии в Южной Америке отошли к бразильским ВМС.
Для ликвидации недостачи опытных моряков была создана комиссия, состоявшая из министра военного флота капитана первого ранга Луиса да Куньи Морейры, будущего виконта де Кабо Фрио (Luis da Cunha Moreira, visconde de Cabo Frio), родившегося в Бразилии, и нескольких офицеров. Комиссия предложила португальским морякам остаться служить на бразильском флоте. Сотни приняли это предложение, а отказавшиеся вместе с членами семей были отправлены в Португалию.
Опасаясь возможных последствий во время действий против лузитанских сил со стороны кораблей, укомплектованных командами, где большинство составляли португальцы, комиссией были набраны наемники, индейцы и рабы.
В составе бразильского военного флота в то время имелся только один неф, четыре фрегата, два корвета, пять бригов, шесть шхун и 20 малых судов — всего 38 кораблей.
Для командования Бразильской армадой был приглашен опытный моряк Лорд Томас Александер Кокрейн (Thomas Alexander Cochrane, 1775–1860), морской офицер и британский политик, сыгравший важную роль в военной истории Великобритании, Чили, Бразилии и Греции. Он был сыном шотландского аристократа. В раннем возрасте поступил в Британский королевский флот и быстро зарекомендовал себя как хороший, стратегически мыслящий моряк. Первым кораблем под его командованием стал бриг «Спиди» (HMS Speedy). На нем Кокрейн задержал более 50 вражеских судов во время войн с Наполеоном.
Кокрейн был избран в Палату общин британского парламента, но в 1814 г. после обвинений в махинациях на Лондонской фондовой бирже покинул парламент и флот, подвергся штрафу и аресту. Даже находясь в заключении, он смог быть переизбранным в парламент.
После освобождения, в ноябре 1818 г. Кокрейн прибыл в Вальпараисо и возглавил чилийский флот. В феврале 1820 г. под его командованием был захвачен г. Вальвидиа. Затем он участвовал в военной экспедиции в Перу, где способствовал провозглашению независимости страны.
В 1823 г., поссорившись с чилийскими политиками, поступил на службу к императору Дону Педро I, приняв на себя командование Бразильской императорской армадой. Участвовал в войне за независимость Бразилии и в войне с Экваториальной конфедерацией.
Бразильская армада была направлена в Баию, где атаковала португальскую эскадру, состоявшую более чем из 70 кораблей, следовавших в Мараньян. Только 13 из них смогли вернуться в Лиссабон. Остальные были либо потоплены, либо захвачены и присоединены к Бразильской армаде.
Британец Джон Паско Гренфелл (John Pascoe Grenfell), капитан брига «Дон Мигел» принял капитуляцию города Белень-до-Пара (Belem do Pará, Вифлеем провинции Пара). Одержав победу над лузитанской оппозицией в провинциях Баия, Мараньян и Пара, бразильский флот ушел в Сисплатину, где также добился победы. Адмирал Кокрейн освободил практически треть территории Бразилии того времени и был удостоен ордена Южного Креста, врученного ему лично императором Доном Педро II, который также пожаловал ему почетный титул маркиза де Мараньян.
После провозглашения независимости военно-морской флот Бразилии пробрел еще более высокую значимость, поскольку существовали тенденции, которые могли привести страну к разделению на несколько республик, как это произошло в Испанской Америке. Существовали и другие силы, но именно благодаря флоту было сохранено единство страны.
Подавив восстание Эквадорской конфедерации в 1824 г., к началу Аргентинско-бразильской войны бразильский военный флот перестал быть тем маленьким, слабым флотом, состоявшим из 38 кораблей. Теперь в его составе было 96 современных военных судов разных типов, вооруженных 690 пушками.
Пятидесятивосьмилетний период правления императора Дона Педро II стал периодом роста и развития бразильских ВМС. Было реорганизовано Министерство военного флота, Арсенал, создан корпус императорских моряков (Corpo dos Imperiais Marinheiros), набранный из добровольцев. В тот период на смену парусным пришли суда с паровой тягой. Корабли приобретались за рубежом и строились на национальных верфях. Старые гладкоствольные пушки заменялись на нарезные. На базах военного флота проводились усовершенствования.
Строительство кораблей происходило на верфях Рио-де-Жанейро, Салвадора, Ресифе, Сантоса, Нитероя и Пелотаса. Флот блокировал провинции, где происходили восстания и обеспечивал транспортировку войск императорской армии.
После Декларации совершеннолетия Дона Педро II в 1840 г. последовали новые реформы: реорганизованы Государственный секретариат, Департамент учета в ВМС, Генеральный штаб и Академия. Были закуплены новые корабли, а порты переоснащены. Был упразднен Корпус императорских моряков. Взамен Артиллерийского морского корпуса появился Корпус морской пехоты.
В 1889 г. офицеры императорского военно-морского флота резко негативно восприняли провозглашение в Бразилии республики. Проходя строем мимо бывшего императорского дворца в центре Рио-де-Жанейро, моряки скандировали приветствия низложенному императору, за что были обстреляны армейскими частями, охранявшими дворец.
Маркиз Тамандаре упрашивал своего друга Дона Педро II дать разрешение подавить республиканский переворот, но тщетно. Разрешения дано не было. Старый, почти девяностолетний, моряк, верный империи, мог быть арестован по обвинению в поддержке монархистски настроенных военных моряков. Этого не случилось, но в тюрьме оказались многие высшие офицеры флота, а некоторые расстреляны. Кадровый состав флота был полностью обновлен.
 
Капитализм, масонство и смена элит
 
Развитие капитализма и необходимость балансирования интересов различных групп мировой элиты вызвали распространение деятельности наднациональных структур управления и согласования на страны капиталистической периферии, к которым принадлежит и Бразилия.
В отличии от Индии, стран Юго-Восточной Азии, Латинская Америка сформировалась как континент традиционной европейской культуры. Именно поэтому для нее явились свойственными и такие европейские скрытые и тайные институты как иезуитство и масонство, которые, впрочем, стали активно развиваться в странах Южного конуса (Южная Америка) практически со столетним опозданием, деятельность которых активно происходит и в наши дни, уже на рубеже завершения и слома капиталистической системы.
Старейшей и крупнейшей масонской ложей Бразилии является «Grande Oriente do Brasil» (Великий Восток Бразилии), которая под лозунгом «Novae, sed antiguae» — «Новое, но древнее» — объединяет в настоящее время 2400 лож, в которые входит 97 000 братьев.
Эта ложа была официально учреждена 17 июня 1822 г., за три месяца до провозглашения независимости Бразилии. Ее первым гроссмейстером стал Жозе Бонифасио де Андрада и Силва (José Bonifácio de Andrada e Silva — 1763–1838), бразильский государственный деятель, естествоиспытатель, поэт. Из-за выдающейся роли его называют «Патриархом независимости Бразилии». Это звание, официально подтвержденное бразильским законом № 13615/2018 от 11 января 2018 г.
С января 1822 по июль 1823 г. он занимал пост королевского министра иностранных дел (Объединенного королевства Португалии, Бразилии и Алгарве). При провозглашении независимости Бразилии 7 сентября 1822 г., Жозе Бонифасио выступил в поддержку Дона Педро де Алкантара (регент, а затем первый император Империи Бразилии), руководил политикой централизации и организовал военное подавлений выступлений сил, выступавших против отделения Бразилии от Португалии.
В ходе дебатов в Конституционной ассамблее высказывался против Дона Педро, за что 16 июля 1823 г. был уволен с поста министра и перешел в оппозицию. После завершения работы Конституционной ассамблеи Жозе Бонифасио был объявлен вне закона и вынужден был эмигрировать во Францию, где находился в течение 6 лет.
После примирения с императором вернулся в Бразилию и до 1833 г. являлся наставником императорского сына, будущего императора Педро II, когда был отстранен от этих обязанностей регентским правительством.
Как естествоиспытатель Жозе Бонифасио получил мировое признание, открыв четыре минерала, включая петалит, позволивший позднее найти такие элементы, как литий и андрадит, названный в честь самого Жозе Бонифасио.
Ложа «Grande Oriente do Brasil» приняла участие во всех важнейших политических событиях в Бразилии XIX в. Она и до сих пор очень влиятельна. Провозглашение независимости — 1822 г., отмена рабства — 1888 г., установление Республики — 1889 г.
Масонство в Бразилии, как и по всему миру, является организацией закрытой. Тем не менее, в настоящее время в печатных публикациях и в интернете можно почерпнуть достаточные сведения о ее прошлом и настоящем. Отмечаются тесные взаимоотношения этой ложи с Великой Объединенной Ложей Англии, формализованные в договоре от 1919 г., который был ратифицирован в 1935 г., а также со всеми великими ложами Европы и Америки.
Ложа «Grande Oriente do Brasil» была основана в городе Рио-де-Жанейро, тогдашней столице Бразилии. Учредителями выступили три масонские ложи: «Comércio e Artes» (Коммерция и искусства), «União e Tranquilidade» (Союз и Спокойствие) и «Esperança de Nitcheroy» (Надежда Нитероя).
Для создания великой ложи и ее дальнейшего признания требовалось участие трех уже существующих лож. Усилиями Жоакима Гонсалвеса Ледо (Joaquim Gonçalves Ledo — 1781–1847) и Жозе Клементе Перейры (José Clemente Pereira — 1787–1854), принадлежавших к ложе «Comércio e Artes», существовавшей с 15 ноября 1815 г., было принято решение о разделении ее на две части: «União e Tranquilidade» и «Esperança de Nitcheroy». После этого была создана ложа «Grande Oriente do Brasil», получившая конституционное письмо от ложи «Grande Oriente Lusitano» (Лузитанский Великий Восток — основана в 1802 г.)
В числе исторических фигур членов ложи «Esperança de Nitcheroy», кроме Жозе Бонифасио де Андрады и Силвы, требуется отметить Луиса де Кейрожа де Монтейро Регадаса (Luiz de Queiroz de Monteiro Regadas, ?–1845, инициация 24 июля 1832 г.) В 1838 г. он купил здание, построенное для театра, на улице Лаврадио в Рио-де-Жанейро, где разместился масонский Дворец Лаврадио, открытый в 1842 г.
Эваристо Феррейра да Вейга и Баррос (Evaristo Ferreira da Veiga e Barros — 1799–1837) также является крупной фигурой бразильской истории и масонской ложи «Grande Oriente do Brasil». Политик, ученый, книгоиздатель, журналист, поэт, автор гимна независимости, музыку, к которому написал Дон Педро I, ставший гроссмейстером ложи «Grande Oriente do Brasil» 4 октября 1822 г. 
Братья ложи непосредственно участвовали в установлении независимости Бразилии 7 сентября 1822 г., а в 1889 г. в подготовке и осуществлении в стране республиканского, антимонархического переворота. В этом событии ключевое участие принял маршал Мануэл Деодоро да Фонсека (Manuel Deodoro da Fonseca — 1827–1892), бразильский политик и военачальник, первый президент Бразилии.
В 1843–1847 гг. он проходил курс артиллерии в Военной школе Рио-де-Жанейро. Принимал участие в нескольких военных компаниях, в том числе в Революции Праэйра (республиканское восстание 1848–1849 гг. в провинции Пернамбуко), инспирированной известиями о буржуазных революциях в Европе.
Социальной базой революции Праэйра стали мелкобуржуазные силы: мелкие и средние коммерсанты, владельцы небольших мастерских, интеллигенция при поддержке наемных работников штата Пернамбуко.
Восстание возникло спонтанно в городе Олинда и быстро распространилось до границ лесной зоны.
Его возглавила радикальная демократическая партия «праэйрос» (по названию улицы, где находилась типография, печатавшая партийную газету). Лидерами и наиболее последовательными руководителями были Антонио Боржес да Фонсека (Antonio Borges da Fonseca — 1808–1872) и Педро Иво Велозо да Силвейра (Pedro Ivo Veloso da Silveira — 1811–1852).
Требования революции были следующими: введение всеобщего избирательного права и свободы печати, обеспечение работой всех трудящихся, раздел крупных латифундий, удаление из провинции португальских купцов и передача торговли в руки бразильцев, запрет насильственного призыва в армию и расширение прав провинции. Однако вопрос об отмене рабства восставшими не поднимался.
Выступления происходили против могущественных семейных кланов Пернамбуко, как например, клан Кавалканти (Cavalcanti). Вот какая частушка ходила в провинции в те времена:
«Если ты из Пернамбуко — 
Очень быстро разберешься:
Либо ты из Кавалканти,
Либо скоро надорвешься».
Помимо революции Праэйра Деодоро да Фонсека участвовал в осаде Монтевидео и в Парагвайской войне (1864–1870).
В 1885 г. он занял пост вице-президента провинции Сан-Педро-до-Рио-Гранде-до-Сул. Годом позже, после ухода в отставку Барона де Лусены (Barão de Lucena — 1835–1913), Деодоро да Фонсека стал президентом провинции.
В этой провинции особо надо отметить город Сан-Боржа (São Borja), центр бразильского масонства на юге страны. Именно там родились два президента Бразилии — Жетулио Варгас и Жоао Гулар.
В 1889 г. Деодоро да Фонсека возглавил антимонархическое восстание, провозгласившее республику. В результате Деодоро стал главой временного правительства. Первыми шагами правительства стало принятие Уголовного кодекса, проведение реформы Торгового кодекса Бразилии и принятие шагов по отделению церкви от государства, т.е. признание брака, заключенного в гражданских органах, и гражданского статуса кладбищ.
Однако, разразился экономический кризис, обусловленной подрывом традиционных основ бразильской экономики и резкий переход к капиталистическим методам ведения хозяйства.
Помимо революционных преобразований, требуется отметить озабоченность правительства Бразилии, в том числе в период Империи, сохранением единства Бразилии, консолидации ее территории. В этом вопросе необходимо упомянуть герцога Кашиаса (Луис Алвес де Лима и Силва — Luis Alves de Lima e Silva — 1803–1880). Бразилия всегда стояла перед проблемой возможности распада на несколько частей, особенно в самые острые периоды ее истории.
Герцог Кашиас являлся сувереном, великим командором высшего совета и гроссмейстером ложи «Grande Oriente do Brasil».
Все перечисленные исторические фигуры имели непосредственное отношение к масонству и, пользуясь его принципами, сыграли важную роль в истории Бразилии. Об этом говорит исследователь Аделино до Фигейредо в книге «В кулуарах тайны»: «Ложа “Grande Oriente do Brasil” на протяжении более века являлась неиссякаемым источником, из которого в империю и республику приходили самые выдающиеся государственные деятели».
Хороши ли были их взгляды и деятельность для Бразилии? Очевидно, что резкая ломка хозяйственного уклада не способствовала стабильному развитию страны. Столь привлекательные, на первый взгляд, идеи масонства, каждый раз приводили Бразилию к глубокому кризису. Но они осуществлялись в угоду бурно развивающемуся капитализму.
 
Международные элиты
 
Одним из самых показательных примеров деятельности международных элит может в полной мере служить Франция, являвшаяся до XIX в. самой мощной страной Европы, опорой папского престола, символом богатства, но сломленная Французской революцией 1789 года и последующими наполеоновскими войнами и дальнейшими событиями, вплоть до окончания I Мировой войны и до сих пор, находящейся в постоянной зависимости от международных финансово-промышленных элит и неспособной подняться до былого величия.
В XIX в., в результате промышленной революции, появления новых изобретений, обеспечивающих новые подходы к формированию инфраструктуры мира, прежде всего транспортной: железных дорог, а также пароходного транспорта, городского газового и электрического освещения, началось бурное промышленное развитие, сложились условия для резкого роста спекулятивной деятельности предпринимательских кругов, вызвавшей ускорение движения капиталов в мире.
Такие мировые дельцы как Ротшильды не обошли своим вниманием и Бразилию. Цитируем по книге Е. Глаголевой «Ротшильды» (Молодая гвардия, 2017): «Португальский король Жоан VI, с 1807 г. (на самом деле, с 1808 г. — А.Л.), проживающий в Рио-де-Жанейро, в апреле 1821-го вернулся в Лиссабон, оставив своего сына Педро регентом Бразилии. На родине он оказался марионеткой в руках либерального большинства в кортесах, которые не желали терять столь крупную колонию. Во избежание революции Педро сам возглавил движение за отделение от Португалии: 7 сентября 1822 г. он сорвал со своего мундира португальский герб и воскликнул “Независимость или смерть!”». 12 октября он провозгласил себя императором Бразилии. 29 августа 1825 г. в Рио-де-Жанейро при посредничестве Великобритании был подписан португальско-бразильский договор о независимости Бразильской империи. Однако, независимость без опоры на золото долго не продержится . Ротшильд подумывал о том, чтобы предоставить заем молодому государству еще в 1823 г., однако его опередил конгломерат небольших банков “Бейлетт”, “Фаркар и К°”, “Александер и К°”, “Уилсон, Шоу и К°” годом спустя одолживший бразильцам денег.
Впрочем, Ротшильд мог негласно поддерживать эту группу, поскольку позднее сам предоставил второй, более крупный транш того же займа — два миллиона фунтов под обеспечение таможенными сборами. Кроме того, среди инвесторов была фирма “Самюэль, Филипс и К°”, а Самуил Моисей Самюэль был женат на Эстер Коэн, свояченице Натана».
«Ротшильдов беспокоила ситуация не только в Европе, но и за океаном. В основном зоной их интересов была Южная Америка: в 1852 г. Бразилия разместила заем в 1,04 миллионов фунтов стерлингов через фирму “Н.М. Ротшильд и сыновья”, а в 1858–1859 гг. Ротшильды впервые представили займы бразильским железнодорожным компаниям: “Баия и Сан-Франсиско”, “Дон Педро Сегундо”, компании “Сан-Пауло” — в сочетании с новыми ссудами правительству в 2 миллиона и 1,4 миллиона фунтов».
В итоге, со времени провозглашения независимости Бразилии Ротшильды выступали ее финансовыми агентами в Европе.
В связи с запретом работорговли в 1850 г. в Бразилии образовался значительный свободный капитал. Барон де Мауа разработал основы нынешней финансовой системы страны.
Барон де Мауа, настоящее имя Иринеу Эванжелиста де Соуза, Виконт де Мауа (Irineu Evangelista de Sousa, Visconde de Mauá — 1813–1889), крупный бразильский предприниматель, судовладелец, промышленник, банкир и финансист. На протяжении всей жизни получал различные почетные звания за вклад в индустриализацию Бразилии в период Империи. Получил титул барона в 1854 г., а в 1874 г. титул виконта де Мауа. Первопроходец в различных отраслях хозяйства Бразилии, в том числе в металлургии и в судостроении. Осуществил проект строительства первой железной дороги (Estrada de Ferro Mauá) на территории нынешнего штата Рио-де-Жанейро. Начал пароходную навигацию на реке Амазонке от ее устья до города Манаус, и по притокам, а также на реке Гуаиба с притоками в Рио-Гранде-до-Сул. Обеспечил внедрение городского освещения в г. Рио-де-Жанейро. Создал третий Банк Бразилии (первый создан в 1808 г.). Обеспечил прокладку подводного телеграфного кабеля между Южной Америкой и Европой (1874).
Во время кампании за отмену рабства был принят ряд законов, целью которых было изжить сам дух работорговли и рабовладения. К ним относятся «Закон Эузебио де Кейрожа» (1850), запрещавший ввозить рабов, «Закон виконта Рио Бранко» (1971), объявлявший свободными детей, родившихся после его вступления в силу. Оба политических деятеля имели непосредственное отношение к масонству. Эузебио де Кейрож являлся членом Совета ложи 33°. Виконт Рио Бранко был начальником министерского кабинета, а в ложе являлся гроссмейстером.
Кампания за провозглашение республики была прежде всего направлена против Третьей монархии. Ее задачей являлась выработка такой же формы правления, как и в других странах Южной и Центральной Америки. Масоны приняли активное участие в этой деятельности. Они работали в республиканских ложах и клубах по всей стране. На завершающей стадии кампании, уже после провозглашения республики, один из масонов стал командующим сухопутными силами страны. Это был маршал Деодоро да Фонсека, ставший в последующем гроссмейстером ложи «Grande Oriente do Brasil».
Несмотря на развернувшуюся в стране интенсивную республиканскую пропаганду, идеи изменения политического строя не находили отклика у населения. Всего три человека с республиканскими убеждениями были избраны в Палату депутатов в 1884 г. В их числе были будущие президенты Бразилии Пруденте де Мораэс (Prudente de Moraes) и Кампос Салес (Campos Sales). На следующих выборах в Палату прошел только один республиканец, а на парламентских выборах 31 августа 1889 г., последних в эпоху Империи, от Республиканской партии было избрано два депутата.
Осознавая невозможность реализации республиканского проекта через выборы, было принято решение осуществить его через военный переворот. С этой целью было решено воспользоваться растущим в вооруженных силах недовольством императорским правительством. При этом для осуществления планов слома монархии и установления республики был необходим лидер, пользовавшийся в армии и во флоте непререкаемым авторитетом.
Таким человеком был Деодоро да Фонсека, с которым сблизились республиканцы. Им требовалась поддержка для осуществления антимонархического переворота. Это было непросто, так как Деодоро да Фонсека был убежденным монархистом и считался другом императора Педро II.
Поэтому 14 ноября 1889 г. республиканцы распустили ни на чем не основанный слух о том, что правительство либерального премьер-министра виконта де Оуро Прето приняло постановление об аресте маршала Деодоро да Фонсека и лидера республикански настроенных офицеров подполковника Бенжамина Констана. Идея заключалась в том, чтобы провозгласить республику до заседаний нового, недавно избранного парламента, которые должны были начаться 20-го ноября.
Ложная новость об аресте стала решающим аргументом, убедившим Деодоро да Фонсека в необходимости выступить против императорского правительства. Утром 15-го ноября 1889 г. маршал собрал войска и отдал команду о марше в центр города на Кампо да Акламасао (в настоящее время Площадь Республики).
Прибыв в Главный штаб сухопутных войск, Деодоро да Фонсека подписал приказ об отставке правительства Оуро-Прето, в чем не было необходимости, поскольку все министры знали о последних событиях и уже телеграфировали о своей отставке императору, находившемуся в г. Петрополисе (около 65 км от Рио-де-Жанейро). Никто не говорил о провозглашении республики. Речь шла всего лишь об изменении состава правительства, а сам Деодоро да Фонсека перед строем офицеров Главного штаба прокричал: «Да здравствует Его Величество Император!»
Тем временем император Педро II, узнав о сложившейся ситуации, направился в Рио-де-Жанейро. В императорском дворце (Paço Imperial) он собрал заседание Государственного совета. Выслушав сообщение, он решил принять отставку Оуро Прето и сформировать новый кабинет.
Республиканцы должны были действовать быстро, чтобы успеть воспользоваться сложившейся ситуацией и убедить Деодоро да Фонсеку разорвать отношения с монархией. Кинтино Бокайува и барон де Жасегуай отправили посыльного к Деодоро да Фонсеке. Они передали, что новым премьер-министром стал Гаспар Силвейра Мартинс, политик из Рио-Гранде-до-Сул. С ним у маршала всю жизнь были напряженные отношения из-за соперничества еще в юности в отношении одной женщины. Узнав об этом, Деодоро да Фонсека выступил за уничтожение монархического строя.
В 3 часа пополудни 15 ноября 1889 г. собралось несколько республиканцев и депутатов Городской законодательной палаты Рио-де-Жанейро. Был принят Акт о торжественном провозглашении Республики Бразилии, который был доставлен маршалу Деодоро да Фонсеке.
Вечером того же дня император поручил своему советнику Жозе Антонио Сарайве возглавить новое правительство. Новый премьер-министр обратился к маршалу Деодоро да Фонсеке с письмом, сообщая о решении императора. Маршал ответил, что согласен подписать постановления о республиканском и федеративном строе. Началась эпоха Республики Бразилия.
Первые сорок лет существования республики, до 1930-го года называют Старой республикой. В течение всего этого времени ложа «Grande Oriente do Brasil» принимала активное участие в политической жизни страны. Ряд ее членов стали президентами Бразилии. Это такие личности как Деодоро да Фонсека, Флориано Пейшото, Мануэл Ферраж де Кампос Саллес, Эрмес да Фонсека, Нило Песаньа, Венсеслау Браз и Вашингтон Луис.
В начале республиканского периода бразильская экономика все еще была связана ограничительным экономическим законодательством, в частности законом «О землях» 1850 года, затруднявшим освобожденным рабам и иммигрантам доступ к владению землей и объектами недвижимости, при том, что сельское хозяйство являлось ведущей отраслью экономики страны и «Закон о препятствовании» 1860 года, сдерживавший развитие бразильского рынка капиталов, ставшего в то время в своем роде феодально-патриархальным и находившегося под контролем немногочисленных семей.
После провозглашения республики спекулятивные сделки стали обычным явлением, так как под видом сборов зарубежные банки получали информацию обо всех оплачиваемых счетах импортеров Рио-де-Жанейро и покупали счета экспортеров (фазендейро и посредников-торговцев сельскохозяйственной продукцией). Банки пользовались своими золотыми резервами, чтобы манипулировать котировками в период сбора урожая, добиваясь высокой маржи. Несмотря на большие объемы этих операций, их объемы были неизвестны менее информированным лицам, что невозможно при проведении сделок с акциями и облигациями, колебания стоимости которых непременно контролировались различными группами инвесторов.
Предложение об изменениях фондового законодательства стало одним из поводов, заставивших крупных аграриев, бывших рабовладельцев, поддержать республику. Незадолго до этого правительство предприняло меры поддержки сельхозпроизводителей и заключило договор с Национальным банком Бразилии, занявшимся крупной спекуляцией. В этой политической и экономической обстановке под предлогом стимулирования процесса индустриализации страны сформировалось явление, получившее название «энсильяменто» (применение искусственным мер для резкого повышения показателей экономического роста).
Понятие «энсильяменто» определяет экономическую политику, проводившуюся в период Временного правительства маршала Деодоро да Фонсеки, первого президента Бразилии. Смена политического режима с монархического на республиканский произошла в период значительной несбалансированности и кризисных явлений в экономике.
Одним из итогов кризиса стала нехватка денежных средств в обращении. Для решения этой проблемы правительство ввело в практику поддержку эмиссии бумажных денег. Исторически это связано с именем министра финансов Руя Барбозы.
Программой предусматривалось решение проблемы нехватки платежных средств у наемных работников, чье число значительно возросло после отмены рабства и в связи с прибытием большого количества иммигрантов, но это оживило процесс индустриализации в Бразилии.
Почему возник термин «энсильяменто» (стреножение), никак не связанный с экономикой? «Энсильяр» (encilhar) — это туго затянуть жеребца ремнем перед заездом, чтобы в заезде добиться от него более высокой резвости. В случае с бразильской экономикой речь шла о том, чтобы подготовить Бразилию к новой фазе развития — резкой индустриализации. Одной из задач этого процесса являлось обеспечение доступа инвесторов к кредиту.
Страна была разделена на три банковских региона, в которых независимо друг от друга разрешалось проводить денежную эмиссию под гарантии государственных долговых обязательств. Правительство предоставило право эмиссии и другим банкам страны. В результате количество денег в обращении превысило необходимый предел.
Немедленным результатом стало обесценение денег и скачок инфляции, что привело к закрытию большого числа предприятий и банкротству многочисленных инвесторов. Легкодоступный кредит, выдаваемый без должной проверки, позволял использовать средства в иных целях, кроме объявленных, на которые они были утверждены.
На рынке ценных бумаг период «энсильяменто» отмечался объемными спекуляциями. Создавались многочисленные предприятия-призраки, закрывавшиеся сразу после получения кредита, при этом их акции продолжали котироваться на фондовой бирже, в некоторых случаях даже по растущим ценам.
Поддержка индустриализации оказалась крайне неэффективной, тем не менее, укрепились горнодобывающие предприятия, а также позиции аграриев (крупных землевладельцев).
Об «энсильяменто» упомянул и великий бразильский писатель Машадо де Ассиз в романе «Эльдорадо»: «Ведь правда, ты помнишь слово энсильяменто?.. Кто этого не видел — не видел ничего».
В середине XIX в. в мире создалось положение, когда haute finance — крупный мировой капитал стремился создавать повсюду в мире «идеальные условия для бизнеса». Особое место в этом процессе заняли британские банки, не обошедшие вниманием и Бразилию.
Период, когда Бразилией управляли маршалы Деодоро да Фонсека и Флориано Пейшото вошел в народный язык как Республика Шпаги. Военные были у власти, и он условно считается военной диктатурой. В ту эпоху нередки были народные выступления за восстановление монархии. Все они жестоко подавлялись. В их числе можно назвать такие как «Восстание Армады» (Revolta da Armada) и «Федералистская Революция» (Revolução Federalista).
В 1927 г. в Бразилии были созданы новые масонские ложи, выступившие в оппозиции к ложе «Grande Oriente do Brasil». Это вызвало серьезные последствия для бразильского масонства, что выразилось не только в уходе ряда членов из ложи «Grande Oriente do Brasil», но и в возникновении противоречий между масонами, что не соответствовало самой доктрине масонства, выражающейся во всемирности, антидогматичности и неделимости.
Однако вскоре, в 1930-м г., это прекратилось. Была произведена смена правящих элит. А в 1937 г. была установлена диктатура «Нового государства» (Estado Novo), в связи с опасениями расширения движения бразильских интегралистов, чьим лидером являлся Плинио Салгадо. Диктатура выступила и против масонства, а сами масоны подверглись преследованиям. Большинство лож были закрыты.
При этом ложа «Grande Oriente do Brasil» сохранилась и продолжала свою деятельность. Теперь ее члены принимали участие в борьбе за амнистию политических заключенных, за редемократизацию страны, что произошло в 1945 г. Ложа сохранила контакты с европейским масонством. Заметна ее роль в подготовке переворота 1964 года, когда на 25-летний период к власти в Бразилии пришли военные.
В настоящее время в различных штатах Бразилии существует десять масонских лож. Они расположены в штатах Сан-Пауло, Минас-Жераис, Сеара, Рио-Гранде-до-Норте, Парана, Мато-Гроссо, Санта-Катарина, Рио-де-Жанейро и в Федеральном округе. В различных штатах существует также 18 «Великих Востоков», входящих в Масонскую конфедерацию Бразилии, с 6-го апреля 1991 г. являющуюся преемницей Собрания гроссмейстеров бразильского масонства (Colégio de Grão-Mestres da Maçonaria Brasileira).
Бразильское масонство в полной мере является продолжателем масонства спекулятивного, созданного в Англии 24 июня 1717 г. по инициативе английских протестантских священников Джеймса Андерсона и Дезагильера, как преемника Просвещения и, совместно с иллюминатами Баварии и другими аналогичными структурами, проектировщика таких явлений как промышленная революция в XIX в. и Французская революция 1789 г.
Спекулятивное масонство — вторая фаза развития масонства оперативного, развивающееся на основе идей просвещения, позднее, национализма, с последующим разрывом с Римской католической церковью, ликвидированным только Папой Иоанном Павлом II, вставшим на защиту масонства, несмотря на позицию Ватикана, существовавшую длительный период времени в связи с опасениями, что масонство способно пошатнуть суверенитет церкви.
Масоны активно участвовали в колонизации территорий Америки, создании США, осуществляли и продолжают принимать участие в управлении государствами Латинской Америки, в том числе и Бразилией.
Англия стала колыбелью спекулятивного масонства во времена восстановления Лондона после пожара 1666 года, когда в восстановительных работах приняло участие множество «вольных каменщиков».
Истинными проектировщиками и архитекторами движения 7-го сентября (движение за независимость Бразилии) стали Жоаким Гонсалвес Ледо и Жозе Бонифасио де Андрада и Силва. Они возглавляли масонство Бразилии в 20-е годы XIX в. В результате конфликта их групп гроссмейстер ложи «Grande Oriente do Brasil» (Великий Восток Бразилии) император Педро I приказал закрыть ложу, но она была возрождена в 1831 г. после его отречения от престола. Тогда же была воссоздана ложа «Grande Oriente Brasileiro» (Великий Бразильский Восток), которая была закрыта спустя 30 лет.
«Заговор в Минас-Жераисе» или Инконфиденсиа Минейра произошел в 1789 г. Нет документальных подтверждений тому, что масоны принимали в нем участие, но с учетом того, что первая масонская ложа «Areópago do Itaimbé» возникла в Пернамбуко в 1796, этого факта исключить невозможно.
Основателем ложи «Areópago do Itaimbé» стал Мануэл Арруда да Камара (Manuel Arruda da Câmara — 1752–1810), знаменитый ботаник своей эпохи, бывший кармелитский священник. Он получил образование во Франции в университете Монпелье, оставил сутану, чтобы заниматься медициной, однако специализировался в ботанике. Вернувшись в Пернамбуко, основал философское общество, оказавшее влияние на движения «Conspiração de Suassuna» (Заговор Суассуны) и «Revolução Pernambucana» (Пернамбуканская революция).
Создание ложи «Areópago do Itaimbé» было инспирировано идеалами Французской революции. Целью движения «Conspiração de Suassuna» являлось создание независимой республики, союзной Наполеону Бонапарту. В 1802 г. ложа была разгромлена.
В настоящее время в Бразилии существует либеральное крыло масонства («Ala liberal de maçonaria»), допускающее участие женщин наравне с мужчинами.
Уже более 12 лет в городе Куритиба, штат Парана, существует смешанная ложа «Soberano Santuário».
Масонские ложи, действующие в Бразилии
Grande Oriente Maçônico Pan-Americano — Великий Масонский Панамериканский Восток — основана в Сан-Пауло в августе 2009 г.
Grande Loja Unida de Santa Catarina — основана 8 ноября 2010 г.
Grande Oriente do Brasil — основана 17 июня 1822 г.
Grande Oriente de Minas Gerais — основана 12 сентября 1944 г.
Grande Oriente de São Paulo — основана 29 июля 1921 г.
Grande Oriente do Estado do Acre — основана в 1904 г.
Grande Oriente do Estado do Pará — основана 23 июня 1978 г.
Grande Oriente do Brasil – Paraíba — основана 18 декабря 1973 г.
Grande Oriente do Brasil – Sergipe — основана 1 декабря 1989 г.
Grande Oriente do Tocantins — основана 28 февраля 2005 г.
Delegacia do Grande Oriente do Brasil no Amapá — основана 23 марта 2006 г.
Grande Loja do Paraná — основана в 1981 г.
Grande Loja do Paraíba — основана 24 августа 1927 г.
Maçonaria Simbólica Nacional Brasileira — основана 22 июня 1927 г.
Confederação Maçônica do Brasil — основана 4 августа 1973 г.
Confederação da Maçonaria Unida do Brasil — основана 18 октября 2012 г.
Confederação da Maçonaria Regular do Brasil — 21 апреля 2010 г.
 
Бразилия в мире
 
Почти в течение четырех веков Бразилии была включена в мировой порядок под управлением европейских стран, вначале на основе португальского меркантилизма, а позднее — британского промышленно-финансового капитализма.
Самый ранний этап охватывает длительный период от подписания Португалией и Испанией Тордесильясского договора (Tratado de Tordesilhas) в 1494 г. до начала деятельности знаменитого бразильского канцлера, барона Рио-Бранко, в начале ХХ в.
Существование Бразилии «де юре» началось раньше ее фактического открытия в 1500 г. Несколько столетий истории бразильской дипломатии были посвящены прежде всего определению границ территории страны.
Кроме связей с Европой через Португалию и Британию, португальская Америка поддерживала отношения с Африкой, источником невольников, являвшихся рабочей силой на сахарных плантациях.
В ходе развития экономической истории сформировался атлантический торговый треугольник: Бразилия–Португалия–Британия.
Вторым моментом является то, что общественные и военные столкновения в Европе оказывали прямое влияние на ситуацию в Бразилии. Особенно, если говорить о Лаплатских войнах.
Цикл золота создал в Бразилии основы экономической специализации различных регионов, обнажая конфликт интересов колонии и метрополии. Кризис старой колониальной системы, в свою очередь, ослабил португальский меркантилизм и стал все более подчинять Бразилию британскому капитализму. Этот процесс был особенно ускорен Французской революцией на рубеже XVIII–XIX вв.
Наполеоновские войны стали апогеем противостояния двух моделей капитализма: английской и французской, в их соперничестве за мировую гегемонию. В то время, как Франция стремилась утвердиться в Европе, организовав Континентальную блокаду, Британия консолидировала свою власть на морях и в колониальном мире.
Именно в таком контексте следует рассматривать вторжение в Португалию наполеоновских войск в 1807 г. и бегство в Бразилию португальского королевского двора под охраной британского флота. В 1808 г. из Португалии метрополия переместилась в Бразилию, место Лиссабона занял Рио-де-Жанейро. Порты Бразилии полностью открылись для британской свободной торговли.
После окончания войн в Европе, в работе Венского конгресса 1814–1815 гг. помимо прочих стран, приняла участие Португалия. Ее представляли Педро де Соуза Голштейн (Pedro de Sousa Holstein), дипломат Антонио де Салданья да Гама (Antonio de Saldanha da Gama) и Жоаким Лобо да Силвейра (Joaquim Lobo da Silveira).
Главными задачами Венского конгресса стали восстановление миропорядка до наполеоновских войн и территориальные компенсации странам-победителям. При этом, помимо Священного Союза — военно-политического объединения сил России, Пруссии и Австрии — предусматривалась организация противодействия возможной агрессии из независимых стран Американского континента.
Страны-участницы Венского конгресса склонялись к мысли о повторной колонизации. Династия Браганса уже 7 лет находилась в Бразилии. Британия и США выступали против любой формы пересмотра колониальных владений и поддерживали движение за независимость стран Ибероамерики. Таким образом, у династии Браганса возникла острая проблема, требовавшая немедленного разрешения, тем более что российский император стал внимательнее относиться к Бразилии и дал разрешение на осуществление экспедиции, которую возглавил российский консул в Рио-де-Жанейро Григорий Лангсдорф, исследователь, участвовавший в первой русской кругосветке 1803–1806 гг.
Утверждают, что выполнению задачи поддержки независимости должна была послужить «знаменитая» Доктрина Монро, провозглашенная 2 декабря 1833 г. На самом деле она лишь помогла Британии реализации планов европейских стран осуществить изменения во владениях в Америке. США в ту эпоху еще не обладали сколь угодно значительным влиянием даже в своем регионе. Интересно, что принятие Доктрины Монро было воспринято с воодушевлением многими странами Латинской Америки.
По причине Конституционной революции (Revolução Consitucional), известной в России, как Португальская революция 1820 г., династия Браганса разделилась, и Дон Жоао VI возвратился в Португалию. Владения были разделены надвое: Бразилия — в Западном, а Португальская империя в Восточном полушарии.
Соглашение между двумя ветвями династии были поддержаны Британией, одобрившей Бразильско-португальский договор 1825 г. в обмен на согласие на режим свободной торговли (подтверждение договора 1810 г.) и обязательства Бразилии покончить с работорговлей. Таким образом дипломатия Бразильской империи сохранила преемственность относительно предыдущего этапа.
Важно отметить, что Бразилия, являясь страной с монархическим и рабовладельческим режимом, стремилась принять на себя роль центрального государства в южной части Нового Света, противопоставляя себя республикам Испанской Америки.
Ла-Плата, где продолжалось противостояние Бразилии и Аргентины, а также владения Британии и Франции в Южной Америке стали основными регионами столкновения Бразильской империи с другими странами Американского континента. Бразилия отстаивала свои интересы, обладая относительной автономией.
После отречения Дона Педро I и установления режима регентства в 1831 г. началась борьба за политическую и экономическую гегемонию между различными регионами Бразилии. В Ла-Плате Бразилия поддерживала «терпеливый» нейтралитет. Несмотря на утрату значения дипломатии именно на этом этапе проводилась внешняя политика, присущая именно Бразилии, несмотря на отдельные черты, унаследованные от колониального прошлого. В то время Государственный совет стал центром разработки национальной внешней политики.
В 1840-е годы началось фактическое правление второго бразильского императора. Именно тогда проявилась негативная реакция на британское давление, направленное на обновление Договора о свободной торговле. В 1844 г. Бразилия ввела новые таможенные тарифы, носившие имя Алвеса Бранко (Tarifas Alves Branco), согласно которым на 30% были увеличены таможенные пошлины на товары, не имевшие национальных аналогов, и на 60% на товары, аналогичные производившимся в Бразилии.
Мануэл Алвес Бранко, 2-й виконт де Каравелас (1797–1855), внешний судья, адвокат, экономист и политик. Он был федеральным депутатом, министром юстиции, министром финансов, председателем Совета министров и сенатором Бразильской империи с 1837 по 1855 г.
Введенные тарифы носили ярко выраженный протекционистский характер и спровоцировали резкую реакцию Лондона, выразившуюся в принятии парламентом Британии Билля Абердин (Bill Aberdeen), иначе Акта о запрете работорговли (Slave Trade Suppression Act) 9 августа 1845 г. в период правления королевы Виктории, разрешавшего британцам задерживать любые корабли, подозреваемые в перевозке рабов.
 
Британия в Бразилии
 
После поездки по Бразилии в 1818 г. английский путешественник Генри Костер писал: «Она сменила метрополию и, перестав зависеть от Португалии, стала колонией Великобритании». Исходя из увиденного в Бразилии, Костер добавил: «Здесь могут хорошо жить только англичане».
Такой вывод стал следствием «португальского королевского займа». Историк Оливейра Мартинс (Оливейра Мартиньс) утверждал, что «англичанин меркантильно господствовал над португальской неумелостью». Следовательно, он и правил тогдашней лучшей колонией королевства. Как признавал маркиз де Помбал, английское господство возникло задолго до появления Бразилии, а в 1650–1850 гг. Португалия вывезла из Бразилии 75 тыс. кг золота, что в ценах 2000 г. эквивалентно 1,2 млрд. долларов.
Промышленная революция оказала особое влияние. К XIX в. в Британии поднялось мощное движение за запрет рабства. В законе, предложенном парламенту министром иностранных дел Джорджем Хамилтоном-Гордоном (лорд Абердин), предусматривалась борьба с работорговлей в Южной Атлантике и право британским военным кораблям задерживать любые суда, перевозившие рабов в Бразилию для обеспечения практического выполнения международных договоров, подписанных, начиная с 1810-х годов. В них перевозка рабов рассматривалась как пиратство.
В 40-е годы XIX в. британским флотом были задержаны сотни кораблей, на борту каждого из которых находились сотни рабов. Их возвращали в Африку, в такие города как Фритаун в Сьерра-Леоне или в Монровию в Либерии.
В 50-е годы XIX развитие в монархии социальных тенденций пришло к своей высшей точке развития, что отразилось и на внешней политике. Разногласия с Британией достигли своего апогея в деле Кристи (Questão Christie), а дипломатические отношения между странами были прерваны. 
Отправная точка «Дела Кристи» содержит целый комплекс событий, произошедших в отношениях Бразилии и Британии, завершившихся выходкой британского посла Вильяма Дугала Кристи (William Dougal Christie, 1816–1874). В итоге по инициативе Бразилии в 1863 г. дипломатические отношения между странами были разорваны.
Как уже сказано, «делу Кристи» предшествовало принятие британским парламентом Билля Абердин о запрете работорговли в 1845 г. и Закона Эузебио де Кейрож (1850), предусматривавшего прекращение перевозки рабов в Бразилию. Результат оказался обратным. В Бразилии был отмечен рост работорговли и антибританских настроений. Действия Британии были восприняты бразильцами не как стремление к запрету работорговли, а как унижение национального достоинства.
События развивались следующим образом. 2 апреля 1861 г. британский торговый корабль «Prince of Wales» вышел из шотландского порта Глазго и направился в Буэнос Айрес (Аргентина) с грузом угля, керамики, тканей, оливкового масла и вина.
Между 5 и 8 июня корабль сел на мель у побережья провинции Рио-Гранде-до-Сул в пустынной местности. Во второй половине дня 8 июня мировой судья округа Албардао (Albardão) Бенто Венансио Соарес (Bento Venâncio Soares) сообщил о происшествии Генри Пендергасту Верекеру (Henry Pendergast Vereker), британскому консулу в Рио-Гранде, о том, что на побережье обнаружено несколько тел жертв кораблекрушения.
Подозревая, что это были тела пассажиров и членов команды британского корабля Верекер начал проверку и 14 июня идентифицировал судно по бумаге, найденной в кармане одежды одной из жертв. Прибыв на место кораблекрушения, консул установил, что большинство бочек было опорожнено. Заместитель начальника полиции Делфино Франсиско Гонсалвес (Delfino Francisco Gonçalves) сообщил, что было найдено и похоронено десять тел: восемь мужских, одно женское и одно детское (тело девочки), при этом удалось идентифицировать лишь тело капитана корабля Джона Маккиннона (John McKinnon).
20 июня консул Верекер направил депеши мировому судье Рио-Гранде Антонио Эстевану де Биттенкур и Силве (Antonio Estevão de Bittencourt e Silva) и президенту провинции Жоакиму Антао Фернандесу Леао (Joaquim Antão Fernandes Leão), обвиняя местные власти в преступной халатности и выдвинув гипотезу, что потерпевшие кораблекрушение пали от руки грабителей.
Ответ на послания Верекера Секретарю по иностранным делам Эрлу Расселлу (Earl Russell) последовал незамедлительно. 5 сентября пришла депеша консулу в Рио-Гранде от британского правительства: «…по Вашему сообщению является очевидным тот факт, что в расследовании была допущена грубая небрежность, если ни недопустимые действия со стороны местных властей Бразилии. Мы имеем все основания подозревать, что хищение груза и насилие над пассажирами, включая нескольких выживших в кораблекрушении, стали результатом этой халатности». Далее говорилось, что британский поверенный в делах в Рио-де-Жанейро получит соответствующие инструкции для оказания давления на власти Бразильской империи».
Лорд Расселл распорядился также, чтобы секретарь британского посольства в Рио-де-Жанейро Эван Бейли (Evan P. M. Baillie) направил его приказы на британскую военно-морскую стоянку в Южной Америке под командованием контр-адмирала Ричарда Лейрда Воррена (Richard Laird Warren), чтобы тот передал в распоряжение Верекера силы, необходимые для проведения мероприятий.
В середине сентября следствию удалось задержать только одного участника ограбления, индейца по имени Марио Пинто (Mario Pinto), который назвал имя еще одного грабителя — Мануэл Мария Родригес (Manuel Maria Rodrigues), бежавшего в Уругвай. Начальник местного отделения полиции и городской судья Антонио Феррейра Гарсес (Antonio Ferreira Garcês) и его заместитель заявили об отсутствии свидетелей для разбирательства и об отказе соседей давать показания. Также сообщалось о нехватке улик и о том, что «несчастный индеец Марио Пинто является менее всех виновным в преступлении, поскольку он даже не пытался спрятать украденное и добровольно сдался инспектору полиции».
Дальнейшие разбирательства также не принесли результатов. Британский посол в Рио-де-Жанейро Вильям Дугал Кристи (William Dougal Christie) представил инструкции адмиралу Воррену, согласно которым тот был обязан направить в указанный район силы, находившиеся в его подчинении.
Началось противостояние, за которым последовала политическая дестабилизация. Бразильское общественное мнение склонялось на сторону британцев. Люди понимали, что Албадрао был классическим депрессивным районом, где процветали грабежи, убийства и прочее беззаконие, а государство оказалось не в состоянии с ними справиться. Расселл попытался надавить на правительство Бразилии в смысле активизации следствия, а также получения компенсации за украденное.
Новый инцидент еще более обострил сложившуюся ситуацию. Около 19 часов, в среду, 17 июля 1862 г. капеллан 51-пушечного фрегата «Форте» Джордж Джеффри Ворд Клеменгер (George Goeffrey Ward Clemenger), лейтенант Джон Элиот Прингл (John Eliot Pringle) и морской пехотинец Джеффри Хорнби (Geoffrey Hornby), офицеры с того же корабля, одетые в штатское, возвращаясь из Тижуки (Tijuca), хотели сесть на поезд (maxambomba) в Рио, но были задержаны военным патрулем.
Британские офицеры позднее назвали это происшествие «грубейшим попранием прав и свобод личности». Они были задержаны на ночь, а на следующее утро пешими отправлены в Рио-де-Жанейро в сопровождении конвоя из семи полицейских. По пути их поместили в тюремную камеру, где содержались преступники из низов общества. Только через день они оказались на свободе, когда был получен подписанный приказ.
22 июня 1862 г. Воррен отправил Кристи депешу «о грубейшем нарушении прав троих офицеров с корабля Ее Величества». Он просил проявить участие и добиться от бразильского правительства «соответствующего расследования, наказания виновных и компенсации невиновным за низости, которым было подвергнуто национальное достоинство, и грубое обращение с офицерами флота».
Через два дня после этого инцидента министр иностранных дел Бразилии Антонио Коэльо де Са и Албукерке (Antonio Coelho de Sá e Albuquerque) направил британскому послу дипломатическую ноту с просьбой передать бразильским властям всех лиц, ответственных за происшествие. Это послание было необходимо, т.к. подданные британской короны несли ответ только перед судами Британии.
Вильям Кристи ответил требованием компенсировать ущерб потерпевшим, уволить бразильских полицейских, участвовавших в задержании, а также представить формальные извинения правительства Бразильской империи в адрес Британии. В случае неисполнения указанных требований он обещал блокировать вход в залив Гуанабара (Рио-де-Жанейро).
В ноябре 1862 г. британская военная эскадра перекрыла доступ в порт, захватила пять судов, стоявших на якоре, и потребовала компенсации в размере 3200 фунтов стерлингов. Данный инцидент вызвал волну ненависти у жителей города, а британская собственность в Рио-де-Жанейро оказалась под угрозой.
В начале 1863 г. бразильское правительство, через свое представительство в Лондоне, направило требование компенсации за захваченные суда, а также принесения формальных извинений за нарушение национальной границы. Бразилия приняла предложение Британии об арбитражном разбирательстве. Судьей выступил король Бельгии Леопольд I Саксен-Кобург-Готтский. Рассматривалось только дело об офицерах фрегата «Форте».
Считая, что решение арбитражного суда будет принято не в пользу Бразилии, Дон Педро II приказал авансом выплатить британцам сумму в размере компенсации, указав, что основное значение имеют не деньги, а британское презрение к бразильскому суверенитету.
Вопреки ожидаемому, 18 июля 1863 г. судья Леопольд I, дядя королевы Виктории, вынес решение в пользу Бразилии. Решение вручили представителю бразильского правительства в Брюсселе. Император Бразилии потребовал возврата денег и принесения извинений британским послом, но ни первого, ни второго не последовало.
25 мая 1863 г. Бразилия разорвала дипломатические отношения с Британией. Но это вовсе не стало основанием для разрыва коммерческих и финансовых отношений, которые продолжали оставаться весьма интенсивными. А дипломатические отношения были восстановлены 23 сентября 1865 г.
Другим направлением силового воздействия стала Ла-Плата. Дипломатические, экономические и политические интересы Бразилии легли в основу организации ряда интервенций в соседние страны: в Уругвай (1851, 1855–1856, 1864) и в Аргентину (1852), а также связанные с Войной Тройственного Альянса (Бразилия, Аргентина, Уругвай), в Парагвай (1865–1870).
Целью Бразилии в Ла-Плате являлась защита экономических интересов, свободного судоходства, поддержка партии «колорадос» в Уругвае, но, прежде всего, противодействие укреплению Аргентины, способной соперничать с Бразилией. То же можно сказать и в отношении Парагвая.
После войны с Парагваем, из которой Бразилия вышла в 1876 г., изменилось положение в стране, в регионе и в мире. С переходом от использования рабского труда к наемным рабочим монархия вступила в период упадка, что отрицательно сказалось и на ее внешней политике. При этом в Аргентине начался период активного развития. По темпам роста она стала опережать Бразилию. С другой стороны, из-за интенсивного строительства в Бразилии железных дорог в среднем течении реки Парана Ла-Плата стала терять стратегический интерес бразильской внешней политики.
В свою очередь, развитие Аргентины оказало заметное влияние на вторую промышленную революцию, что сказалось на изменении отношений между центром и периферией мировой системы. Аргентина прекрасно вписалась в этот процесс, получая капиталы, иммигрантов и новые технологии, дающие возможность соответствовать производственной структуре, обеспечивающей новые потребности индустриализированной Европы.
При таких обстоятельствах, несмотря на более сдержанные темпы развития, Бразилия стремилась развивать другие регионы, выпускать новые продукты, а также искать зарубежных партнеров. Для обеспечения этих запросов экономика, ориентированная на экспорт первичных продуктов, нуждалась в модернизации.
Культура кофе, возделываемая силами наемных рабочих, а также каучук, добываемый в Амазонии, предназначались в увеличивающихся объемах для растущего рынка США. Показателем развития сотрудничества Бразилии с США стало приглашение президентом США Улисса Гранта императора Дона Педро II в Филадельфию на открытие Всемирной выставки 1876 г., впервые проводившейся за пределами Европы. США также проявили настойчивость для поддержки Бразилией создания в Америке Таможенного союза (1886).
Другим важным моментом, отметившим бразильскую внешнюю политику на этапе перехода от монархии к республике, несмотря на определенные дипломатические сложности, являлись усилия по защите границ. Однако, этот процесс успешно завершился усилиями одного барона Рио-Бранко уже в начале ХХ в.
Несмотря на многочисленные перемены, происходившие в Бразилии на протяжении XIX в., можно выделить несколько структурных элементов бразильской внешней политики. Первый состоял в зависимости «молодой, отсталой страны» из-за подчиненности ее экономики, ориентированной на экспорт первичных продуктов (товаров сельского хозяйства и полезных ископаемых) в промышленные центры мира (прежде всего в Британию). В этом смысле складывались асимметричные политические и экономические отношения, поскольку Бразилия не была полноценным партнером для мировых центров. Тем не менее, ей удавалось проводить сравнительно независимую внешнюю политику в форме симметричного соответствия власти, выразившегося в политике в Ла-Плате.
Требуется также учитывать, что при определенных обстоятельствах Бразилия бросала вызов отдельным аспектам британской гегемонии. Защита социально-экономических интересов бразильской элиты заставляла бразильскую дипломатию сохранять пространство для маневра в стремлении сохранять относительную независимость. Одновременно, необходимо отметить, что та же самая элита испытывала неудобства от «синдрома рабства». Для поддержания иерархии в обществе эта группа, не колеблясь, подчинялась иностранным требованиям, что обращало Бразилию в «младшего» партнера. В этом смысле ее дипломатический потенциал был значительно ниже, чем если судить по численности населения, природным и территориальным ресурсам. При этом нельзя забывать о наличии «внутренней угрозы».
Важно отметить еще одну долговременную составляющую бразильской внешней политики. Речь идет о попытке Бразилии позиционировать себя в качестве соперника испаноговорящих стран Америки. Гегемонистская политика по отношению к странам-соседям, амбиции регионального лидерства, боязнь определенных социально-реформистских схем от приверженности республике до испано-американского якобинства и противостояние интегрирующим тенденциям панамериканизма боливарианской ориентации часто заставляют ассоциировать Бразилию с великими державами, выступающими против латиноамериканских стран. Бразилия считает себя сама «иной страной» по отношению к другим странам Латинской Америки.
 
Бразильские элиты в эпоху республики
 
Следуя модели США, одна политическая фракция в Бразилии начала прилагать усилия по установлению республиканского строя. Результатом стало осуществление военного переворота 15 ноября 1889 г., в ходе которого был низложен император Дон Педро I, а Бразилия перестала существовать как империя.
Символический акт провозглашения Республики возглавил маршал Деодоро да Фонсека (Deodoro da Foseca). В тот же день было учреждено Временное республиканское правительство. В него вошли маршал Деодоро да Фонсека, президент; маршал Флориано Пейшото (Floriano Peixoto), вице-президент; министры — Бенжамин Констан Ботельо де Магальяэнс (Benjanim Constant Botelho de Magalhães), Кинтино Бокайува (Quintino Bocaiuva), Руй Барбоза (Rui Barbosa), Кампос Салес (Campos Sales), Аристидес Лобо (Aristides Lobo), Деметрио Рибейро (Demétrio Ribeiro) и адмирал Эдуардо Ванденколк (Eduardo Wandenkolk).
Движение за установление республики 15 ноября 1889 г. не было первым, но оно стало первым успешным. Его поддержали национальные элиты и все население. Еще в 1789 г. участники заговора Инконфиденсиа Минейра (Inconfidência Mineira) стремились не только к освобождению Бразилии от колониальной зависимости, но и к установлению республиканского правления в капитанстве Минас-Жераис. За этим событием последовал ряд политических, экономических и социальных реформ.
В 1817 г. Пернамбуканская революция (Revolução Permanbucana), единственное сепаратистское движение колониального периода, которое переросло заговор и развилось в революционный процесс захвата власти, привело к созданию в Пернамбуко Временного правительства, просуществовавшего 75 дней.
В 1824 г., в Пернамбуко и в других провинциях бразильского северо-востока (на территориях некогда принадлежавших Пернамбуко) возникло движение, известное как Экваториальная конфедерация, также стремившаяся к установлению республики. Это движение считалось основным в борьбе с монархией и политикой централизации, проводимой правительством императора Дона Педро I.
В 1839 г. в результате Революции Фарроупилья (Revolução Farroupilha — Революция Оборванцев) в провинциях Рио-Гранде-до-Сул и Санта-Катарина возникли Риограндинская Республика (República Riograndense) и Жулианская Республика (República Juliana).
Начиная с 70-е годов XIX в. в результате Парагвайской войны (1864–1870 гг.) в некоторых частях бразильской элиты стала укрепляться мысль об изменении действующего монархического режима. Это происходило в связи с действием следующих факторов:
– отсутствие сыновей-наследников императора Дона Педро II, что после его кончины привело бы к восшествию на престол старшей дочери, принцессы Изабел, которая была замужем за французским принцем Гастоном Орлеанским, графом д’Э, что вызывало опасения того, что страной будет управлять иностранец-француз;
– участие чернокожих рабов в Парагвайской войне, которые по возвращении не получили освобождения (alforria).
Тридцать седьмой и последний Кабинет министров Правительства империи под руководством Председателя совета министров империи Афонсо Селсо де Ассиза Фигейредо, виконта Оуро Прето (Afonso Celso de Assis Figueiredo, visconde de Ouro Preto), сформированный из представителей Либеральной партии, приступил к исполнению своих обязанностей 7 июля 1889 г. Правительство осознавало сложную политическую ситуацию в стране и осуществило последнюю отчаянную попытку спасти империю, в связи с чем внесло в Генеральную палату (Câmara Geral) и в Палату депутатов программу политических реформ, которая помимо прочего содержала следующие меры: расширение административной автономии провинций, свободное голосование (liberdade do voto), свобода получения образования, уменьшение полномочий Государственного совета и отмену пожизненных мандатов в Федеральном сенате. Предложения виконта Оуро Прето предусматривали сохранение монархического режима, но при голосовании были отклонены большинством депутатов-консерваторов, контролировавших Генеральную Палату.
Было много причин утраты империей своих экономических и социальных основ. Для консерваторов это были противоречия с католической церковью, а для крупных землевладельцев — отмена рабства в 1888 г. без каких-либо компенсаций рабовладельцам.
Одной из конфликтных ситуаций в отношении церкви стал так называемый «религиозный вопрос» (Questão religiosa) в 70-е годы XIX в., возникший из-за противостояния католической церкви и масонства. В основе этого конфликта лежали глубинные противоречия ультрамонтанизма, либерализма, режима королевского патроната и многообразия бразильской культуры.
События развивались в связи с действиями двух епископов Дона Витала (Dom Vital) и Дона Маседо Косты (Dom Macedo Costa), горячих сторонников ультрамонтанского католицизма. Основываясь на папских ордонансах, не утвержденных в Бразильской империи, по которым духовным братствам (irmandades), входящим в ее юрисдикцию, запрещалось принимать в свои ряды масонов, поскольку эти братства также находились под управлением светской власти. Считалось, что в противном случае они вступили в противоречие с Конституцией и спровоцировали гражданское неповиновение, что привело к их аресту и общественным работам (trabalhos forçados).
Спустя короткое время, они были амнистированы, но это не смягчило остроту общественных обсуждений относительно союза церкви и государства. Напротив, дискуссия осталась на повестке дня, охватывая все новые идеологические и общественные составляющие и приобретая все большее напряжение, что ослабляло авторитет и престиж монархии. В связи с этим «религиозный вопрос» явился одним из значимых моментов в эпоху правления императора Дона Педро II. Он стал одним из факторов, вызвавшим падение монархии в Бразилии. Несмотря на некоторое временное смягчение после провозглашения республики, вопрос разделения духовной и светской власти не терял своей остроты в течение всего ХХ в.
Прогрессивные круги Бразилии критиковали монархию за сохранение рабовладения. Они также выступали с критикой в связи с отсутствием экономических, политических и социальных инициатив по развитию страны, за сохранение кастового политического режима и ограничений избирательного права (voto censitário), которые зависели от уровня годового дохода каждого избирателя, за отсутствие системы всеобщего образования, за высокий уровень неграмотности, бедности и политической удаленности Бразилии от других стран южноамериканского континента, являвшихся республиками.
При этом, отношение народа к самому Дону Педро II отличалось от отношений к монархическому строю. Люди уважали и любили Дона Педро II, а тот уделял правлению все меньше внимания. Все больше крепло мнение о том, что эпоха Империи в Бразилии завершится с уходом Дона Педро II. Народ не принимал принца-консорта графа д’Э, супруга принцессы Изабел, как возможного наследника престола.
Громадные расходы Тройственного альянса (Tríplice Aliança), связанные с Парагвайской войной, вызвали в Бразилии острый экономический кризис. Дефицит бюджета покрывался за счет привлечения иностранных займов. С 3 млн. фунтов стерлингов в 1871 г. внешняя задолженность Бразилии выросла почти до 20 млн. в 1889 г., что породило инфляцию в размере 1,75% в год.
После запрета завоза рабов в 1850 г. обострился вопрос отмены рабства, хотя он и встретил ожесточенное противодействие традиционной сельскохозяйственной элиты страны. Учитывая негативный опыт отмены рабства в США, выразившийся в гражданской войне, в Бразилии были предприняты шаги по постепенному освобождению рабов.
Сельскохозяйственные элиты требовали от государства компенсаций, соответствовавших общим затратам на освобождение рабов. Указанные средства могли быть выплачены только за счет внешних займов.
Приняв в 1888 г. «Золотой закон» (Lei Áurea) и не выплатив компенсаций крупным сельскохозяйственным собственникам, империя лишилась своей последней основы. Так называемые «республиканцы последнего часа» или «республиканцы 13 мая», бывшие рабовладельцы, присоединились к движению за установление республики не по причинам приверженности этому строю, но чтобы отомстить монархии.
По мнению прогрессивных кругов страны Бразильская империя проявила свою медлительность в решении «Вопроса рабства» (Questão Servil), что, без сомнения, подорвало ее легитимность на многие годы. Даже присоединение бывших рабовладельцев, не получивших компенсации, к делу установления республики свидетельствует о том, насколько монархический режим был привержен системе рабовладения.
Сразу же после подписания принцессой Изабел «Золотого закона» Жоао Маурисио Вандерлей, барон де Котежипе (João Maurício Wanderley, barão de Cotegipe), единственный сенатор империи, проголосовавший против отмены рабства, обращаясь к сенаторам, пророчествовал: «Вы только что выкупили расу, но потеряли трон».
С колониальных времен католическая церковь в Бразилии была подчинена государству. Это продолжалось и после обретения страной независимости и, помимо прочего, означало, что ни одно распоряжение Римского папы не могло быть исполнено без предварительного одобрения императором, монаршего благоволения (Bene plácito Régio), означавшего, что любое из указаний католической церкви, предназначавшихся для духовенства и верующих, должно было получить прямое одобрение монарха.
Такая привилегия существовала уже во времена Дона Педро I и даже раньше и была отменена только в 1887 г. в правление Дона Педро II. При этом Корона продолжала осуществлять непрямой контроль за церковными распоряжениями и документами, а монаршее благоволение было учреждено вновь и расширено. Действие этого правового института было прекращено только после провозглашения республики.
Это определялось конституцией 1824 г., обязывавшей получать одобрение императора Бразилии на каждое распоряжение, исходившее от Папы римского.
В 1872 г. Витал Мария Гонсалвес де Оливейра (Vital Maria Gonçalves de Oliveira) и Антонио де Маседо Коста (Antônio de Macedo Costa), епископы городов Олинда (Olinda) и Белень-до-Пара (Belém do Pará) приняли решение самостоятельно следовать правилам, установленным папой Пием IX, согласно которым масоны исключались из числа служителей церкви. Поскольку в Бразильской империи масоны пользовались большим влиянием (некоторые источники указывают, что Дон Педро II сам принадлежал к масонству), булла не была ратифицирована.
Епископы отказались подчиниться императору и были подвергнуты аресту. В 1875 г., благодаря вмешательству масона графа де Кашиаса (Duque de Caxias), епископы получили прощение от императора и были освобождены. Однако, данный случай подпортил образ империи в глазах католической церкви, что стало причиной обострения кризиса монархии, при том, что поддержка монархического режима католической церковью всегда носила исключительное значение.
 
Долги Империи
 
Король Дон Жоао VI оставил Бразилию без средств, забрав с собой в Португалию все до последнего грамма золота и серебра. Бразилия вступила в независимую жизнь, заняв очередь у дверей британских банкиров, чтобы иметь возможность распорядиться собственной независимостью.
Для признания бывшей метрополией Бразилия согласилась принять на себя выплату займа в 1,4 млн. фунтов стерлингов, который «Португалия получила в Лондоне в 1823 г., а также заплатить 600 тыс. фунтов стерлингов португальскому монарху за собственность, оставленную им в Бразилии». С этой целью в 1824 г. Бразилия сделала свой первый заем в размере 3 млн. фунтов стерлингов, известный как «заем независимости».
Средства были предоставлены лондонскими банкирами. Договор о первом займе был подписан 20 августа 1824 г. фельдмаршалом Фелисберто Калдейрой Брантом (Felisberto Caldeira Brant), позднее ставшим маркизом де Барбасеной (Barbacena), и советником Мануэлом Родригесом Гамейро Пессоа (Manuel Rodrigues Gameiro Pessoa), позднее виконт Итабайана (Itabaiana), и банкирскими домами Бэйлет, Фаркуар и К°, Александер и К° и Вилсон, Шоу и К°. Вторая часть займа была подписана с банкиром Натаном Майером Ротшильдом.
Дата 12 января 1825 г. является ключевой в истории задолженности Бразилии перед Ротшильдами. Именно тогда южноамериканская страна попала в зависимость от этих мировых банкиров. Однако, опьяненная тщеславным словом «свобода», Бразилия занималась отречением, мятежным регентством, майоратом, войнами в эпоху второй империи, отменой рабства и восстаниями периода Старой республики, перемежавшимися падениями кабинетов правительства, сменой режимов, преемственностью диктатур, при том, что за кадром ею управляли и эксплуатировали банкиры, следовавшие рука об руку с политиками.
Каждый миллион фунтов стерлингов по первому договору предоставлялся на 30 лет с выплатой 1% по амортизации, 5% годовых. Выплата 75% означала, что выплачивалось 750 000 фунтов стерлингов вместо 1 миллиона. Маржа составляла 250 000 фунтов стерлингов, что в те далекие года составляло очень значительную сумму. Она шла на расходы по обслуживанию займа, а также распределялась между посредниками с обеих сторон.
Именно в марже кроется секрет успеха сделки, и стремление некоторых государственных деятелей ее заключить.
Участники переговоров по этому документу — Барбасена и Итабайана — были хорошими знакомыми и в письмах называли один другого «другом сердца». Первый, согласно уведомлению от 12 августа 1822 г., являлся полномочным представителем Бразилии в Британии. Второму было поручено вести переговоры о признании независимости Бразилии. Инструкции о подготовке займа были направлены ему в 1824 г. министром и государственным секретарем виконтом де Марика.
Несмотря на условия договора, банкиры Вилсон и остальные не стали заниматься вторым займом. Ни в одном казначействе, ни в книгах, ни в публикациях, ни в переписке нет никаких упоминаний, проливающих свет на эту сделку.
Но очевиден нанесенный ущерб. Барбасена ссылается на немедленное, после заключения договора, снижение стоимости ценных бумаг. Хорошо известно, как происходили спекулятивные взлеты и падения биржи. Сделка перешла в другие руки и была принята при всех рисках и возможных потерях. Вилсон и его команда ушли, не высказав ни одной жалобы.
Надо признать сильное и осторожное вмешательство, отстранившее от сделки Вилсона, Бэйлета, Фаркуара и прочих. Право на сделку получил Натан Мейер Ротшильд. Это имя связано с управлением всем мировым финансовым механизмом ХХ в. Маржа по сделке целиком досталась Ротшильдам. Из 4% стоимости брокерских услуг 2% они отдали Барбасене и Итабайане. Позднее Баепенди, насколько позволяли его функции и официальный язык, писал, что пришел в ужас от сделки: «Кто не заметил, что мы просим деньги у Европы, принося большие жертвы и сильно рискуем национальным кредитом, выплачивая в Бразилии часть причитающихся процентов».
Барбасена ответил на это блестящей, но не очень убедительной репликой: «По признанию Жакоба Кавалканте, престиж семьи Ротшильдов начался с кредита Бразилии, которой были оказаны заметные услуги».
Заем, полученный Бразилией, навсегда вверг ее в английское иго. Стала очевидной мощь Ротшильдов. Книги Дрейпера, направленные против великой силы древнего папства, могут вызывать улыбку сожаления у людей, отрицающих духовную силу, но склоняющихся перед золотым тельцом.
За такую цену Бразилия еще в колыбели была продана английским банкирам. В итоге проценты по кредиту впятеро превысили его размер. Быть может, сделка была законной, но честной она не была и никогда не станет. Ответственность несет правительство, протянувшее руку за «подаянием».
Воспользовавшись падением котировок, банкиры приобрели облигации и затянули бразды правления «порабощенной» нацией, где они оставили только несколько представителей для контроля ситуации.
Этим трюкам уже гораздо больше ста лет, но любопытно, как банкиры осуществляют свои «плодотворные» сделки. Вначале они объявляют на рынке о готовящемся займе, получают некоторое число уведомлений, а затем назначают комиссионные за продажу и получение процентов, практически без затрат, но ознакомившись с положением страны.
 
Военные элиты
 
Военнослужащие бразильской армии проявили недовольство в связи с запретом монархии высказываться в прессе без предварительного разрешения Военного министра (Ministro de Guerra). Военнослужащие не могли самостоятельно принимать решения о защите территорий и зависели от приказов Императора и кабинета министров — правительства, состоявшего из гражданских лиц, вмешивавшихся в деятельность генералов.
Кроме того, часто военнослужащие бразильской армии не чувствовали престижности и уважения к военной службе. С одной стороны, правительство состояло из гражданских лиц, назначение которых основывалось исключительно на принципе принадлежности к элитам и бакалаврском образовании, с другой стороны, военные отбирались по более демократичным принципам, а их образование было техническим, но это не обеспечивало ни роста их престижности, ни политического признания, ни экономического благосостояния.
Продвижение военных по службе шло непросто. Оно основывалось на личностных критериях, чаще применяемых вместо критериев доблести и срока службы.
В ходе Парагвайской войны контакт бразильских военных с реалиями их южноамериканских соседей заставил задуматься о соотношении политических режимов и социальной проблематикой. Отсюда, как у кадровых военных, так и у резервистов, призванных для участия в конфликте, стал развиваться интерес к республиканским идеалам и вопросам социально-экономического развития Бразилии.
Таким образом, не случайно республиканская пропаганда стала исходной точкой для опубликования Республиканского манифеста 1870 г., за которым последовала Конвенция Иту 1873 г. и появление республиканских клубов, быстро распространявшихся в главных центрах Бразилии.
Республиканским манифестом стала декларация, опубликованная инакомыслящими (просвещенными) из Либеральной партии во главе с Кинтино Бокайувой (Quintino Bocaiúva) и Жоакимом Салданьей Мариньо (Joaquim Saldanha Marinho), мастером масонской ложи «Великий Восток». Ими было принято решение создать Республиканский клуб в Рио-де-Жанейро, чьей целью являлось свержение монархии и установление республиканской формы правления.
Конвенция Иту стала в Бразилии первой республиканской конвенцией. Она была подписана 18 апреля 1873 г. в г. Иту (Itu), провинция Сан-Пауло, в доме Карлоса Васконселоса де Алмейды Прадо (Carlos Vasconcelos de Almeida Prado) в присутствии депутата Пруденте де Мораиса (Prudente de Morais) и республиканцев, представителей консерваторов и либералов из разных городов провинции Сан-Пауло.
Помимо этого, целый ряд групп почувствовал сильное влияние масонства (масоном был Деодоро да Фонсека и чиновники всего министерства) и позитивизма Огюста Конта, когда 11 мая 1881 г. Мигелем Лемосом (Miguel Lemos) была основана Позитивистская церковь Бразилии (Igreja Positivista do Brasil).
В церкви собирались республиканцы и аболиционисты. Идеи Огюста Конта о научном объяснении реальности оказались привлекательными для бразильской молодежи, противостоявшей культуре правящей элиты, сформированной бакалаврами факультетов права.
В Позитивистской церкви особое внимание уделяется культу позитивистской Троицы — Человечества, Великого Естества (коллективная, реальная и абстрактная собирательная сущность, состоящая из совокупности личностей, послуживших прогрессу цивилизации, настоящему и будущему), Великого Фетиша — планета Земля, всех элементов ее составляющих, и Великого Средства (Космос, звезды, Вселенная).
Республиканская пропаганда велась теми, кто позднее будет назван «историческими республиканцами», в противоположность тем, кто стал приверженцем республики только после 15 ноября 1889 г. и был назван республиканцем 16 ноября.
Республиканские идеи нашли свое отражение на страницах журнала «Република». По мнению некоторых исследователей, республиканцы подразделялись на два основных течения: эволюционное, допускавшее неизбежность провозглашения республики, но не оправдывавших вооруженной борьбы, и революционное, защищавшее возможность вооруженной борьбы для завоевания республики при мобилизации населения и проведении социально-экономических реформ.
Несмотря на различия в каждой группе в отношении политической стратегии для установления республики, а также содержания республиканского режима, общей идеей обеих групп являлось то, что республика — режим прогрессивный, был противопоставлен одряхлевшей монархии. Таким образом, смысл нового строя был заключен в его социальном и революционном характере, а не в простой смене правителя.
Между тем, еще в Манифесте 1870 г. республиканская идея, непосредственно связанная с идеей демократической, осуществилась лишь как политическая формула. Возникло убеждение в том, что вместо благоприятствования анархии она должна была обеспечить установление порядка, обеспечивавшего более высокую эффективность действий государственной власти на местном уровне.
То, что на самом деле понималось под демократией, ни в коем случае не являлось режимом обеспечения народного суверенитета, замененном в Республиканском манифесте понятием национальный суверенитет, не имеющим ничего общего с демократическим режимом, но связанным с отношениями Бразилии с зарубежными странами.
То, о чем бразильские республиканцы говорили как о демократии, в действительности являлось федерацией, определяемой в смысле диаметрально противоположном понятию «демократия» в Филадельфийской конституции 1787 г. В действительности для бразильских республиканцев «федерация» не означала объединения политических субъектов, но децентрализацию власти в рамках унитарного государства.
Тем не менее, Манифест завершался словами в напыщенном стиле той эпохи о «решительном подъеме знамени республиканской федеративной партии», а не знамени партии республиканской и демократической.
Главной причиной движения, децентрализующего власть, являлась задача скрыть истинное достояние элит и подчиненное положение страны. В то время в значительной части северо-восточных провинций Бразилии рабство было отменено. Главным политическим противоречием эпохи являлось то, что рабовладельцы объявляли себя приверженцами демократии и республики, в то время как аболиционисты выступали против.
На самом деле на повестке дня стоял вопрос о централизации и децентрализации деятельности правительства. Правительство пыталось покончить с рабством, что противоречило жизненным интересам помещичества, привыкшего к абсолютной власти в пределах своих земельных владений.
Уже на законодательной сессии 1880 г. премьер-министр Сарайва (Saraiva) настаивал на поддержке демократической идеи, заявив: «В Бразилии мы добились полной демократии… Все общаются со всеми. Освобожденные рабы садятся с нами за один стол, и порой мы доверяем им больше, чем другим гражданам».
Однако он не сообщил о том, что после отмены рабства так и не было достигнуто всеобщее равноправие, хотя это и провозглашалось официально. В послании Законодательному собранию Сан-Пауло на четырехлетие 1912–1916 гг. Фрасиско де Паула Родригес Алвес (Francisco de Paula Rodrigues Alves), являвшийся президентом республики в 1902–1906 гг., заявил, что истина говорила сама за себя, и «строй в Бразилии является открыто демократическим при полном отсутствии классового общества». То есть, республиканский политик в данном случае явно попытался применить социалистическую марксистскую теорию.
При этом в заявлении Родригеса Алвеса не говорилось о том, что на последних выборах эпохи Империи, в 1886 г., число голосовавших составило менее 1% от общего населения Бразилии, а на выборах президента республики 1906 г. этот процент едва достиг 1,4%. Наконец, несмотря на минимальный размер электората и многочисленные нарушения, выборы были признаны состоявшимися. Так в Бразилии началась демократия, «демократия по-бразильски», — как сказал генерал, приказавший арестовать знаменитого адвоката Собрала Пинто (Sobral Pinto) в 1968 г., который ответил: «Генерал! По-бразильски мне известна только индейка».
Как и следовало ожидать, народ, не участвовавший в подготовке установления республики, 15 ноября 1889 г. остался наблюдателем, когда переворот под руководством маршала Деодоро да Фонсеки, направленный не против императора и монархического режима, а против правительства Оуро Прето, привел к крушению монархии.
«Народ с волнением и удивлением, ничего не понимая, наблюдал за происходящим», — писал своему другу Аристидес Лобо (Aristides Lobo) — «Многие подумали, что присутствуют на военном параде».
Американский дипломат, ставший свидетелем происходившего, выразил сожаление в своей депеше в Вашингтон от 17 декабря 1899 г.
Из-за почти четырех веков рабства народ предстает безвольной массой, неспособной на какую-либо политическую инициативу, а потому обязанный подчиняться компетентному и просвещенному классу, тому, который принято называть элитой.
Однако, случилось так, что бедняки и негры, особенно в Рио-де-Жанейро, не стали «униженными». Как подчеркнул историк Жозе Мурило де Карвальо (José Murilo de Carvalho), «монархия пала, когда достигла пика своей популярности, частично в результате отмены рабства».
После краха монархии Временное правительство своим первым декретом от 15 ноября 1889 г. объявило о том, что «формой управления бразильской нацией является Федеративная республика и избежало упоминания о демократии».
При этом, как обычно, народ оказался на обочине процесса смены политического строя. Местным элитам, победившим после первого же обращения к армии, предстояло пережить пять лет полной неопределенности и затворничества перед авторитарностью первых военных правительств.
Подобная ситуация повторилась спустя три четверти века, в 1964 г., после свержения правительства Жоао Гулара (João Goulart) с той лишь разницей, что в последнем случае военные были у власти не пять, а двадцать лет.
Влияние позитивизма на смену монархического правительства на республиканское не могло стать столь значительным, как принято утверждать. В действительности, помимо провинций Рио-де-Жанейро и Рио-Гранде-до-Сул его влияние было минимальным.
Бенжамин Констан после провозглашения республики в течение нескольких месяцев возглавлял Военное министерство, а затем стал руководителем Государственного секретариата народного образования, почты и телеграфа. На этом посту он осуществил ряд реформ: было упразднено обязательное религиозное образование, созданы технические школы. Однако, позитивисты более всего присутствовали в среде интеллектуалов среднего класса, никак не соприкасаясь с бедным большинством населения, и имели незначительное влияние в элитах.
При этом, важно отметить, что позитивизм в Бразилии после падения Империи разделился на два течения: научное и религиозное.
В итоге, единственным изменением, осуществленным позитивизмом стало отделение католической церкви от государства, после чего пресеклась многовековая традиция, зародившаяся задолго до открытия Бразилии и ее колонизации португальцами. Это разделение было сделано по указу от 7 января 1890 г.
Интересно, что создание светского государства не встретило недовольства со стороны церкви. На Общей службе (Pastoral Coletiva) бразильского епископата говорилось: «Если в указе содержатся положения, способные легко открыть дверь для одиозных ограничений [религиозной] свободы, необходимо признать, что таким образом для католической церкви в Бразилии обеспечивается определенная свобода, какой она никогда не имела в эпоху монархии». По мнению епископата, существование церкви, основанное на режиме протектората, «удушало» ее.
В действительности, в самом начале периода Старой республики президент Кампос Салес (Campos Sales) посетил с визитом Папу римского Льва XIII. В ходе визита он предложил провести в Бразилии кардиналат Южной Америки, а также назначить Дона Акино Коррейю (Dom Aquino Correia) архиепископом штата Мато-Гроссо.
Что касается влияния позитивистских лидеров на народ в целом, оно проявилось во время Восстания Вакцины (Revolta da Vacina), произошедшего в Рио-де-Жанейро в 1904 г. из-за деятельности ортодоксальных членов Позитивистского апостолата, действовавших под влиянием научности (cientificismo) первой фазы учения Огюста Конта. Обязательная вакцинация от желтой лихорадки, уже проводившаяся в последние годы монархии, была расширена после принятия Закона от 31 октября 1904 г. по рекомендации Освалдо Круза (Osvaldo Cruz). Закон разрешал бригадам военных врачей входить в дома, чтобы проводить принудительную вакцинацию. Это вызвало народные волнения. Люди не допускали возможности нарушения неприкосновенности жилищ, а более того, неуважения к женщинам, чтобы силой врываться в жилища и проводить вакцинацию уколами.
Впервые в Бразилии было отмечены выступления большого числа наемных рабочих при поддержке ряда объединений трудящихся. Поданным полиции Рио-де-Жанейро в мае 1904 г. в этих выступлениях приняли участи около 20 тыс. человек. В августе того же года произошла первая в истории города всеобщая забастовка. К концу года выступления расширились, что вынудило правительство 16 ноября ввести чрезвычайное положение.
В политической среде Рио-Гранде-до-Сул отмечалось преобладание позитивизма. В центре внимания находились такие фигуры как Жулио де Кастильос (Júlio de Castilhos), Боржес де Медейрос (Borges de Medeiros) и Жетулио Варгас (Getúlio Vargas).
Центральной темой учения Огюста Конта являлся альтруизм. Слово создано самим О. Контом примерно в 1830 г. как антоним эгоизму.
В сфере политических институтов центральной фигурой Конт считал главу государства, которому следовало обладать необходимой властью для обеспечения возможности действовать в интересах народа без привлечения посредников. Именно поэтому глава государства именовался диктатором.
Однако, это название не сочеталось с республиканских духом, а поэтому в проекте Конституции Республики Рио-Гранде-до-Сул Кастильоса, утвержденном местным Конституционным съездом 14 июля 1891 г. и действовавшим до 1934 г. вместо термина «диктатор» был применен термин «президент».
Объединение власти в руках исполнительного органа было более значительным, чем на федеральном уровне. В компетенцию Президента республики Рио-Гранде-до-Сул входила разработка законов, а Собрание представителей имело чисто бюджетную функцию и утверждало доходы и расходы. В противовес раздутой функции полномочий главы государства Конституция республики Рио-Гранде-до-Сул (ст. 39) давала возможность отзыва избранных депутатов, установления прямой демократии, чего более никогда не делалось в Бразилии.
Однако, такие радикальные нововведения не были приняты олигархией Рио-Гранде-до-Сул. Между падением империи и вторым сроком президентства Жулио де Кастильоса, в январе 1893 г. пост главы правительства переходил из рук в руки 18(!) раз. Кроме того, в 1893 г. разразилась гражданская война между сторонниками Кастильоса, шимангос (ximangos) и приверженцами Гаспара Силвейры Мартинса (Gaspar Silveira Martins) «марагатос» (maragatos). Вооруженный конфликт завершился только в 1895 г. Итог был трагическим: 10 тыс. убитых (большинство обезглавлено).
Первые годы республиканского строя прошли при настоящей военной диктатуре. Тем не менее, крупные землевладельцы Юго-востока были удовлетворены тем, что для них сделали военные, т.е. сломом монархии. После этого, 15 ноября 1894 г., войска возвратились в казармы, а президентом страны стал Пруденте де Мораис (Prudente de Morais), законный представитель кофейной олигархии.
Отмена рабства вызвала мощное спекулятивное движение капиталов, еще больше активизировавшееся после принятия банковского закона в январе 1890 г. по инициативе тогдашнего министра финансов Руя Барбозы (Rui Barbosa). Закон этот был подписан Барбозой без консультаций с президентом республики, маршалом Деодоро да Фонсекой, что вызвало протесты трех министров, в числе которых был министр юстиции и будущий президент страны Кампос Саллес. Целью данного закона являлось развитие промышленности, сельского хозяйства и торговли за счет расширенной денежной эмиссии, основанной не на золотом обеспечении, но на государственных долговых обязательствах.
Неконтролируемая денежная эмиссия с мультипликаторами бесконтрольно действовавших эмиссионных банков, вызвала гигантскую инфляцию и объемные спекуляции на фондовой бирже Рио-де-Жанейро. Новый закон увязывал сделки по ценным бумагам с их номинальной стоимостью, что никак не соответствовало требованиям рынка.
Настоящая лихорадка наживы охватила буржуазию и передалась среднему классу, стремившемуся ей подражать. Раул Помпейа (Raul Pompeia) так охарактеризовал образ мышления, сложившийся в ту эпоху, в статье, опубликованной в газете «Жорнал до Коммерсио» 4 января 1892 г.: «Люди отучились заниматься честным искусством зарабатывать на жизнь естественным соревнованием во времени и в труде. Требовались улучшения и немедленные. Все бросились в игру!»
Надо отметить, что экономическое бедствие «энсильяменто» произошло в период мировой экономической депрессии 1888–1889 гг., вызванной сильной засухой под воздействием природного явления «Эль Ниньо», затронувшего все страны, расположенные в тропических широтах.
В январе 1891 г. при росте банкротств, бесконтрольного увеличения государственного долга и общей экономической стагнации, Руй Барбоза покинул пост министра финансов. Он был один из 16 министров финансов с 1889 по 1892 г.
Тот факт, что турбулентность в экономике, вызванная «энсильяменто», была взята под контроль только во время правления президента Кампоса Саллеса (1898–1902) после подписания договора с британцами о выделении кредита для выплаты бразильской внешней задолженности (funding loan) на срок 63(!) года и мерами санации финансов, принятыми указом президента страны, включавшими приостановку денежной эмиссии и частичного изъятия из обращения эмитированных денежных средств, а также ликвидацию бюджетного дефицита.
 
Старая республика
 
С 15 ноября 1889 г. в Бразилии начался период, называемый Старой республикой. В то время согласно Конституции 1891 г. страна носила название Соединенные Штаты Бразилии. Старая республика делится на два этапа: Республика Шпаги и Олигархическая Республика.
Во время Республики Шпаги власть принадлежала военным, поддерживаемым республиканцами. Сильная централизация власти преследовала две основные цели: предотвращение восстановления монархии и распада страны.
Олигархическая республика характеризуется резко возросшими властными полномочиями региональных элит, особенно на юге и юго-востоке страны. Особое место занимали республиканские политические силы штатов Сан-Пауло и Минас-Жераис. Политическая гегемония этих двух штатов получила название «кофе с молоком».
Первой республиканской партией в Бразилии стала Паулистская республиканская партия (Partido Republicano Paulista — PRP), созданная в 1873 г. еще в эпоху монархии. Тем не менее, партия была легальна и получила официальный статус. Сначала она не пользовалась особым влиянием: в Генеральное собрание депутатов (Assembleia Geral dos Deputados) было избрано всего три ее представителя. Однако PRP активно работала в военных кругах, что стало решающим фактором в борьбе против монархии.
 
Республика Шпаги
 
После победы республиканского движения было сформировано Временное правительство, во главе с маршалом Деодоро да Фонсекой. Немаловажной деталью является то, что все члены кабинета принадлежали к масонству.
В период Временного правительства церковь была отделена от государства, все иммигранты, находившиеся на территории Бразилии, стали бразильскими гражданами, были назначены губернаторы провинций, ставших штатами, а страна стала называться Соединенные Штаты Бразилии.
Был издан запрет о нахождении в Бразилии членов императорской фамилии. Он был отменен только в 1920 г. постановлением № 4120 от 3 сентября, незадолго до кончины наследницы трона принцессы Изабел.
Временное правительство завершило свою деятельность 24 февраля 1891 г., приняв первую республиканскую конституцию. Маршал Деодоро да Фонсека стал первым конституционным президентом Бразилии, избранным Национальным конгрессом.
19 ноября 1889 г. был утвержден новый государственный флаг с позитивистским лозунгом «Порядок и прогресс». От флага империи были сохранены цвета зеленый и желтый. Согласно постановлению № 4 о государственном флаге «цвета древнего флага хранят память о борьбе и славных победах армии и флота в защите родины, так пусть же эти цвета, не взирая на форму правительства, символизируют преемственность и целостность родины».
23 декабря 1889 г. постановлением № 85А был принят закон о республиканской печати. Оно было расширено постановлением № 295 от 29 марта 1890 г. Впервые после монархии пресса подлежала цензуре, а само постановление стали называть «кляп». Впрочем, 22 ноября эти законодательные акты были отозваны.
Республика Шпаги, когда страной управляли два маршала, обычно определяется как военная диктатура, во время которой жестоко подавлялись любые выступления в поддержку Дона Педро II и реставрации монархии.
Однако, куда более важным стало то, что империя более не соответствовала интересам крупных производителей кофе западной части Сан-Пауло. После отмены рабства империя потеряла поддержку старого помещичества. Кофе являлся основным продуктом экспорта, а его производство — важнейшей отраслью экономики, поэтому интересы производителей кофе в Старой республике всегда находились на первом плане.
Военный совет (Жунта) во главе с Деодоро да Фонсека правил в Бразилии с 1889 по 1891 г. Однако, Деодоро да Фонсека, даже держав победу на президентских выборах 1891 г., в том же году вышел в отставку, осознав себя неспособным осуществлять политическую деятельность из-за проблем со здоровьем, вызванных участием в Парагвайской войне, а также из-за обострения политической и экономической ситуации в стране, когда на первый план вышли трения с кофейной олигархией, желавшей осуществлять власть в Республике, забастовками, вызванными растущей инфляцией из-за прорыва пузыря «энсильяменто» и первым вооруженным восстанием во главе с командованием военно-морским флотом, находившимся под сильным монархическим влиянием. Флориано Пейшото, ставший Президентом после отставки Деодоро да Фонсеки, сделал безуспешную попытку покончить с экономическим кризисом. Одновременно им были жестоко подавлены антиправительственные выступления, в частности, Восстание флота (Revolta da Armada) и Федералистская революция (Revolução Federalista).
Восстание флота (Revolta da Armada) против Бразильской республики за восстановление монархии началось в ноябре 1891 г. по причине институционального и экономического кризиса. Оно завершилось отставкой Деодоро да Фонсеки с поста президента страны. В марте 1892 г. началось второе восстание флота. Тринадцать генералов направили президенту Флориано Пейшото письмо-манифест с требованием повторных президентских выборов для обеспечения спокойствия нации. Требование было обосновано, т.к. в Конституции содержалось положение об этом в случае, если избранный президент покинет свой пост менее, чем через два года после вступления в должность. Тем не менее, президент Флориано Пейшото приказал арестовать авторов Манифеста.
В сентябре 1893 г. группа высших офицеров флота потребовала немедленного проведения выборов губернаторов штатов. 13 сентября произошла перестрелка между военными кораблями и фортами Рио-де-Жанейро, находившимися под командованием армии. Она завершилась боем на мысе Армасао в Нитерое (город-спутник Рио-де-Жанейро). В результате столица страны была перенесена из Рио-де-Жанейро в Петрополис. Рио вновь стал столицей в 1903 г.
Не имея возможности одержать победу в заливе Гуанабара, восставшие двинулись на юг. Часть из них высадилась в г. Дестерро (ныне Флорианополис) и попыталась провести переговоры с федералистами Рио-Гранде-до-Сул.
В январе 1894 г. произошло прямое столкновение между кораблями флотов США и Бразилии, известное как Казус Рио-де-Жанейро (Caso do Rio de Janeiro).
В марте 1894 г. восстание было подавлено, для чего президенту пришлось воспользоваться силами бразильской армии и влиянием Паулистской республиканской партии (Partido Republicano Paulista), а также прибегнуть к займу у американского банкира Чарлза Ранлетта Флинта (Charles Ranlett Flint), чтобы привлечь несколько американских военных кораблей. Оппозиция назвала их «бумажным флотом», а сторонники правительства — эскадрой Флинта. Корабли прибыли из Нью-Йорка (США) в залив Гуанабара. Их команды были укомплектованы американскими наемниками. По словам знаменитого писателя Жоакима Набуко (Joaquim Nabuco) это были «худшие отбросы американских флибустьеров». Флориано Пейшото стали называть «Железным Маршалом» (Marechal de Ferro).
Федералистская революция — гражданская война, произошедшая на юге Бразилии в результате политического кризиса, вызванного федералистами, оппозиционной группой, выступившей в Рио-Гранде-до-Сул против губернатора Жулио де Кастильоса (Júlio de Castilhos) в борьбе за большую автономию и децентрализацию власти в стране. Вооруженные столкновения продолжались с февраля 1893 по август 1895 г. в штатах Рио-Гранде-до-Сул, Санта-Катарина и Парана. Выступления были подавлены силами правительственных войск.
На протяжении всей Республики Шпаги основой власти являлись сельские олигархи, на которых лежит ответственность за слом монархического режима и замену его на республиканский. Власть военных была постепенно размыта и в конце концов заменена на республиканские политические силы, управляемые «кофейными баронами» Сан-Пауло и «молочными баронами», владельцами животноводческих хозяйств Минас-Жераис. Таким образом, после введения прямых выборов, производитель кофе из штата Сан-Пауло Пруденте де Мораис (Prudente de Morais) был избран президентом республики. Именно он начал проводить в жизнь политику «кофе с молоком», которая закончилась лишь после завершения эпохи Старой республики, чьи политики имели исключительную возможность попеременно занимать высшую государственную должность. В 1930 г. президент Вашингтон Луис (Washington Luis) настоял на том, чтобы новым кандидатом стал представитель иных политических сил, но это привело к Революции 1930 г.
Таким образом, изменение политического строя с монархического на республиканский никак не сказалось на могуществе бразильских элит, сложившихся еще в колониальную эпоху, но даже открыло им более широкие возможности. Немаловажным также стал вопрос связи национальных элит Бразилии с элитами международными. Несмотря на перемены, вызванные неравномерностью развития, ситуация осталась прежней.
 
Олигархическая республика
 
После Флориано Пейшото в Бразилии стала формироваться олигархическая республика, ведущую роль в которой играли элиты штатов Сан-Пауло, Минас-Жераис и Рио-Гранде-до-Сул.
Минас-Жераис был самым густонаселенным штатом, имевшим наибольшее представительство в Палате депутатов. За ним следовал штат Сан-Пауло.
Военные, провозгласившие республику, не сразу ушли из политики. Только после смерти Флориано Пейшото в 1895 г., поражения в Войне Канудос и убийства военного министра правительства Пруденте де Мораиса они были отстранены от власти. Но военные вернулись в политику в период c 1910 по 1914 г. во время президентства Эрмеса да Фонсеки (Hermes da Fonseca) и в эпоху «тенентизма» — движения лейтенантов в 1920-е годы.
Войной Канудос (Guerra dos Canudos) было столкновение бразильской армии с народным общественно-религиозным движением во главе с Антонио Косельейро (Antônio Conselheiro) в 1896–1897 гг. Эта война произошла в засушливых внутренних районах штата Баия на северо-востоке Бразилии с крупными латифундиями, циклическими засухами и хронической безработицей. Тысячи жителей сертанов собрались в небольшом городке Канудос. Там и возникло движение, объединявшее его участников верой в чудесное спасение от жесткого климата и экономических бедствий.
Крупные землевладельцы, объединенные церковью, образовали мощную группу противодействия движению, проходившему под лозунгами против недавно провозглашенной республики. Землевладельцы требовали принятия мер против Антонио Консельейро и его сторонников. Множились слухи о том, что движение в Канудос активно вооружалось, чтобы нападать на соседние города и двигаться в сторону столицы для свержения республиканского правительства и восстановления монархии.
Несмотря на отсутствие каких-либо подтверждений этих слухов, в Канудос была направлена армия. Восставшие разгромили три военные экспедиции, что вызвало испуг в проправительственных кругах, требовавших немедленно покончить с движением. Массированная полицейская операция привела к гибели 20 000 мирных жителей сертана. Считается, что потери военных составили 5000 человек.
В результате конфликта город Канудос был полностью разрушен, а множество участников движения, попавших в плен, казнены.
Очевидно, что датой начала Олигархической республики является 15 ноября 1898 г., когда к власти пришел второй гражданский президент Кампос Салес (Campos Sales).
В период Олигархической республики федеральная политическая власть оказалась в руках кофейной олигархии Сан-Пауло и Минас-Жераис. Большое влияние на развитие внутренней жизни Бразилии оказывал сенатор от штата Рио-Гранде-до-Сул Пинейро Машадо (Pinheiro Machado).
Жозе Гомес Пинейро Машадо (José Gomes Pinheiro Machado, 1851–1915) был одним из самых влиятельных политиков Старой республики. Его называли «республиканским старостой» (o condestável da República).
 
Политика кофе с молоком
 
Политика «кофе с молоком» произошла в связи с таким явлением как «политика губернаторов», возникшим в период президентства Кампоса Салеса. Выражение «кофе с молоком» обозначает политическую деятельность гражданских президентов при сильном влиянии сельских политических кругов штатов Сан-Пауло (производство кофе) и Минас-Жераис (производство молока). Особое влияние имели Паулистская республиканская партия Сан-Пауло (Partido Republicano Paulista — PRP) и Республиканская партия Минас-Жераис (Partudo Republicano Mineiro).
Промышленные круги Бразилии выступали с резкой критикой политики «кофе с молоком», затруднявшей развитие промышленности. Способствуя экономическому росту Юго-востока страны (штаты Эспирито-Санто, Рио-де-Жанейро, Сан-Пауло), эта политика не уделяла необходимого внимания районам Центрального Запада (штаты Гойас, Мато-Гроссо), Севера (штаты Акре, Амапа, Амазонас, Пара, Рондония, Рорайма, Токатинс) и Северо-востока (Алагоас, Баия, Сеара, Мараньян, Параиба, Пернамбуко, Пиауи, Рио-Гранде-до-Норте, Сержипе), что вызывало обострение социально-политической ситуации.
Политика «кофе с молоком» заключалась в чередовании президентов страны, попеременно избираемых от штатов Сан-Пауло и Минас Жераис. Изначально она возникла в связи с озабоченностью достижением политической стабильности, которая не обеспечивалась деятельностью политических партий национального уровня.
Особым явлением стала «политика штатов» (Política dos Estados), известная также как «политика губернаторов» (Política dos Governadores), также принятая правительством Кампоса Салеса.
Смыслом «политики губернаторов» являлась безоговорочная поддержка федеральным правительством руководства штатов в обмен на обеспечение избрания пропрезидентских депутатов в Законодательное собрание.
Президентские выборы проводились 1 марта каждые четыре года, а вступление в должность (инаугурация) избранного президента — 1 ноября. Официальный кандидат в президенты республики избирался на основе договоренностей из президентов штатов.
При этом федеральные власти не вмешивались во внутреннюю политику штатов, а правительства штатов в деятельность муниципалитетов. Президент республики поддерживал решения президентов штатов, а те оказывали поддержку федеральному правительству, участвуя в отборе в Федеральный сенат и Палату депутатов кандидатов, лояльных президенту республики. Представители штатов не создавали препятствий действиям президента республики, который мог свободно управлять сформированным им правительством. Президентами республики становились президенты штатов, что гарантировало избрание кандидатов, имевших опыт политической деятельности.
Относительно «политики штатов» Кампос Салес писал: «Кое-кто говорит о моей политике, как о политике губернаторов. Это выражение было бы точнее, если бы называло ее политикой штатов, так как это могло бы точнее определить мою идею!»
«В нашем случае», — писал он, — «истинная политическая сила центральной власти при жесткой унитарности Империи переходит к штатам. Политика штатов укрепляет их гармоничные связи с Союзом и, следовательно, национальную политику. Именно в совокупности автономных единиц содержится истинный суверенитет мнения. Союз думает так же, как думают штаты!»
Карьеры бразильских политиков складывались в рамках их деятельности в политических партиях штатов. В то время в Бразилии не существовало политических партий национального уровня.
В начале республиканского периода Франсиско Глисерио предпринял попытку создать национальную политическую партию — Федеральную республиканскую партию (Partido Republicano Federal), но эта попытка не увенчалась успехом.
Другой партией, организуемой на федеральном уровне сенатором Пинейро Машадо в 1910 г., стала Консервативная республиканская партия, но она также существовала непродолжительное время, распавшись в 1916 г. после убийства Пинейро Машадо.
В действующих политических партиях преобладал дух либерализма. В новые партии стали приходить политики левого толка, но это произошло только после 1930 г. уже во времена «Новой Республики», когда доступ к политической деятельности стал открытым для всех. Позиции политиков должны были соответствовать либеральному консерватизму. Монархисты навсегда потеряли доступ к политической деятельности.
Большинство президентов эпохи Старой республики начинали свою деятельность при поддержке местных политических лидеров (полковников), но, за исключением троих президентов из Сан-Пауло, сами полковниками не являлись, хотя стабильность власти обеспечивалась именно за счет такого явления как «коронелизм» — власть полковников.
 
Коронелизм
 
Организация политической жизни в непосредственном контакте с населением осуществлялась полковниками — харизматическими фигурами, поместными землевладельцами, обычно являвшимися лидерами местного масонства. Несмотря на название «полковник», они были гражданскими лицами, лидерами сельских районов страны. В то время 80% населения Бразилии проживала в сельской местности. Полковник осуществлял связь между населением и политической властью.
В период Старой республики полковники владели крупной земельной собственностью и оказывали влияние на целые регионы. Они были способны контролировать настроения избирателей и обеспечивать результаты голосования.
Фигура полковника играла значительную роль и оказывала решающее влияние во властных органах на муниципальном уровне. «Коронелизм», «мандоизм» (вождизм — mandoismo) и кумовство обеспечивали желаемые результаты на выборах и организацию деятельности государственных служб в течение всего периода Старой республики.
Полковник, как центральная фигура неформальной местной власти, оказывал необходимое влияние на избирателей. Система действовала следующим образом: предположим, в городах с населением 100 тыс. человек для избрания 10 кандидатов было необходимо собрать 10 тыс. голосов. Если 20 тыс. избирателей опускали в урны для голосования пустые бюллетени, т.е. воздерживались, для искомого результата требовалось всего 8 тыс. голосов «за». Значит, требовалось тем или иным способом воздействовать на меньшее число людей.
Как исторический период, коронелизм охватывает промежуток времени от провозглашения Республики до момента ареста полковников в штате Баия во время Революции 1930 г. Символически, окончание периода коронелизма произошло после убийства Орасио де Матоса (Horácio de Matos), свержения Флореса да Куньи (Flores da Cunha), считавшегося «каудильо» в Рио-Гранде-до-Сул и провозглашением Нового государства (Estado Novo) в 1937 г.
Коронелизм, как одна из форм деспотизма, берет начало в колониальный период, когда власть местного руководителя была практически абсолютной. Затем явление развилось в более изощренные формы управления, как нынешняя клиентела. При этом коронелизм являлся своего рода компромиссом между центральной властью и аристократией штатов для обеспечения консолидации власти на местах.
Власть и возможности полковника были очень велики. При них состояли вооруженные отряды жагунсо (jagunço), которые использовали все средства для контроля за голосами избирателей, включая оружие. Избиратели, голосовавшие вразрез с мнением полковника, могли подвергаться физическому насилию, терять работу или стать жертвой ограблений.
Для получения нужных результатов голосования полковники использовали подлог, меняли результаты подсчета голосов приписками и так называемыми «голосами-призраками» (voto fantasma), т.е. голосами несуществующих людей, фальсифицируя документы, оформляя бюллетени голосования на имена умерших и т.д.
В обмен на политические привилегии полковники гарантировали избрание определенных лиц, имевших политическое влияние на национальном уровне. Результаты выборов также фальсифицировались в интересах помещичьих элит.
 
Политика штатов
 
Политика штатов означала невозможность формирования в бразильской политике левой оппозиции, поскольку народные представители избирались на основе соглашения между Федеральным правительством и правительствами штатов и легитимизировались с применением на выборах мошеннических схем, не оставляя левым кандидатам никаких возможностей для избрания.
Комиссия по проверке полномочий (Comissão de Verificação de Poderes) Национального конгресса осуществляла контроль за бразильской избирательной системой и не утверждала мандатов избранных депутатов, не поддерживавших «политику штатов».
Единственным эпизодом, когда «политика штатов» дала сбой, стала смерть Афонсо Пены, а осуществление контроля за переходом власти оказалось в руках Нило Песаньи (Nilo Peçanha), проигравшего выборы 1 марта 1910 г. Рую Барбозе, получившему поддержку в Сан-Пауло, выдвинувшего своего губернатора Албукерке Линса (Albuquerque Lins) кандидатом в вице-президенты в паре с Руем Барбозой при проведении гражданской кампании (Campanha Civilista). Название «гражданская» было дано при попытке защитить гражданского кандидата, выступавшего против кандидата от военных.
Заслуживают внимания события, происходившие в 1909 г., когда пост президента страны занимал выходец из Минас-Жераис Афонсо Пена. С самого начала президентского срока у него возникли проблемы с элитными группами штатов, которые не всегда могли прийти к согласию. Действия президента не давали необходимого результата, и в элитах, выдвинувших его на пост президента, стала формироваться оппозиция. В определенном смысле его смерть повлияла на передачу власти.
Возникло новое явление. Маршал Эрмес да Фонсека, являвшийся министром в правительстве Афонсо Пены, выдвинул свою кандидатуру, считая, что военные должны были иметь право участия в политической жизни. Именно в таких обстоятельствах возникла фигура Руя Барбозы, стремившегося увековечить гражданский дух Республики. По его мнению, роль военных заключалась в защите страны, охране границ, защите конституции, а политическая власть должна была осуществляться гражданскими лицами.
Важным аспектом стала начавшаяся урбанизация Бразилии. Со времени президентства Родригеса Алвеса (Rodrigues Alves) многие районы Рио-де-Жанейро были застроены в европейском стиле. Разрастался Сан-Пауло. Росли города северо-востока такие как Ресифе. В Бразилии развивался городской средний класс. Именно он стал адресатом гражданского дискурса (discurso civilista) Руя Барбозы, становившегося все более популярным в столицах штатов и в растущих городах Бразилии.
Коррумпированная, мошенническая система выборов определяла результаты. Побеждал кандидат, поддерживаемый большинством олигархий. Одновременно был получен сигнал о том, что политическая система, существовавшая с 1910 г., подлежала демонтажу, что и произошло в 1930 г.
После избрания на пост президента Эрмеса да Фонсеки на период 1910–1916 гг. в штатах разразилась гражданская война, известная как «Политика спасений» (Política de Salvações). При поддержке федерального правительства была осуществлена попытка свержения почти всех президентов штатов, выступивших против избрания Эрмеса да Фонсеки.
Федеральные войска не вошли в Сан-Пауло только потому, что президентом этого штата 1 мая 1912 г. был избран советник Родригес Алвес (Rodrigues Alves), признанный всей Бразилией. «Политика спасений» или «Начальные спасения» (Salvações iniciais) была предпринята Эрмесом да Фонсекой для ликвидации «гражданской кампании». Она состояла в использовании войск и должна была начаться в Сан-Пауло для уменьшения политического влияния «кофейных баронов». Этого не произошло. Правительство штата Пернамбуко возглавил генерал Мена Баррето (Mena Barreto).
Подобные события имели место в штатах Сеара и Алагоас. Правительство считало, что при поддержке войск ему удастся добиться в стране мира и укрепления морального климата. На посты, занимаемые представителями местной олигархии, назначались военные и гражданские лица. Однако это подорвало основы власти и ослабило влияние самого Эрмеса да Фонсеки.
С помощью «политики спасений» власть старых олигархий была всего лишь заменена на новые, а проект умиротворения и укрепления морали осуществлен не был.
В отдельных районах эта политика не сработала из-за сопротивления населения. Самое известное событие произошло в штате Сеара, где священник Сисеро Роман Батиста (Cícero Romão Batista) стремился к союзу с влиятельными помещиками-фазендейро, но не допускал противостояния между правительством и населением.
Одним из последствий политики губернаторов стало усиление роли полковников. Олигархии штатов манипулировали выборами сенаторов и федеральных депутатов в поддержку президента республики. Для этого основополагающей являлась избирательная модель, применявшаяся в ту эпоху. Ей предусматривалось открытое, а не тайное голосование.
Другим последствием политики губернаторов стало доминирование штатов Сан-Пауло и Минас-Жераис над другими штатами. Порой они заключали договоры о последовательности избрания президентов на период до 30 лет. Одним из последствий стала политика «кофе с молоком».
 
Боливийский синдикат (1877–1903)
 
В 1877–1879 гг. на бразильском северо-востоке разразилась сильнейшая засуха. Тысячи жителей сертанов мигрировали в район реки Солимоэнс и ее притоков. Бразильцы называли этот район Акре (возможно, от слова «зеленая река» — a’kir на языке тупи). С ростом населения там увеличился сбор латекса. Заботясь о суверенитете и создавая фискальную структуру в этом регионе, правительство Боливии учредило посты таможни и основало населенный пункт Пуэрто-Алонсо.
Бразильцы, во главе с Жозе Карвальо (José Carvalho), вооруженные охотничьими ружьями и имея снаряжение сборщиков латекса, вытеснили боливийцев с этой территории. 24 января 1899 г. ими был создан Революционный совет для управления регионом.
11 июля того же года Луис Гальвес (Luís Galvez), испанский авантюрист, живший на Амазонке, провозгласил независимость государства Акре. При поддержке амазонских властей им было создано Временное правительство.
Боливии с трудом удалось изгнать бразильцев с этой территории. Правительство этой страны заключило договор с правительством Соединенных Штатов, которое тогда возглавлял президент Уильям Мак-Кинли (1897–1901), о создании синдиката — «Bolivian Syndicate» — (компании интересов), консорциума на основе американского, немецкого и британского капитала. Основными участниками стали Ротшильды, представителем которых в США являлся Август Бельмонт (August Belmont).
Задачей синдиката являлся сбор каучука в Акре. Его акции были размещены на биржах Лондона и Нью-Йорка для привлечения британских и американских инвесторов. Консорциум намеревался добиться 50%-ного снижения таможенных тарифов. Взамен он должен был обеспечить поддержку Боливии против Бразилии. Правительство Боливии надеялось, что США окажут на Бразилию соответствующее давление.
Гальвес был удален из Временного правительства и из руководства сборщиками латекса. У руля встал молодой инженер Жозе Пласидо де Кастро, приехавший в Акре из Рио-де-Жанейро.
В 1901 г. боливийские войска совершили попытку вернуть территорию, но потерпели поражение. Ситуация продолжала оставаться напряженной. Между Боливией и Бразилией происходили периодические столкновения, в которых Бразилия всегда брала верх.
«Bolivian Syndicate» оказался неспособным оказать сопротивление Бразилии. Правительство США опасалось начала войны, а Боливия чувствовала отсутствие поддержки со стороны США. Бразильский дипломат барон Рио Бранко (Barão Rio Branco) смог урегулировать ситуацию.
Новый президент США Теодор Рузвельт не стал заниматься вопросом Акре. Один на один с Бразилией и не имея возможности сломить сопротивление Пласидо де Кастро, президент Боливии Хосе Мануэл Пандо Соларес (José Manuel Pando Solares) принял бразильские условия.
В 1902 г. президентом Бразилии стал Франсиско Родригес Алвес (Francisco Rodrigues Alves). Барон Рио Бранко был назначен главой министерства иностранных дел. Под предлогом защиты бразильцев в Акре, а также с целью оказания давления на боливийцев, Бразилия направила войска из штата Мато-Гроссо на границу с Боливией. Одновременно части ВМС Бразилии сосредоточились в Манаусе.
Согласно Петрополисскому договору, подписанному 17 ноября 1903 г., Боливия уступила Бразилии Акре. Взамен она получила 3000 квадратных километров в бразильском Пантанале и компенсацию в 2 млн. фунтов стерлингов, а также обязательство Бразилии построить железную дорогу на северо-востоке штата Мато-Гроссо (ныне штат Рондониа) для транспортировки боливийского олова, поставлявшегося на экспорт.
 
Барон де Мауа
 
Эра Мауа, несмотря на многообещающее начало, длилась недолго. Его инициативы по модернизации хозяйства Бразилии столкнулись с серьезным сопротивлением в колониальной, рабовладельческой стране, ориентированной на экспорт продукции сельского хозяйства, и конкуренцией с иностранными (в основном английскими) предприятиями.
Защитник бразильского суверенитета, Мауа был доведен до банкротства за защиту национальных интересов в области строительства железных дорог в ущерб Ротшильду (хотя тот и являлся партнером по бизнесу).
Замена тарифа Алвеса Бранко на тариф Силвы Ферраза в 1860 г. обеспечила снижение таможенных пошлин на машины, инструменты и запчасти в интересах иностранного капитала.
С 1825 г. банкиры Ротшильды управляли бразильским внешним долгом. Английское правительство отдавало предпочтение железной дороге Сан-Пауло и довело Мауа до банкротства, и он продал большинство своих компаний иностранцам.
 
Долги Старой республики
 
С 1898 по 1911 г. в связи со сменой монархии на республику Бразилия не выплачивала внешнего долга. В 1911 г. она вступила в переговоры с банкирским домом «Ротшильд и сыновья», чтобы продолжить выплаты. Бразилия должна была гарантировать задолженность доходами от таможни порта Рио-де-Жанейро. По требованию кредиторов была принята программа сокращения государственных расходов, повышены налоги, а частные банки проводили аудит государственных средств. МВФ не существовало, но рецептура была той же.
 
Первая мировая война
 
Согласно Гаагской конвенции 1907 г. в начале Первой мировой войны Бразилия придерживалась нейтралитета. Ее целью являлось сохранение экспорта производимой продукции, особенно кофе. Главным торговым партнером Бразилии была Германия. За ней следовали Британия и Франция.
Тем не менее, в начале военных действий в Европе бразильский экспорт существенно уменьшился. Позднее он выровнялся, а также открылись новые возможности для бразильских товаров, прежде всего для продуктов питания и полезных ископаемых, что привело к структурным изменениям в экономике, основой которой было сельское хозяйство.
В годы Первой мировой войны Бразилия совершила мощный экономический рывок, получив доступ к дешевой рабочей силе европейских иммигрантов, спасавшихся от голода, войны и разрухи. Число промышленных предприятий в стране выросло в 4 раза, а число промышленных рабочих удвоилось.
Бразильская промышленность укрепилась на внутреннем рынке. Это привело к уменьшению импорта и обусловило социально-экономические перемены.
Когда-то исключительно сердечные отношения Бразилии с Германской империей были прерваны германским решением разрешить подводным лодкам атаковать любое судно, нарушившее район континентальной блокады.
4 августа 1914 г. Бразилия объявила о своем нейтралитете. Но 3 мая 1916 г. германская подводная лодка UB-27 атаковала и потопила бразильский корабль «Рио Бранко», предоставленный британскому правительству. На корабле находилась норвежская команда, поэтому Германия получила законное основание для атаки. Это вызвало в Бразилии волну протестов, так как «Рио Бранко» ходил под бразильским флагом и нес на борту надпись «Бразилия». Несмотря на происшествие, бразильское правительство стремилось сохранить нейтралитет. Но это оказалось невозможно.
14 июля 1916 г. чрезвычайный посол Бразилии в Аргентине Руй Барбоза принял участие в конференции в Институте права в Буэнос-Айресе, где выступил с докладом на тему: «Обязанности нейтральных стран в свете международного права», в котором представил свою точку зрения на истинную концепцию нейтралитета. Он, в частности, сказал: «Реформа, требующая согласования [правил нейтралитета] должна быть основана на положениях международного права. Не существует допустимого нейтралитета для тех, кто соблюдает закон и тех, кто его нарушает. Нейтралитет не означает бездействия, т.е. беспристрастности, также как не может быть беспристрастности между правом и несправедливостью, определяемыми особыми нормы и сформулированными письменно. Выполнять эти нормы — не означает отказываться от нейтралитета. Это означает лишь то, что его надо соблюдать. Не противодействовать насилию, даже определяемому в кодексе, означает потакать этому насилию. Суды, общественное мнение, совесть не могут быть нейтральными в отношении закона и преступления. При неправедных вооруженных действиях непротивление, безразличие, бесчувственность, молчание не могут быть нейтралитетом».
В знак признательности за поддержку Антанты и, в частности, Франции, неделю спустя премьер-министр Франции Жорж Клемансо через печать поблагодарил Руя Барбозу и сравнил его с «крупнейшим французским дипломатом», присутствовавшим на Венском Конгрессе 1814–1815 гг. «идеалистическим гуманистом, красноречивым оратором, наконец, обладателем должности юрисконсульта Гааги, венчающей все добродетели. Выступление Руя Барбозы достойны Талейрана», — писал Клемансо.
Напряженность, возникшая между правительством Бразилии и Германии, усилилась после нападения Германии на другой бразильский корабль. Пароход «Парана» с грузом кофе был потоплен 5 апреля 1917 г. Погибло трое граждан Бразилии. Спустя шесть дней Бразилия разорвала дипломатические отношения с Германией, а уже 20 мая германскими торпедами был потоплен пароход «Тижука», находившийся вблизи французского берега.
В ответ Бразилия захватила 42 германских, австро-венгерских и турецких корабля, стоявших на якоре в бразильских портах. Такие действия бразильского правительства вызвали новые атаки Германии, и в июле 1917 г. три орудийных снаряда разорвались на палубе бразильского парохода «Лапа».
Еще одна атака произошла недалеко от берегов Испании 23 октября 1917 г., когда торговое судно «Макао» было торпедировано подводной лодкой U-93. В конце октября Бразилия объявила войну Германии и стала единственной страной Латинской Америки, принявшей участие в Первой мировой войне.
Поддержка войск стран Антанты, открытие для них бразильских портов и патрулирование Южной Атлантики бразильской эскадрой стали первыми операциями Бразилии в Первой мировой войне.
Отряд бразильского военного флота под командованием контр-адмирала Педро Макса Фернандо Фронтина (Pedro Max Fernando Frontin) вошел в состав британской эскадры, базировавшейся в Гибралтаре. Во исполнение обязательств, данных на заседаниях Верховного совета Антанты в Париже 20 ноября – 3 декабря 1917 г., правительство Бразилии направило в Европу группу медиков, в которую входили гражданские и военные хирурги для работы в госпиталях. Контингент сержантов и офицеров командировали для службы в частях французской армии, военных летчиков морской и сухопутной авиации в Британские королевские ВВС, а также была предоставлена возможность использования части военно-морской эскадры в операциях против подводного флота противника.
В 1918 г. по заявке кандидата в президенты Бразилии Родригеса Алвеса (Rodrigues Alves) был разработан секретный план (План Каложераса) относительно участия Бразилии в Первой мировой войне. Координатором выступил парламентский специалист по внешней политике и военным вопросам Жоан Пандиа Каложерас (João Pandiá Calógeras). В плане содержались рекомендации об отправке экспедиционных сил значительной численности на театр военных действий.
Предусматривалось применение всех средств, в том числе кораблей противника, захваченных Бразилией в портах, для высадки на французской территории. Перед вступлением в бой войска должны были пройти подготовку под руководством французских специалистов. Предусматривалось, что финансирование плана должно было обеспечиваться ссудами американских банков с последующим погашением за счет контрибуций.
План стал публично известен только после смерти его координатора. Он содержал предложения о различных направлениях участия Бразилии в Первой мировой войне, не зависящих от военно-промышленной инфраструктуры, в то время отсутствовавшей в стране.
Однако из-за неблагоприятной внутренней обстановки, наличия специфических моментов в бразильской общественно-политической жизни того времени, включая антивоенные настроения части бразильского населения, а также отсутствия четкой внешнеполитической линии План Каложераса осуществлен не был, а участие Бразилии ограничилось отправкой сержантов и офицеров на переподготовку, осуществленную под командованием генерала Наполеона Филиппа Аше.
Задачей переподготовки являлось приобретение навыков взаимодействия с французской армией, освоение современной техники, организации и ведения боя на Западном фронте. После завершения обучения треть бразильских офицеров за проявленную воинскую доблесть получили повышение в звании. В их числе надо упомянуть лейтенанта Жозе Пессоа Кавалканти де Албукерке (José Pessoa Cavalcanti de Albuquerque), впоследствии ставшего теоретиком и реформатором бразильской армии.
11 ноября 1918 г. страны-участницы Первой мировой войны подписали мирный договор. Бразилия стала участником Парижской мирной конференции и одним из учредителей Лиги Наций.
 
Упадок и закат Старой республики
 
В эпоху Старой республики в Бразилии произошел целый ряд народных движений таких как Война Канудос, Восстание Вакцины, Восстание Шибаты (Revolta da Chibata — Восстание Розг), Восстание Жуазейро (Revolta или Sedição de Juaseiro — 1914).
Восстание Жуазейро — столкновение между олигархиями штата Сеара и федеральным правительством, вызванное вмешательством правительства в политику штата, занимает особое место.
Оно началось в сертане Карири (sertão do Cariri) во внутренних районах штата Сеара. Лидерами были Флоро де Бартоломеу (Floro de Bartolomeu) и священник Сисеро Роман Батиста (Romão Batista). В ходе военных действий ополчение, сформированное из жагунсо разгромило силы федерального правительства. Кроме того, имели место Революция 1923 г. и Республика Принцессы в штате Параиба (1930).
Однако ни одно из этих выступлений не ставило целью свержение федерального правительства и изменение республиканского строя. Такую задачу поставило перед собой «движение лейтенантов» в ходе Восстания в Форте Копакабана (1922) и марша Колонны Престеса, начавшегося с Восстания в Сан-Пауло в 1924 г. Это была серьезная угроза для власти.
В период президентства Эрмеса да Фонсека, в 1910–1914 гг. военные вернулись в политику. В 1920-е годы началось движение лейтенантов — «тенентизмо» — совокупность выступлений молодых офицеров младших и средних чинов бразильской армии (в основном лейтенантов). Участники движения были недовольны политическим положением, сложившимся в Бразилии, призывали к введению тайного голосования и реформе системы государственного образования, проведению реформ избирательной системы, в том числе отмены открытого голосования и голосования «в узде» (voto cabresto).
Среди выступлений Движения лейтенантов надо особо отметить Восстание восемнадцати из Форта Копакабана (Revolta dos 18 do Forte de Copacabana) в 1922 г., Восстание в Сан-Пауло в 1924 г. (Revolta Paulista de 1924), Коммуна в Манаусе (Comuna de Manaus) 1924 г. и Колонна Престеса.
Политика штатов Сан-Пауло и Минас-Жераис привела в 1922 г. к избранию президентом страны Артура Бернардеса. Ситуация складывалась сложная. Страна переживала кризис, связанный с непрекращающимися народными выступлениями, кризисом в армии.
Артур да Силва Бернардес (Artur da Silva Bernardes — 1875–1955) был президентом штата Минас-Жераис с 1918 по 1922 г. В своей политической деятельности он пользовался поддержкой своего тестя Жозе Алвеса Феррейры де Мело (José Alves Ferreira de Melo), влиятельного землевладельца из г. Висоза (Viçosa), происходившего из политического клана Ваз де Мело.
В 1922 г. Артур Бернардес одержал победу на президентских выборах над Нило Песаньей (Nilo Peçanha). Однако страна оказалась разделенной. Штаты Рио-Гранде-до-Сул, Баия, Пернамбуко и Рио-де-Жанейро поддерживали Нило Песанью, другая часть населения страны выступала за Артура Бернардеса.
Накануне выборов Артур Бернардес был вынужден оправдываться из-за появления фальшивых писем, содержавших критику экс-президента Эрмеса да Фонсеки. Недовольство победой Артура Бернардеса и деятельностью правительства его предшественника Эпитасио Пессоы (Epitácio Pessoa) вызвали выступления движения лейтенантов.
Помимо движения лейтенантов Артуру Бернардесу пришлось преодолевать гражданскую войну в штате Рио-Гранде-до-Сул, возникшую из-за избрания президентом штата на пятый срок Боржеса де Медейроса (Borges de Medeiros), революцию в Сан-Пауло 1924 г., вынудившую правительство прибегнуть к артиллерийскому обстрелу города и введению чрезвычайного положения.
Артур Бернардес стоял у истоков создания металлургической промышленности в штате Минас-Жераис, придерживался националистических взглядов и выступал за бережное отношение к природным ресурсам Бразилии.
В период его правления, в 1926 г., Бразилия вышла из Лиги Наций.
В 1926 г. президентом Бразилии был избран Вашингтон Луис (Washington Luís), чьим лозунгом было: «править значит прокладывать дороги». В противоположность предшественнику Артуру Бернардесу после инаугурации он приобрел особую популярность. Он отменил чрезвычайное положение, однако, не провозгласил амнистии, хотя и приказал освободить военных и гражданских заключенных.
Вашингтон Луис пользовался поддержкой крупных землевладельцев, но при этом вел диалог с политическими силами городов, являясь посредником между ними и власть предержащими. В 1927 г. им был принят Закон о доминирующем праве (Lei celerada), предусматривавший введение цензуры в печати и ограничивающий право на собрания. Одной из главных задач являлось остановить движение лейтенантов, но результатом стало подавление выступлений представителей пролетариата, связанных с международным коммунистическим движением. По Закону о доминирующем праве Бразильская коммунистическая партия была признана преступной. Этот закон был принят из опасений возможности дестабилизации деятельности правительства оппозицией.
Деятельность Вашингтона Луиса породила глубокое разочарование у элит штата Минас-Жераис, так как преемником на посту президента был определен выходец из Сан-Пауло Жулио Престес, который одержал победу на президентских выборах, но она не была признана, поскольку Либеральный альянс (союз представителей Рио-Гранде-до-Сул, Минас-Жераис и Параибы) представил доказательства многочисленных нарушений на выборах.
Либеральный альянс образовался из-за пробелов в традиционной схеме президентского преемничества, в которой в рамках политики «кофе с молоком» доминировали штаты Сан-Пауло и Минас-Жераис.
Кандидатура представителя Сан-Пауло Жулио Престеса была избрана не случайно, но для обеспечения финансовых интересов штата с учетом мирового экономического кризиса 1929 г. В ответ на эти действия политики штата Минас-Жераис разорвали отношения с Республиканской партией Сан-Пауло и поддержали кандидатуру Антонио Карлоса Рибейро де Андрада (Antônio Carlos Ribeiro de Andrada). При этом, не имея уверенности в победе, они пытались получить поддержку других штатов, прежде всего Рио-Гранде-до-Сул.
17 июня 1929 г. Антонио Карлос отказался баллотироваться в пользу выходца из Рио-Гранде-до-Сул Жетулио Варгаса (Getúlio Vargas). Договоренность о взаимодействии была достигнута с политическими кругами штата Параиба и Демократической партией Сан-Пауло, предложившими кандидатуру Жоана Пессоы (João Pessoa) на должность вице-президента.
В августе 1929 г. Либеральный альянс был формализован. Его лидерами стали Афонсо Пена Жуниор (Afonso Pena Júnior) и Илдефонсо Симоэнс Лопес (Ildefonso Simões Lopes).
Либеральный альянс выступал за тайное голосование, независимую судебную систему, амнистию участников движения лейтенантов, имевших отношение к различным выступлениям 1920-х гг., а также за поддержку экспорта кофе и социальные реформы.
Выборы в марте 1930 г. проходили в острой борьбе, и Либеральный альянс потерпел поражение. В июне того же года Жоао Пессоа был убит в г. Ресифе из-за личного конфликта с Жоаном Дантасом (João Dantas). Это событие удвоило усилия Либерального альянса, поскольку даже после поражения на выборах некоторые лидеры движения не отказались от возможности организации революционных выступлений, которые произошли в октябре 1930 г. В ноябре Жулио Престес должен был занять пост президента.
Революция 1930 г. завершила период Старой республики. Кандидат от Либерального альянса Жетулио Варгас пришел к власти. Началась эпоха Варгаса, продлившаяся полтора десятилетия.
 
Эра Варгаса
 
Жетулио Дорнеллес Варгас (Getúlio Dornelles Vargas) родился 19 апреля 1882 г. в глубинке провинции Рио-Гранде-до-Сул в городке Сан-Боржа на границе с Аргентиной.
Его отец Мануэл до Насимено Варгас (Manuel do Nascimento Vargas), мать — Кандида Франсиска Дорнеллес Варгас (Cândida Francisca Dornelles Vargas).
До сих пор не известно, по какой причине был изменен год рождения Варгаса с 1882 на 1883. Этот факт вскрылся только спустя 100 лет, когда был сделан запрос в церковь, где был крещен новорожденный, нареченный именем Жетулио.
Варгас — выходец из семьи фермеров (estancieiros) сельскохозяйственного района. Корни его предков ведут на Азорские острова. В 1943 г. Бразильский генеалогический институт опубликовал подробную генеалогию Жетулио Варгаса. Исследователи хотели еще больше углубить поиск, чтобы найти знатных людей в числе его предков, но Варгас не проявил интереса и заметил: «Лучше не углубляться в генеалогию. Она невзначай может завести в лес (т.е. к предкам индейцам) или на кухню (к неграм)».
С раннего возраста Жетулио помогал в скотоводстве, традиционном занятии в тех краях. Одно из своих выступлений во время предвыборной президентской кампании в 1950 г. в г. Убераба (Uberaba) он начал так: «Хочу, чтобы вы знали, что я буду говорить на простом языке товарища! Наш разговор будет таким, какой ведут между собой фазендейро, стоя у ворот скотного двора».
Политик Пинейро Машадо одним из первых заметил склонность Жетулио к политической деятельности.
Сначала Жетулио учился в родном городе, потом в г. Оуро-Прето, в Минас-Жераис, где 7 июня 1897 г. произошло неприятное событие: Жетулио с братьями ввязался в драку, в которой погиб их одноклассник Карлос де Алмейда Прадо Жуниор (Carlos de Almeida Prado Júnior), приехавший из штата Сан-Пауло. Жетулио был вынужден немедленно вернуться в Рио-Гранде-до-Сул.
Там в 1898 г. он пошел служить в армию. В 1900 г. Варгас поступил в Подготовительное тактическое училище Рио-Прадо, где познакомился с кадетами Военного училища Эурико Гаспаром Дутрой (Eurico Gaspar Dutra) и Педро Аурелио де Гойсом Монтейро (Pedro Aurélio de Góis Monteiro).
Получив чин сержанта, Жетулио стал участником Южной экспедиционной колонны, высадившейся в г. Корумба в 1902 г. во время Боливийско-бразильского конфликта за территорию Акре.
Его служба в армии и происхождение из семьи военного (отец участвовал в Парагвайской войне) стали решающими в формировании понимания им проблем вооруженных сил и, когда он занял пост президента республики, определили попытки их модернизации, перевооружения, повышения воинской дисциплины и отдаления армии от политической жизни.
В 1904 г. Варгас поступил в Свободный институт права Порто-Алегре, а в 1907 г. получил степень бакалавра права. Свою трудовую деятельность он начал в должности прокурора в суде Порто-Алегре, но затем решил вернуться в родной город и работать адвокатом. Его философской ориентацией, как и у многих в те времена в его штате, был позитивизм. Жетулио зарекомендовал себя отменным оратором.
4 марта 1911 г. Варгас женился на пятнадцатилетней Дарси Лиме Сарманьо (Darcy Lima Sarmanho). У них родилось пятеро детей.
В молодости Варгас утверждал, что являлся агностиком. В 1907 г, выступая перед студентами Свободного института права Порто-Алегре, он говорил, что «христианская мораль противоречит человеческой природе», но со временем он понял, что католическая церковь может стать серьезным союзником в политической борьбе.
В 1909 г. Жетулио Варгас стал депутатом Собрания представителей штата (Assembleia dos Representantes) от Республиканской партии Рио-Гранде-до-Сул, был переизбран на следующий срок в 1913 г, но вскоре вышел в отставку в знак протеста против действий тогдашнего президента штат Боржеса де Медейроса (Borges de Medeiros).
В 1917 г. Варгас вернулся в Собрание представителей и был дважды переизбран в 1919 и 1921 гг.
В 1924 и 1926 гг. он был избран в Палату депутатов в Рио-де-Жанейро. Тогда же в 1924 г. он поддержал отправку войск Рио-Гранде-до-Сул в Сан-Пауло для поддержки президента Артура Бернардеса для подавления восстания.
15 ноября 1926 г. Жетулио Варгас стал министром финансов и работал на этом посту до 17 декабря 1927 г. в период президентства Вашингтона Луиса. Тогда в стране была проведена денежная и обменная реформа.
17 декабря 1927 г. Варгас вышел в отставку с поста министра финансов, чтобы участвовать в президентских выборах в штате Рио-Гранде-до-Сул и был избран президентом штата в декабре 1927 г. Избрание Жетулио Варгаса завершило 30-летний период правления Боржеса де Медейроса.
3 октября 1930 г., в 17 часов 25 минут в штате Рио-Гранде-до-Сул началась революция. Тогда Освалдо Аранья (Osvaldo Aranha) направил телеграмму Жуаресу Таворе (Juarez Távora) с сообщением о начале революции, быстро распространившейся по всей стране. Лейтенанты вынудили выйти в отставку правительства восьми штатов.
10 октября Жетулио Варгас издал манифест «Рио-Гранде стоит за Бразилию» и на поезде направился в столицу страны, г. Рио-де-Жанейро.
24 октября был образован Временный управляющий совет (Junta Governativa Provisória), известный также как Первый военный совет (Primeira Junta Militar) или Миротворческий совет (Junta Pacificadora). Это был правительственный триумвират в составе генерала Аугусто Тассо Фрагозо (Augusto Tasso Fragoso), адмирала Жозе Изаиаса де Нороньи (José Isaías de Noronha) и бригадного генерала Жоана де Деус Мены Баррето (João de Deus Mena Barreto). 3 ноября 1930 г. Жетулио Варгас приступил к исполнению обязанностей президента Бразилии, а Временный управляющий совет был ликвидирован.
Жулио Престес был низложен и бежал вместе с Вашингтоном Луисом. Завершилась эпоха Старой республики, известная также как Первая республика, Масонская республика, Республика Бакалавров или Республика Буши. Все гражданские президенты той эпохи были бакалаврами права. Почти все они, кроме Эпитасио Пессоы, закончили факультет права Ларго де Сан-Франсиско Университета Сан-Пауло. Лишь Артур Бернардес изучал право на Свободном факультете права (ныне Факультет права Федерального университета Минас-Жераис), а завершил образование в Университете Сан-Пауло.
Почти все были масонами. И почти все, кроме Эпитасио Пессоы, членами тайного общества «Bürschenschaft Paulista» или или «Studentenverbindung», более известного как «Bucha» (Буша), созданного в 1831 г. профессором Юлиусом Франком (Julius Frank — 1808–1841). Члены Буши, когда им удавалось получить высокий политический пост, стремились принять в свою команду коллег по Буше.
Буша существовала в течение продолжительного времени и объединяла многих политиков и интеллектуалов. Ее ядро вдохновило создание таких организаций как Tugenbund в Институте права Ресифе (Faculdade de Direito de Recife), Landsmannschaft (1895) в Политехнической школе Сан-Пауло и Jugendschaft (1913) на Медицинском факультете Сан-Пауло.
Bursenschaft Сан-Пауло или Буша был тайным, либеральным и филантропическим обществом, защищавшим либеральные и республиканские идеи. Общество имело разветвленную структуру и действовало под руководством «ключника» (chaveiro) при поддержке Совета апостолов (Conselho de Apóstolos) и Совета невидимых (Conselho dos Invisíveis).
Ритуал вступления кандидата был таким же как в закрытых клубах. Для вступления в общество обязательным условием являлось предложение, исходившее от его членов, а после принятия новый член должен был ежемесячно платить взносы, соответствовавшие его положению в обществе.
Члены Буши — бушейрос, начиная с самого низкого уровня подразделялись на «новообращенных» (catacúmenos), «верующих» (crentes) и «апостолов» (apóstolos). Последние в числе 12, считались самыми важными членами общества. Инициированный бушейро должен был произвести следующую клятву: «Клянусь честью, что никогда никому не раскрою то, что мне сообщат сегодня. Я буду самым бесчестным из людей, если нарушу эту мою клятву».
Члены Буши имели громадное влияние на политические события, начиная с XIX в. В числе 133 участников Конвенции Иту (Convenção de Itu) 1873 г., на основе которой была создана Республиканская партия Сан-Пауло преобладали такие бушейрос как Кампос Салес, Франсиско Глисерио, Америко де Кампос и Ранжел Пестана. Последние, вместе с Жулио де Мескитой стали основателями знаменитой газеты «О Эстадо де Сан-Пауло», одновременно ставшей своеобразным печатным органом Буши. Ключником Буши в то время был Жулио де Мескита.
Задачей знаменитой «Комиссии Пяти» стала разработка проекта Республиканской конституции. Среди членов Буши были такие персоны, как Салданья Мариньо, Америко Бразильенсе и Сантос Вернек.
Трое наиболее влиятельных гражданских министров правительства маршала Деодоро да Фонсеки были членами Буши. Это Руй Барбоза (министр финансов), Кампос Салес (министр юстиции) и Кинтино Бокайува (министр иностранных дел). Кроме того, в период Республики «кофе с молоком» президентами страны являлись бушейрос из Сан-Пауло Пруденте де Мораис, Кампос Салес, Родригес Алвес, Вашингтон Луис и Жулио Престес, избранный в 1930 г., но не вступивший в должность, а также бушейрос из Минас-Жераис Афонсо Пена, Венсеслау Браз и Артур Бернардес.
К Буше также принадлежали Поэты Кастро Алвес, Алварес де Азеведо и Фагундес Варела, а также такие исторические лица как Барон Рио-Бранко.
В отличие от своего немецкого аналога бразильская Буша всегда была обществом тайным, а после Революции 1930 г. ушла в глубокое подполье.
После относительно спокойного периода правления президента Вашингтона Луиса между элитами наиболее развитых штатов Бразилии возник конфликт, результатом которого стало завершение Старой республики. Проблема заключалась в том, что Вашингтон Луис в нарушении правил политики «кофе с молоком» предложил уроженца Сан-Пауло в качестве своего преемника, хотя следующим президентом страны должен был стать выходец из Минас-Жераис.
Против выступили элиты штатов Рио-Гранде-до-Сул и Минас-Жераис, заключившие договор о совместных действиях, которые привели к Революции 1930 г., отстранению от власти президента Вашингтона Луиса и недопущения вступления в должность избранного президента Жулио Престеса. В истории Бразилии начинались новые времена, названные Эрой Варгаса.
Так называют период в истории Бразилии между 1930 и 1945 г., когда Жетулио Варгас в течение 15 лет непрерывно находился у власти. Правление Варгаса стало своеобразным водоразделом в бразильской истории, оно включило Вторую и Третью Республику, множество перемен, произошедших как в общественной, так и в экономической жизни и полную смену правящих элит.
Старая республика завершилась Революцией 1930 г. Был низложен избранный президент Вашингтон Луис, отменена Конституция 1891 г., установлен новый режим правления, распущен Национальный Конгресс, федеральное правительство стало напрямую вмешиваться в деятельность правительств штатов. Подавление сельских олигархий Сан-Пауло и Минас-Жераис привело к изменению политического сценария.
Всеми этими событиями было отмечено начало Эры Варгаса, пришедшего к власти, благодаря победе Революции 1930 г., деятельности Временного военного совета. Именно Временный военный совет передал власть в руки Варгаса, ставшего лидером революционного движения.
Эра Варгаса разделяется на три последовательных этапа: период Временного правительства — 1930–1934 гг., когда Варгас руководил страной на основании указа в качестве главы Временного правительства. Пост был учрежден во время революционных событий 1930 г. до принятия новой Конституции страны 1934 г.
Основной закон был принят Конституционным собранием (Assembleia Constituinte), а Варгас был избран президентом на основании переходных положений Конституции.
Новое государство (Estado Novo) стало третьим и завершающим этапом Эры Варгаса. Оно было провозглашено в 1937 г. принятием Конституции, взамен Конституции 1934 г. и существовало до 1945 г.
В результате государственного переворота Конгресс был распущен. Варгас стал диктатором.
Эра Варгаса завершилась отстранением его от власти в 1945 г. с последующей редемократизацией страны и принятием Конституции 1946 г. Начался период, известный как Четвертая бразильская республика (Quarta República Brasileira).
Варгас еще раз вернется на пост президента республики на три с половиной года с 31 января 1951 по 24 августа 1954 г.
В три часа пополудни, 3 ноября 1930 г. Временный военный совет (Junta Militar Provisória) вручил власть Жетулио Варгасу. Это произошло во Дверце Катете (Palácio do Catete) в Рио-де-Жанейро. В своем обращении при вступлении в должность Варгас назвал 17 задач Временного правительства.
В то же самое время, в центре Рио-де-Жанейро солдаты из штата Рио-Гранде-до-Сул выполнили обещание и привязали своих лошадей к обелиску на Центральном проспекте (ныне проспект Рио-Бранко) в знак победы революции 1930 г. На церемонии известный певец и композитор Алмиранте (Almirante) исполнил знаменитую песню Ламартине Бабо «Бородач ушел»:
«От юга и до севера
Узнали все неустрашимую
Бразилию геройскую и сильную,
Воссиявшую 3-го числа.
Земля святая и благодатная
Отомщена была…»
Правительство Варгаса стало вторым временным правительством за республиканский период в истории Бразилии. Первое временное правительство возглавлял маршал Деодоро да Фонсека в 1889–1891 гг. Революционеры не принимали титула «президент республики», поэтому Варгаса называли «руководителем правительства». Управление страной осуществлялось на основе указов, имевших силу закона. Указы всегда начинались следующими словами: «Руководитель временного правительства Республики Соединенные Штаты Бразилии, учитывая…»
11 ноября 1930 г. был подписан Указ № 19.398, учреждавший и регламентировавший деятельность временного правительства. Этот указ:
– приостановил обеспечение гарантий по конституции 1891 г., кроме гарантии личной свободы (habeas corpus) в случаях нетяжких преступлений;
– подтвердил роспуск Национального конгресса, конгрессов штатов и муниципальных палат. Депутаты, сенаторы и президенты штатов, избранные в 1930 г. не могли более исполнять свои функции;
– также подтвердил акты Временного военного совета;
– уполномочил Жетулио Варгаса нанимать и увольнять служащих по его собственным критериям, назначать инспекторов (интервенторес — interventores) в правительства штатов, в большинстве своем лейтенантов, участников революции 1930 г.;
– изымал из-под судебного контроля акты Временного правительства и акты федеральных инспекторов в штатах. Таким образом, ни один акт и ни один указ Временного правительства и инспекторов не мог быть обжалован бразильскими судами;
– упорядочивал деятельность федеральных инспекторов в штатах принятым Временным правительством «Кодексом федеральных инспекторов (интервенторес)». Под этим названием известен указ № 20.348 от 29 августа 1931 г., учредивший консультационные советы в штатах, в Федеральном округе и в муниципалитетах. Им определялись нормы в деятельности местной администрации.
Офицеры, сохранившие верность низложенному правительству, были уволены из вооруженных сил. Шесть министров были отправлены на пенсию, а общее число министров правительства было сокращено с 15 до 11. Даже в военно-морских силах, не выступавших против революции 1930 г., по требованию Жетулио Варгаса, было применено принудительное сокращение.
Революционная юстиция и Особый суд, созданные указом № 19.440 от 28 ноября 1930 г., провели детальные расследования деятельности администраций и политиков Старой республики с целью проведения судебных слушаний и вынесения приговоров за административные и иные преступления.
Однако, как отметил Жетулио Варгас в своем «Дневнике» 4 декабря 1932 г., расследования не выявили ни нарушений, ни коррупции. В результате возникло выражение: «славные политики Старой республики». Особый суд был распущен в 1932 г. без вынесения обвинительных приговоров.
В начале деятельности временного правительства сложилась некая «революционная команда», получившая официальное наименование Национальный консультационный совет (Conselho Consultivo Nacional), утвержденный указом, регламентировавшим деятельность временного правительства. Об этом Совете говорили как о «теневом (или черном) кабинете» (Gabinete Negro).
«Теневой кабинет» противопоставлял себя официальному правительству, принимал решения и определял направления развития революции.
Жуарез Тавора (Juarez Távora), кроме должности министра транспорта (viação), а затем сельского хозяйства, согласно секретному указу, обнаруженному в архивах секретариата военного министерства, являлся командующим Северного округа (Delegacia do Norte), что обеспечивало ему доступ и контроль за деятельностью всех федеральных инспекторов бразильского северо-востока, а потому его прозвали «Вице-королем Севера».
Радикализация политических взглядов лейтенантов представляла для Варгаса наибольшую опасность, а потому 25 февраля 1932 г. была закрыта газета «Диарио кариока» (Diário carioca), оппозиционная временному правительству. Отказ Варгаса наказать лейтенантов, участвовавших в этих событиях, привел к тому, что министр труда Линдолфо Коллор (Lindolfo Collor), министр юстиции Маурисио Кардозо (Maurício Cardoso) и начальник полиции Рио-де-Жанейро Жоао Батиста Лузардо (João Batista Luzardo) подали прошения об отставке. Жоао Невес де Фонтоура (João Neves de Fontoura) также разорвал отношения с Варгасом. Батиста Лузардо рассказал об участии временного правительства в закрытии «Диарио кариока».
В знак солидарности с «Диарио кариока» в Рио-де-Жанейро был приостановлен выпуск всех газет. По этому поводу 24–29 февраля 1932 г. Жетулио Варгас записал в своем «Дневнике»: «Приходится выбирать между силами военных, поддерживающих правительство, и развратной журналистикой, служащей политикам, и подстрекаемой ими на выступления против правительства. Я на распутье, требующем решения. Были начаты одно военное и одно гражданское расследования».
Лейтенанты покинули расположения воинских частей, встречались и обсуждали дальнейшие действия в клубах «3 октября». Они вернулись в казармы только после принятия Конституции 1934 г. Однако, еще в середине 1932 г. Варгасу удалось избавиться от влияния лейтенантов на революцию и управлять страной через министерства, освободившись от «теневого кабинета», несмотря на то, что большинство правительств штатов оставалось в руках лейтенантов.
Секретарь Варгаса Луис Вергара в книге «Я был секретарем Жетулио» рассказал о том, что думал Варгас о совещаниях «теневого кабинета» вечерами во Дворце Гуанабара: «Они приходят с предложениями, обсуждают действия, представляющиеся им полезными и своевременными. Я внимательно слушаю, демонстрируя заинтересованность, но важнее всего узнать их самих, чтобы понимать, как с ними обращаться».
Генерал Гоэс Монтейро в книге «Генерал Гоэс свидетельствует» так описывает заседания «теневого кабинета»: «Дискуссии происходили больше всего между господами Освалдо Аранья и Ари Паррейрасом. Все они были бесплодны и бесконечны, часто продолжаясь до рассвета».
Кабинет министров временного правительства состоял из девяти человек (семеро гражданских и двое военных). В него вошли политические партии Освободительная партия (Partido Libertador), Республиканская партия Рио-Гранде-до-Сул (PRR), Республиканская партия Минас-Жераис (PRM), Республиканская партия (Partido Republicano) и Демократическая партия (Partido Democrático), лейтенанты и Временный совет, совместно осуществившие Революцию 1930 г.
В отношениях с лейтенантами, помимо соперничества, Варгаса сильно беспокоила их неподготовленность к деятельности во властных структурах. Но были и некоторые исключения. Например, Жураси Магальяэс (Juraci Magalhães). Обычно лейтенанты создавали неработоспособные администрации. Именно так была охарактеризована их деятельность в январе 1932 г., за 4 месяца до революции 1932 г., лейтенантом Жоаном Кабанасом (João Cabanas), одним из руководителей движения 1924 г. и участником Революции 1930 г. в книге «Фарисеи революции» (Fariseus da revolução), написанной в феврале 1932 г., говоря о лейтенанте Жоане Алберто Линсе де Барросе (João Alberto Lins de Barros), руководившем Сан-Пауло с 1930 по 1931 г., и об остальных лейтенантах федеральных инспекторах в штатах:
«Примером является Жоао Алберто, — писал автор, — если как военный он заслуживает уважения, то, как общественный деятель, он не стоит ничего. Возглавивший важный штат Бразилии за счет необъяснимых маневров при еще невыясненных обстоятельствах, он проявил необычайную некомпетентность, создав всего за один год одну из самых трагических ситуаций в политической жизни Бразилии, породив экономический тупик (дефицит в 100 000 конто), самую вопиющую непопулярность «Октябрьской революции»… и спровоцировав в народе Сан-Пауло двусмысленные и опасные настроения. В истории Бразилии нет иного столь глубоко провального периода, как время «неопытного тенентизма (tenentismo inexperiente)».
Конфликт с революционно настроенными левыми, к которым относились многие военные и который впоследствии приобрел особую остроту, относится к самому началу деятельности Временного правительства.
22 января 1931 г. был найден план восстания профсоюзов Сантоса и Рио-де-Жанейро. Последовали аресты. Среди арестованных был молодой Карлос Ласерда (Carlos Lacerda). Аресты привели к отмене демонстрации в День трудящихся 1 мая 1931 г.
Среди наиболее известных деятелей Движения лейтенантов и революционеров 1931 г., с которыми Жетулио Варгасу было сложнее всего договориться для укрепления власти, были генерал Жозе Антонио Флорес да Кунья (José António Flores da Cunha), инспектор, а позднее губернатор Рио-Гранде-до-Сул, и экс-президент штата Минас-Жераис Антонио Карлос Рибейро де Андрада (António Carlos Ribeiro de Andrada).
Генерал Флорес да Кунья возглавлял могущественную военную полицию и Корпус Временных (Corpo de Provisórios), очень хорошо вооруженное ополчение, созданное для ведения в Сан-Пауло вооруженной борьбы для подавления Революции 1932 г. Генерал энергично вмешивался в политику других штатов и всей страны и лишь незадолго до переворота 1937 г. оставил пост губернатора штата Рио-Гранде-до-Сул и укрылся в Уругвае.
Антонио Карлос, которого в своем дневнике Варгас называет «старой лисой», возглавил Национальную конституционную ассамблею в 1933–1934 гг. и Палату Депутатов в 1934–1937 гг. Тогда (в 1937 г.) Антонио Карлосу не удалось добиться своего переизбрания председателем Палаты депутатов. Он проиграл Педро Алейшо (Pedro Aleixo), кандидату, поддерживаемому Варгасом. Антонио Карлос ушел с государственной службы, когда было установлено «Новое государство».
После провала «Коммунистической попытки» (Intentona Comunista) в 1935 г. майор Мигел Коста (Miguel Costa) был отстранен от исполнения обязанностей. Жуарес Тавора постепенно стал заниматься только административными вопросами. Жураси Магальяэнс сначала выступал в поддержку Варгаса, но не принял государственного переворота 1937 г. Он вышел из правительства штата Баия и вернулся в казармы. Карлос де Лима Кавалканти (Carlos de Lima Cavalcanti), лидер революции 1930 г. в Пернамбуко, был снят с должности губернатора после установления Нового государства. В мае 1937 г. Лима Кавалканти поддержал Антонио Карлоса в попытке переизбрания председателем Палаты депутатов.
Пока Жетулио Варгас находился у власти самыми преданными военными на протяжении всех пятнадцати лет являлись генералы Педро Аурелио Гойс Монтейро и Эурико Гаспар Дутра, военный министр в 1936–1945 г., капитан Филинто Мюллер (Filinto Müller), почти десятилетие (1933–1942) начальник полиции Рио-де-Жанейро, и полковник Жоао Алберто Линс де Баррос (João Alberto Lins de Barros).
События в Сан-Пауло достигли набольшей остроты в 1932 г., когда паулисты выступили против Временного правительства. 5 сентября начались волнения в штате Минас-Жераис, названные «делом Минас» (O caso mineiro). Там развернулась ожесточенная политическая борьба, продолжавшаяся в течение 97-дневного политического кризиса, когда решался вопрос о преемнике Олигарио Масиэла (Oligário Maciel), скончавшегося на посту губернатора Минас-Жераис.
Вице-президент штата Минас-Жераис Педро Маркес де Алмейда (Pedro Marques de Almeida), карлист, в 1931 г. вышел в отставку, чтобы занять место префекта в г. Жуиз-де-Фора. На временной основе правительство возглавил секретарь по делам внутренних территорий (Secretário do Interior) Густаво Капанема (Gustavo Capanema), впоследствии ставший министром образования и здравоохранения.
Столь напряженная ситуация вынудила Варгаса 12 декабря 1933 г. назначить еще неизвестного федерального депутата Бенедито Валадареса (Benedito Valadares) на пост федерального инспектора в Минас-Жераис. Требовалось учитывать интересы всех политических течений, оспаривавших формирование правительства штата. Именно тогда, помимо политиков из Минас-Жераис, в правительство вошли полковник Жоао Алберто и инспектор из Рио-Гранде-до-Сул Флорес да Кунья.
6 декабря Варгас сделал запись в «Дневнике» относительно «вопроса Минас-Жераис»: «в итоге каждый считает, что я должен принять решение, но если будет назначен Капанема, то в отставку подадут министры финансов и иностранных дел (Освалдо Аранья и Афранио де Мело Франко) и их заместители, а если Виржилио, то к неудовольствию большинства представителей Минас-Жераис в отставку выйдет Флорес».
12 декабря Жетулио пояснил в «Дневнике» причину назначения Бенедито Валадареса: «Почему я решил назначить Валадареса? Потому что у всех был свой кандидат, и они хотят, чтобы я пренебрег своим вкусом, так как только мне нельзя было иметь своего кандидата, хотя я и считал, что должен был его иметь. Я выбрал этого спокойного, скромного парня, с которым встретился раньше. Он и не предполагал, что станет инспектором».
Уже вскоре, 28 декабря 1933 г., Афранио де Мело Франко покинул министерство. Решением проблемы преемника Олегарио Масиела в штате Минас Жераис была достигнута политическая стабильность, а Бенедито Валадарес был у власти до 1945 г. В Минас-Жераис, Гойас и Парана наиболее стабильная политическая ситуация сохранялась на протяжении всех 15 лет правления Жетулио Варгаса. С 1930 по 1945 г. правительство штата Гойас возглавлял врач Педро Лудовико Тейшейра (Pedro Ludovico Teixeira), построивший новую столицу штата г. Гояния в 1933 г.
После серьезного кризиса, связанного с движением лейтенантов, в штате Парана после назначения Мигела Рибаса (Miguel Ribas) федеральным инспектором была достигнута стабильность. Рибас занимал эту должность с 1932 по 1945 г.
В политике Жетулио Варгас являлся приверженцем кастильизма, политического течения, основанного Жулио Пратеса де Кастильоса (Júlio Prates de Castilhos). Движение сформировалось в 1882 г. в момент основания Республиканской партии Рио-Гранде-до-Сул (PRR).
Кастильизм обладал твердым консервативным ядром, при этом делал ставку на экономическую модернизацию, поскольку основой его была промышленная и городская буржуазия. Позитивизм Огюста Конта оказал на кастильизм сильное влияние. К трем базовым принципам кастильизма относятся:
– выбор лидера, основанный на моральной чистоте, а не популярности;
– отказ в политике от партийно-политических разногласий и стремление к добродетели;
– стремление лидера к обновлению общества и руководство государством его изменением.
Идеологические корни кастильизма лежат в учении Венансио Айреса (Venâncio Aires). Как политическое течение учение сформировалось с ростом популярности Кастильоса и Республиканской партии Рио-Гранде-до-Сул. Впервые Кастильос был избран в правительство штата в 1891 г. С 1893 по 1937 г. кастильизм являлся ведущей политической силой в Рио-Гранде-до-Сул.
Вначале влияние кастильистов распространялась на местном уровне, но затем оно расширилось до национального. Пик приходился на 1930 г., когда благодаря Революции Жетулио Варгас стал президентом страны, для чего ему также была оказана поддержка тенентистами и модернистами.
Варгас являлся самым ярким и последовательным приверженцем учения Жулио Кастиоса. Новое государство стало не чем иным, как внедрением кастильизма в национальную политику.
Приверженец кастильизма Жетулио Варгас рассматривал общественную жизнь как миссию, а потому он так высказывался о своем правлении: «Общественная и политическая миссия моего правительства не являлась результатом замысла одного человека, ни соблюдением интересов группы, она определялась теми, кто сотрудничает со мной, национальными интересами и требованиями совести общества».
Личный секретарь Варгаса Луис Вергара напишет в своей книге «Я был секретарем Жетулио»: «В 1951 г., когда он [Варгас] вернулся в правительство, там было громадное число лишних людей. Говорили, что их станет больше двухсот. Это не нравилось президенту. Если возникала необходимость нанять на службу еще одного, Варгас возражал, приговаривая: — Зачем нам еще один чиновник, у нас их и так много!».
В отношении государственных финансов, говоря о какой-то незначительной сумме, оставшейся после исполнения бюджета, Луис Вергара писал, что «никакие расходы не производились без согласия и разрешения Варгаса. — Это не мои деньги, говорил Жетулио. — Это деньги казначейства. Прикажите вернуть их назад». Вергара привел свидетельство писателя Менотти Дель Пичиа (Menotti Del Picchia): «После краткой беседы (с Жетулио), он был озадачен тем, что не смог сложить определенного мнения, но почувствовал, что Жетулио вполне нарисовал для себя его портрет. Более всего Пичиа был впечатлен глазами Варгаса. Казалось, Жетулио видел все и вблизи, и вдали. Он обладал периферийным зрением мухи, но мог видеть и на большие расстояния».
Одним из примеров обращения Жетулио с людьми стало описание встречи с кардиналом Эуженио Пачелли (Eugênio Pacelli), будущим Папой Пием XII, во время визита в Рио-де-Жанейро: «Стройный, ловкий, интеллигентный, воспитанный и сдержанный. У него фигура современного аскета, а сам он отличается от дружелюбного типа своих коллег».
Однако Жозино Мораэс (Josino Moraes) дал Варгасу весьма негативную характеристику, подчеркнув его неуверенность в себе, диктаторский характер и фамильную склонность к насилию.
Придя к власти в результате военного переворота и установив диктатуру, Жетулио Варгас получил практически неограниченные полномочия и, пользуясь этим, начал проводить политику модернизации страны. Так, например, он создал новые министерства: министерство труда, промышленности и торговли, министерство образования и здравоохранения, а также назначал федеральных инспекторов. На практике значительная часть политической автономии штатов перешла к президенту страны.
Варгас продолжил политику валоризации кофе и создал Национальный совет по кофе и Институт какао, выполнив таким образом требования кофейных олигархов. Им было инициировано принятие Закона о профсоюзах, через Палату депутатов связавшим их с президентом страны.
Варгас стремился приобрести поддержку народных масс. Он уделял серьезное внимание развитию трудового законодательства. В 1941 г. был принят Трудовой кодекс (Consolidação das Leis do Trabalho), многие положения которого действуют до сих пор.
В 1931 г. была отменена Конституция 1891 г., что вызвало недовольство оппозиции, прежде всего кофейных олигархий и среднего класса Сан-Пауло.
Утрата штатами автономии при назначении инспекторов вызывала еще большее недовольство. Варгас осознал ошибку и попробовал назначить инспектором представителя кофейной олигархии Сан-Пауло. Этот шаг не имел положительного результата, так как в штате уже назрело антиправительственное вооруженное восстание.
23 мая были убиты 4 студента: Мартинс, Мирагайа, Драузио и Камарго. Событие вызвало волнения в различных группах общества Сан-Пауло. 9 июля началась революция. Ее возглавила элита Республиканской партии Сан-Пауло, которой за счет пропаганды удалось приобрести поддержку различных слоев общества штата. Жетулио Варгас был назван жестоким фашистским диктатором.
При подавлении восстания в Сан-Пауло Варгас столкнулся с серьезными трудностями в кругах военных, поскольку некоторые генералы отказались от участия в боевых действиях. Осознавая недостаточную поддержку у командования армии, Варгас решительно порвал с тенентистами, не пользовавшимися уважением законопослушных офицеров. 3 октября 1932 г., несмотря на кризис в войсках и вопреки ему, Жетулио удалось противостоять восстанию.
Паулистов поддержали войска разных штатов: Рио-де-Жанейро, Минас-Жераис, Рио-Гранде-до-Сул, но Жетулио Варгас действовал быстрее и смог разрушить альянс революционеров.
Восставшие войска, оказавшиеся в изоляции, стали уязвимы, а план быстрого захвата Рио-де-Жанейро превратился в безнадежную попытку защитить территорию штата. Сан-Пауло не получил поддержки военных ни одного из штатов, кроме небольшого контингента из Мато-Гроссо под командованием Бертолдо Клинжера (Bertoldo Clinger). Паулисты во главе с Изидоро Диасом Лопесом (Isidoro Dias Lopes) оказались в изоляции. 28 сентября восставшие сдались.
18 ноября 1933 г. Варгас был награжден Большим Крестом Военного Ордена Башни и Меча Доблести, Верности и Заслуг — высшим и древнейшим португальским орденом, основанным в 1459 г. королем Афонсо V.
В том же 1933 г. Варгас провел аудит внешнего долга Бразилии, который спустя 10 лет по договоренности с кредиторами был уменьшен на 60%.
Но, даже одержав победу, Варгас выполнил отдельные требования республиканцев. 16 июля 1934 г. Конституционная ассамблея приняла новую конституцию Бразилии, содержавшую положения о тайном голосовании, обязательном начальном образовании, избирательном праве женщин и положения о труде. Введение тайного голосования означало отмену голосования открытого, применявшегося в Старой республике и использовавшегося полковниками для контроля голосов.
Новая конституция также определяла, что президент страны должен избираться не прямым голосованием, а членами Конституционной ассамблеи. Жетулио Варгас одержал победу.
В этот период два течения стали оказывать сильное слияние на бразильское общество. С одной стороны, правые основали Бразильское интегралистское действие (Ação Integralista Brasileira — AIB), вдохновленное фашизмом и выступавшее за корпоративное государство. Левые образовали Национальный освободительный альянс (Aliança Nacional Libertadora — ANL), исповедовавший коммунистическую идеологию.
Бразильское интегралистское действие — AIB являлось бразильским националистическим профашистским движением. Основателем его является Плинио Салгадо (Plínio Salgado), политик, философ, писатель-модернист, участник Недели современного искусства в Сан-Пауло (1922).
Салгадо разработал концепцию AIB совместно с Исследовательским обществом Сан-Пауло в группе анализа общих проблем нации. В итоге в 1932 г. AIB было создано. Интегралистское движение восприняло некоторые черты европейских политических движений того времени, особенно итальянского фашизма, но дистанцировалось от нацизма, поскольку даже сам Салгадо не поддерживал расовой теории. Тем не менее, несмотря на девиз «Союз всех рас и всех народов», члены AIB придерживались антисемитских взглядов.
Бразильский интегрализм черпал вдохновение в традиционалистском движении Португалии, лузитанском интегрализме, действовавшем в период 1914–1932 гг. Он выступал против установления в Португалии республиканского правления, а также против Нового государства Антонио де Оливейры Салазара (Antônio de Oliveira Salazar), Конституционной монархии и либерализма.
Символика AIB включала флаг с белым диском на голубом фоне с литерой сигма «Σ» (т.е. сумма) в центре. Интегралистов также называли «зелеными рубашками» из-за формы, которую они носили. За крикливость их прозвали «зелеными курицами».
AIB, как и другие политические партии, было запрещено после провозглашения в Бразилии «Нового государства» 10 ноября 1937 г.
Национальный освободительный альянс (Aliança Nacional Libertadora — ANL) — левый фронт, в который входили различные организации антиимпериалистического и антиинтегралистского характера: коммунисты, частично лейтенанты, рабочие и левая интеллигенция. Организация пользовалась поддержкой Бразильской коммунистической партии.
В начале 1930-х гг. в разных странах появились народные фронты, представлявшие различные политические течения, которые чувствовали необходимость объединения действий, чтобы противостоять распространению нацизма и фашизма.
В Бразилии в порядке реакции на рост Бразильского интегралистского действия (AIB) сформировались антифашистские силы, объединявшие коммунистов, социалистов, участников движения тенентистов, неудовлетворенных сближением правительства Варгаса с олигархическими группами, отстраненными от власти в 1930 г.
Во второй половине 1934 г. небольшое число представителей интеллигенции и военных стали собираться в Рио-де-Жанейро для создания политической организации, способной оказать поддержку борьбе народных масс на национальном уровне. На этих собраниях родился Национальный освободительный альянс — ANL, чей манифест был оглашен в Федеральной палате в январе 1935 г.
В феврале того же года была распространена программа организации, важнейшими положениями которой являлось требование приостановить выплату внешней задолженности страны, национализировать иностранные предприятия, провести аграрную реформу и обеспечить защиту мелких и средних предпринимателей, гарантировать широкие демократические свободы и сформировать народное правительство.
В марте было учреждено Национальное правление ANL, а в конце месяца на торжественном многотысячном митинге было официально объявлено о создании ANL. Манифест ANL был оглашен студентом Карлосом Ласердой, ставшим впоследствии решительным противником коммунизма. Почетным председателем был провозглашен Луис Карлос Престес, находившийся в эмиграции в СССР и к тому времени присоединившийся к компартии. Он имел высокий авторитет благодаря роли его имени в Колонне, пытавшейся десятилетием ранее сместить правительство военным путем. В период своего расцвета ANL насчитывал до 1 млн. членов.
Считается, что в течение нескольких последующих месяцев десятки тысяч человек присоединились к ANL, хотя их точное число установить невозможно.
В апреле 1935 г. Престес тайно вернулся в Бразилию. Он убедил руководство Коминтерна в необходимости осуществить в Бразилии вооруженное восстание для создания революционного правительства. Также по линии Коминтерна с ним прибыла немецкая коммунистка Ольга Бенарио (Olga Benário).
По мере развития ANL в Бразилии нарастало политическое напряжение. Все более частыми становились уличные столкновения между коммунистами и интегралистами. 5 июля ANL организовал многолюдные манифестации, чтобы отметить годовщину выступлений лейтенантов 1922–1924 гг. Тогда, вопреки желанию многих руководителей ANL, был оглашен манифест Престеса, в котором содержался призыв к свержению правительства Варгаса и передаче власти в руки ANL. Варгас воспользовался Законом о национальной безопасности, принятым в апреле 1935 г., и потребовал ликвидации организации.
В подполье ANL не мог проводить митинги и манифестации и утратил контакт с народными массами. В организации продолжали работать коммунисты и лейтенанты, готовые к восстанию для свержения правительства.
В ноябре 1935 г. в г. Натал, штат Рио-Гранде-до-Норте, произошло восстание военных, участников ANL. Вслед за событиями в Натале, получившими народную поддержку, когда город был захвачен восставшими на четыре дня, произошли восстания в Ресифе и в Рио-де-Жанейро.
У федерального правительства не возникло затруднений в борьбе с восставшими. Практически немедленно начались репрессии против различных оппозиционных групп, действовавших в стране, которые могли иметь связи с ANL. В итоге репрессий ANL был разгромлен.
Несмотря на провал, восстания заложили основы для слома режима. Тем временем Конгресс одобрил серию мер в защиту действующей власти, а армия получила практически неограниченные полномочия для репрессий. Все это завершилось государственным переворотом 10 ноября 1937 г, в результате которого был закрыт Национальный конгресс, отменены выборы, а Варгас утвердился у власти. Так в Бразилии была установлена диктатура, названная Новым государством (Estado Novo), продлившаяся до 1945 г.
После провозглашения Нового государства в Бразилии начался период Третьей республики. Новое государство характеризуется жесткой централизацией власти, национализмом, антикоммунизмом и авторитаризмом. Варгас укрепил личную власть после принятия конституции 1937 г. В народе этот Основной закон прозвали «Польским», поскольку он был подготовлен на основе полуфашистской модели польской конституции 1935 г.
Бразильская конституция устанавливала авторитарное правление, отвечавшее интересам политических групп сторонников Варгаса. Федерализм, гарантированный конституцией 1934 г., послужил обеспечением интересов местных коррумпированных влиятельных кругов, удаленных от власти в 1930 г. Существовала общая надежда на то, что кандидат от Сан-Пауло сможет одержать победу на выборах 1938 г., но выборы не состоялись.
Правящие круги юга страны, представлявшие животноводческую элиту, были более всего связаны с американским капиталом. Они стремились не допустить к власти паулистов, находившихся под сильным британским влиянием. Таким образом, переворот 10 ноября 1937 г. более всего был направлен против Сан-Пауло, а отмена выборов 1938 г. ослабила все сельскохозяйственные олигархии.
Лейтенанты, участники движения тенентистов могли быть как коммунистами, так и фашистами. Их объединял анти-либерализм, поскольку они защищали централизацию власти и социальные реформы.
Католическая церковь и национальная буржуазия Бразилии оказывали серьезное давление на государство для введения «католического синдикализма» вместо синдикализма традиционного.
Годом спустя после принятия конституции 1937 г. правительство национализировало бразильские нефтяные месторождения, которые являлись целью международных нефтяных компаний «Шелл» и «Стэндард Ойл», заинтересованных в покупке потенциально нефтеносных районов. Именно тогда был сделан первый шаг в направлении создания государственной нефтяной компании «Петробраз», организованной в 1951 г.
Из-за Второй мировой войны Бразилия приостановила строительство нефтеперерабатывающих предприятий, при этом США не проявили негативной реакции, так как в тот момент считали гораздо более важным общее сближение с Бразилией. В результате американцы получили право создания военной базы в г. Натале и добились участия Бразильского экспедиционного корпуса в боевых действиях 5-й армии США в Италии в 1944–1945 гг.
Накануне войны США отдавали себе отчет в том, что Бразилия искала сближения с Германией для финансирования крупных промышленных проектов, например, для создания бразильской металлургии при участии группы «Крупп».
США также имели подозрения о территориальных интересах Гитлера в Бразилии. На юге страны к 1940-м гг. проживало около 1 млн. немцев, в большинстве школ этого региона преподавание велось только на немецком языке. Корни лежат в исторической сфере, но, разрабатывая планы глобального господства, Гитлер думал не только о Европе, но и о Латинской Америке и, в частности, о Бразилии.
Варгаса обвиняли в двойной игре с Германией и Соединенными Штатами. Однако, с Германией Бразилия поддерживала торговые и дипломатические отношения, а с США еще и политические.
В 1933 г. Франклина Рузвельта американцы называли «коммунистом» за проведение социально направленной политики. В то же самое время бразильцы называли Варгаса «фашистом» за создание трудового законодательства и избирательного права. При этом Ф. Рузвельт говорил, что у программы экономических и социальных реформ в США («новый курс», New Deal) «было два создателя — он и Варгас».
Вступление Бразилии во Вторую мировую войну на стороне союзников не было обусловлено идеологическими причинами, но меньшими рисками для суверенитета страны в рамках националистического проекта, начавшегося во время Революции 1930 г.
Новое государство некоторые считают предшественником военной диктатуры, установленной в Бразилии в результате переворота 1964 г.
30 сентября 1937 г., в преддверии президентских выборов, назначенных на январь 1938 г., правительство Варгаса распространило слухи о плане коммунистов захватить власть в стране. Этот план стал известен как План Куна (Plano Cohen), созданный для военных в учебных целях. Позднее выяснилось, что этот план был фальшивкой. Он был разработан сторонником интегрализма Олимпио Моураном Фильо (Olímpio Mourão Filho), который позднее стал инициатором переворота 1964 г. 1 октября 1937 г. Национальный конгресс объявил в стране военное положение.
19 октября 1937 г. губернатор штата Рио-Гранде-до-Сул Флорес да Кунья (Flores da Cunha), утративший контроль над военной бригадой, которая по приказу Жетулио Варгаса была переподчинена бразильской армии, и окруженный войсками под командованием генерала Гойса Монтейро, оставил пост губернатора и укрылся в Уругвае.
30 ноября 1937 г. генерал Гоэс Монтейро, начальник Главного штаба бразильской армии, объявил по радио в программе «Час Бразилии» (Hora do Brasil) о том, что был найден план, целью которого являлось свержение президента Жетулио Варгаса. По словам генерала, план был разработан при участии Бразильской компартии и международных коммунистических организаций. Название «План Куна» было дано в честь коммунистического лидера Белу Куна, руководившего Венгрией в марте – июле 1919 г. Варгас приказал армии окружить здание Национального конгресса в Рио-де-Жанейро, а вечером того же дня в своем обращении к нации Президент объявил о принятии новой Конституции.
Интегралисты отрицают свое участие в установлении Нового государства, обвиняя генерала Гойса Монтейро в создании и распространении Плана Куна.
Выступая по радио с Воззванием к нации, Жетулио Варгас заявил, что целью Нового государства являлась «настройка политического организма применительно к экономическим потребностям страны».
Новое государство обеспечивало вмешательство государства в экономическую деятельность. «Необходимость создает закон, — утверждал Варгас. — Насколько более сложной становится жизнь в нынешний момент, настолько должно возрасти вмешательство государства в сферу частной деятельности».
Именно так режим понимал политическую организацию страны и участие граждан в политической жизни. По словам Варгаса, «богатство каждого, культура, радость не являются исключительно личным достоянием. Они представляют собой резервы общественной жизнеспособности, которые должны использоваться для укрепления деятельности государства».
По мнению адмирала Эрнани до Амарала Пейшото (Hernâni do Amaral Peixoto), Новое государство не являлось личным проектом Варгаса, но было разработано военными в борьбе против переворота. «Новое государство было бы создано с Жетулио, без Жетулио, против Жетулио», — говорили они.
Конституция 1937 г. предполагала созыв Законодательной ассамблеи и проведение плебисцита, чего, однако, сделано не было. Выборы не проводились, но судебная власть сохранила автономию.
В преамбуле Конституции 1937 г. было обосновано создание Нового государства с учетом возможной гражданской войны.
2 декабря 1937 г. указом № 37 были запрещены политические партии. Новое государство выступило против проявления любой региональной самостоятельности. «У нас нет региональных проблем, — говорил Варгас в 1939 г., — Все наши проблемы имеют общенациональный характер и волнуют всю Бразилию».
На протяжении всего периода Нового государства правительство сохраняло стабильность. Единственным выступлением стало восстание интегралистов 8 мая 1938 г. Тогда ими было совершено нападение на плохо защищенный Дворец Гуанабара. Это заставило Варгаса создать силы обеспечения личной безопасности, названную в народе «Черной гвардией» (Guarda negra).
Термин «Черная гвардия» уходит во времена отмены рабства в Бразилии — 1888 г. Тогда группа освобожденных рабов создала формирование, призванное охранять только что приобретенную свободу, а также в знак благодарности обеспечить безопасность Принцессы Изабел, подписавшей Закон об отмене рабства.
В интервью журналу «Глобо» Варгас изложил свою версию восстания интегралистов: «Прежде всего, надо пояснить, что восстание интегралистов 1938 г. было организовано немецким посольством. Бразильцев использовали просто как инструмент для выполнения плана, предусматривавшего передачу страны в руки немецкого правительства. Естественно, без помощи немецких агентов им никогда не удалось бы это осуществить, так как у них не было ни опыта, ни храбрости».
Есть версия, согласно которой восстание интегралистов было спровоцировано самим Варгасом, понимавшим, что интегралисты имели шансы одержать победу на выборах, но выборы в итоге были отменены.
 
Немцы в Бразилии
 
В результате первой волны иммиграции немцев Бразилию в XIX в. (с 1818 г.) были созданы немецкие поселения, разбросанные по всей стране, но больше всего их было на юге. К 1920-м гг. в Бразилии проживало третье поколение потомков первых немецких переселенцев. Немцы привнесли заметные перемены в жизнь южноамериканской страны.
Нацистская Германия вела в Бразилии интенсивную пропаганду в период между 1930 и 1945 г. Первые признаки нацистского влияния отмечались задолго до начала Второй мировой войны, когда «Нацистская партия за рубежом» проводила международные выставки для распространения нацистских и фашистских идей.
В 1920-е и 1930-е гг. тысячи немцев мигрировали в Бразилию. Причины массового переселения лежали прежде всего в социально-экономическом положении в Веймарской Германии и итогах Первой мировой войны. В ту эпоху в Бразилии шло интенсивное промышленное развитие, прежде всего в Сан-Пауло и Рио-де-Жанейро. Спрос на квалифицированных специалистов находился на высоком уровне. Новые немецкие мигранты имели более тесные связи с Германией, чем те, кто прибыл в Бразилию в XIX в. Первых называли Reichsdeutsche (немцы из Рейха), а вторых — Volksdeutsche (немцы из народа).
К середине 1930-х гг. в Бразилии проживало уже 1,5 млн. немцев, из них 600 тыс. в штате Рио-Гранде-до-Сул и 220 тыс. в штате Санта-Катарина. В 1940 г. немецкое население Санта-Катарины составляло 22,34%, а в штате Рио-Гранде-до-Сул — 19,3% жителей.
Немецкая община Бразилии поддерживала свои традиции, культуру, язык. На немецком выходили газеты и осуществлялось преподавание во многих начальных и средних школах. Перепись населения 1940 г. показала, что 640 тыс. человек пользовались немецким языком в обиходе. До сих пор на юге Бразилии многие слабо владеют португальским языком и предпочитающих говорить по-немецки.
К 1940-м гг. приверженцы нацизма составляли около 5% немецкого населения и жили в 17 штатах Бразилии. Большинство нацистов, членов НСДАП, жили в штатах Сан-Пауло (785 человек), Санта-Катарина (528) и Рио-Гранде-до-Сул (447).
В штате Минас-Жераис в течение непродолжительного времени существовала нацистская группировка под названием «Октябрьский легион» (Legião de Outubro). Ее деятельность предусматривала в том числе поддержку правительства Варгаса, поскольку многие участники в прошлом являлись членами Республиканской партии Минас-Жераис.
Больше всего нацистов было среди городских предпринимателей. Нацисты присутствовали в храмах, больницах и т.д., оказывали влияние на важнейшие сегменты немецкого сообщества. Школы были основой для распространения нацистских идей. Бразильская система образования находилась в стадии формирования, поэтому правительство не уделяло ей должного внимания, и образовательный процесс осуществлялся по решению родителей и администрации каждой отдельной школы.
После прихода нацизма к власти в Германии, в Бразилии было 1260 немецких школ, в которых училось более 50 000 детей. Немецкое правительство выделяло значительные средства школам Латинской Америки. В 1937 г. их объем составил 4 млн. марок.
Начиная с 1933 г. в некоторых школах можно было увидеть нацистский штандарт и портрет Гитлера. В некоторых школах работали учителя, специально приехавшие из Германии.
В Бразилии никогда не существовало официальной нацистской партии, но многие, как их называют, тевтоно-бразильцы являлись членами бразильской секции нацистской партии Германии. Бразильская ячейка нацистов стала самой крупной за пределами Германии. В нее входило 2822 члена. Некоторые из них являлись членами немецкой общины в Бразилии.
Членами нацистской партии могли быть только уроженцы Германии, а немцы, рожденные в Бразилии, действовали лишь как симпатизанты. Такая неформальная организация активно работала в Бразилии в период между 1928 и 1938 г. Правительство Бразилии, возглавляемое Жетулио Варгасом, не имело к ней претензий.
Деятельность нацистов в Бразилии не вызывала беспокойства у правительства Варгаса, оно было озабочено «красной угрозой» в лице сторонников коммунистических убеждений, Коминтерна.
Правительства Варгаса и Гитлера разрабатывали совместную политику для борьбы с коммунизмом, в том числе осуществлялся обмен информацией между секретными службами двух стран. Именно это «сотрудничество» вызвало высылку из Бразилии в Германию евреев-коммунистов, в том числе соратницы и жены Престеса Ольги Бенарио, казненной нацистами с помощью отравляющих веществ 23 апреля 1942 г. в «экспериментальной клинике» (концлагере) г. Бернбург.
После установления Нового государства нацистская партия так же, как и другие иностранные политические образования, перешла на нелегальное положение.
Еще в XIX в. в Бразилии существовали спортивные, культурные и экономические ассоциации, исповедовавшие взгляды тевтоно-бразильского сообщества. Во времена Веймарской республики (1919–1933) они не пользовались большим авторитетом, но приобрели новое дыхание после прихода нацизма к власти в Германии.
В 1928 г. в г. Тимбо (Timbó), штат Санта-Катарина, была создана бразильская секция нацистской партии. Тогда в Бразилии проживало 100 тыс. немецких переселенцев и около 1 млн. немцев, родившихся в Бразилии. Тем не менее, Германию не интересовало участие в бразильских выборах, и нацистская партия не была зарегистрирована в электоральной юстиции (Justiça Eleitoral). По словам посла Германии в Бразилии Карла Риттера (Karl Ritter), имелись ясные указания о том, что партия не должна вмешиваться во внутренние дела Бразилии.
В 1937 г. губернатор штата Рио-Гранде-до-Сул участвовал в нацистском фестивале в Порто-Алегре, где заявил, что немцы «являются очень важным компонентом бразильского народа».
Сын президента Варгаса Лутеро Варгас (Lutero Vargas) женился на немке, что стало поводом для обмена посланиями между Бразилией и Германией и стало символом «сердечных отношений» между двумя странами.
В ноябре 1937 г. по случаю смены немецкого посла в Рио-де-Жанейро Варгас и Гитлер обменялись письмами. Варгас назвал Гитлера «большим и хорошим другом» и добавил, что намерен «постоянно поддерживать и укреплять отношения дружбы». Эти слова были написаны за несколько месяцев до запрета нацистской партии в Бразилии, что свидетельствует о разрыве отношений между двумя режимами лишь в самый последний момент.
В действительности события развивались по иному сценарию. После провозглашения Нового государства Жетулио Варгас заявил, что «между Германией и Бразилией нет политических противоречий, и невозможно представить, что они могут возникнуть в будущем».
Однако вскоре между Риттером и правительством Варгаса возникли разногласия по поводу создания в Бразилии нацистской партии во главе с культурным атташе посольства Германии Хансом Меннингом фон Косселем (Hans Menning von Cossel) и активной немецкой общиной на юге Бразилии.
После роспуска всех политических партий в Бразилии правительство разработало строгие меры, направленные против нацистских агентов, что в феврале следующего года привело к аресту Эрнста Дорша (Ernst Dorsch), вызвав конфликт между Риттером и бразильским МИДом.
Эрнст Дорш и Отто Шинке (Otto Schinke) являлись нацистскими лидерами в штатах Санта-Катарина и Рио-Гранде-до-Сул.
Утверждают, что внешняя политика Жетулио Варгаса была «прагматически равноудаленной», поскольку Бразилия стремилась развивать отношения как с Соединенными Штатами, так и с нацистской Германией. Такая игра была интересна для Бразилии, поскольку и США, и Германия являлись крупными покупателями бразильских товаров, прежде всего сырья, а Бразилия была импортером промышленной продукции из обеих стран.
Период «прагматической равноудаленности» можно разделить на три этапа: равноудаленность возможная — 1935–37, сложная — 1938–39 и разорванная — 1939–41. После начала войны в Европе США осознали необходимость гарантировать союз, в том числе военный, со странами Латинской Америки, прежде всего с Бразилией.
Сторонником развития отношений с США в бразильском правительстве являлся Освалдо Аранья, а генералы Эурико Дутра и Гоэс Монтейро симпатизировали Германии. Заявив о вступлении в войну на стороне союзников, Варгас оказался в непростой ситуации, т.к. его правительство являлось диктатурой, во многом схожей с режимами стран Оси. При этом Бразилия выступала на стороне стран либеральной демократии. Этот парадокс стал одной из причин завершения диктатуры Варгаса в 1945 г.
Одним из стратегических планов Гитлера в отношении Бразилии являлось отделение региона Юга, где предполагалось создать Новую Германию. Еще в 1911 г. в Лейпциге была опубликована работа «Великая Германия, задачи на ХХ в.», в которой говорилось о возможности разделения территории Латинской Америки между великими державами, где для Германии предназначалась территория с субтропическим климатом, омываемая Атлантическим океаном. «Южная Америка обеспечит нам в зоне с умеренным климатом пространство для освоения, где наши эмигранты сохранят свой язык и автономию. Мы потребуем, чтобы немецкий изучался в школах, как второй язык. Юг Бразилии, Парагвай и Уругвай — это страны с немецкой культурой. Для них немецкий станет национальным языком», — говорилось в работе.
Гитлер заявлял: «Мы создадим в Бразилии новую Германию. Там мы найдем все необходимое».
 
II Мировая война
 
До 1942 г. острословы поговаривали: «Скорее змея закурит трубку, чем Бразилия вступит в войну!». Но змея «закурила». Бразилия вступила во Вторую мировую войну, а в память об остроте родилась эмблема Бразильского экспедиционного корпуса, принявшего участие в боях за освобождение Италии от немецких нацистов и итальянских фашистов. На эмблеме змея курит трубку.
Когда в 1939 г. нацистская Германия развязала войну в Европе, превратившуюся впоследствии во Вторую мировую, Бразилия и не помышляла об участии в военных действиях. Больше того, страна заняла нейтральную позицию, стремясь остаться в стороне от конфликта мировых сверхдержав.
Тем не менее, в начале 1942 г. Бразилии пришлось отказаться от своей нейтральной позиции. Под давлением США, вынудивших предоставить им возможность разместить авиабазы на островах Фернандо-де-Норонья, на Северо-востоке и Севере Бразилии. В случае отказа американцы намеревались провести военную операцию для захвата соответствующих бразильских территорий. Американское командование имело соответствующие разработанные боевые планы.
Для обеспечения морской изоляции противника подводные лодки нацистских «Кригсмарине» и фашистских Королевских военно-морских сил Италии начали в Северной Атлантике торпедные атаки против торговых судов. Их действия продолжились в Атлантике Южной. Стояла задача прервать морское сообщение Бразилии с США, Великобританией и СССР.
План предусматривал операции нацистских подводных лодок у берегов Бразилии, в том числе с целью запугать правительство этой страны и вынудить его сохранить нейтралитет. Нацистские агенты и участники пронацистских движений, которых в Бразилии называли «Пятой колонной», распространяли слухи о том, что торпедные атаки против бразильских судов осуществлялись американскими подводными лодками, что не соответствовало действительности.
В ходе операции 21 немецкая и 2 итальянские подводные лодки потопили 36 бразильских торговых судна. Погибли 1074 человек, а еще 1691 человек получили ранения.
Это вызвало широкую волну возмущений, участники которых требовали от правительства объявить войну странам «Оси», что и было сделано в конце августа 1942 г. Пассивное поведение правительства Бразилии привело к росту требований об отправке в Европу бразильских войск. Тому способствовало и положение на Восточном фронте, и успехи советских войск в битве под Сталинградом.
Знаменитый бразильский поэт Иван Жункейра (Ivan Junqueira) рассказывал, что в самый трудный период Сталинградской битвы каждый информационный выпуск радио «Эссо» в Рио-де-Жанейро заканчивался фразой «Сталинград сопротивляется». Это было исключительно важно и вызывало оптимизм и веру в победу над нацизмом у всех бразильцев.
Однако лишь спустя два года, 2 июля 1944 г., в направлении итальянского театра военных действий был отправлен первый транспорт Бразильского экспедиционного корпуса.
Бразильский экспедиционный корпус насчитывал 25 834 человек. В период формирования им командовал генерал Зенóбио да Коста. Генерал Жоао Батиста Маскареньяс де Мораис возглавил его уже в Италии, когда подготовка бразильских войск была завершена.
Тем не менее, перед вступлением в активные боевые действия для бразильских военных были проведены учения. Их необходимость была вызвана недостаточной подготовленностью соединения к ведению боевых действий в условиях Второй мировой войны. Кроме того, прибыл еще далеко не весь личный состав и техника.
Вооруженные силы Бразилии в течение долгого времени не принимали участия в боевых действиях. Техника и вооружение были устаревшими. В армии господствовала философия элитарности, необходимая для проведения операций по подавлению внутренних выступлений в Бразилии. Именно это затрудняло внедрение философии «боевых действий», что бразильское военное командование стремилось осуществить еще в 10–20-е годы ХХ в., пригласив французскую военную миссию.
Организационно Бразильский экспедиционный корпус был объединен в три полка, из которых была сформирована дивизия. В современной терминологии такая структура называется бригадой. Основой дивизии стали 6-й полк гарнизона Касапава (штат Сан-Пауло), первый полк гарнизона Рио-де-Жанейро и 11-й полк гарнизона г. Сан-Жоан-дель-Рей. В состав дивизии входили также девять стрелковых рот, полк артиллерии, батальон инженерных войск и военно-медицинский батальон. Кроме того, были приданы войска поддержки. Эскадрон кавалерии обеспечивал разведывательные операции.
Первая бразильская дивизия вошла в состав IV американского армейского корпуса генерала Уиллиса Криттенбергера (Willis D. Crittenberger) V армии США под командованием генерала Марка Кларка (Mark W. Clark) в составе XV группы Союзных Войск.
Первый этап боевых действий Бразильского экспедиционного корпуса в Италии начался в середине сентября 1944 г. 6-й полк вступил во взаимодействие с 371-м афроамериканским полком и другими более мелкими подразделениями армии США. Прежде всего подразделениями поддержки американской 1-й бронедивизии. В долине р. Серкьо был освобожден город Лукка, а также селения Массароза, Камайоре, Монте Прано и значительная часть района Галликано-Барга. Но были отмечены и первые неудачи.
В дальнейшем после доукомплектования дивизии ее действия были перенесены на восточный фланг V армии США. Задачей было выбить из южных Апеннин немецкие войска, артиллерийским огнем затруднявшие продвижение союзников на главном направлении итальянского фронта, находившемся в ответственности VIII армии Британии, в Центральной Италии на побережье Адриатического моря.
После этого начался второй, наиболее продолжительный этап боевых действий Бразильского экспедиционного корпуса. Главной задачей был захват хорошо укрепленных населенных пунктов Монте-Кастелло, Бельведере, а также других горных позиций в пригородах. В ноябре – декабре было предпринято несколько неудачных наступлений. После этого стало понятно, что выполнить задачу можно лишь организовав атаку с двух направлений одновременно: на Бельведере, Делла Торраккья, Монте-Кастелло и Кастелнуово ди Вергато. Это задание сильно беспокоило бразильское командование, так как не могло быть выполнено менее, чем за неделю.
Суровой зимой 1944–1945 гг. на Апеннинском полуострове бразильские войска впервые столкнулись с низкими температурами. Враг не предпринимал активных действий, но часто организовывал перестрелки, чтобы ослабить сопротивление и подорвать моральный дух бразильских бойцов. Также проверялись слабые места обороны для организации возможного контрнаступления. Однако обстоятельства вынудили противника начать его в другом районе — в зоне ответственности 92-й дивизии США.
С февраля по середину марта 1945 г. бразильцами совместно с 10-й горной дивизией США была реализована операция «Анкор». В результате были заняты населенные пункты Монте-Кастелло и Кастелнуово. Американские войска захватили селения Бельведере и Делла Торраккиа. Успех операции обеспечил проведение решительного весеннего наступления в направлении Болоньи.
В первую неделю апреля весеннее наступление вступило в свою заключительную фазу для обеспечения завершения захвата Готской линии, создававшей серьезное препятствие на пути продвижения союзных сил в направлении Центральной Европы. Нацисты ошибочно приняли наступление бразильских войск за направление главного удара, что обеспечило прорыв их обороны войсками 10-й горной дивизии США.
В итоге боев с превосходящими силами противника войска Бразильского экспедиционного корпуса одержали победу над 4 дивизиями. Им сдались в плен остатки войск двух немецких дивизий и двух итальянских, что не позволило использовать эти соединения в боевых действиях против V армии США в Лигурии.
Взятие Берлина войсками Советской армии, капитуляция Германии обеспечили условия для завершения боевых действий на итальянском фронте.
В ходе заключительного наступления бразильские войска вошли в Турин, а 2 мая в г. Суза соединились с французскими войсками на франко-итальянской границе.
239 дней Бразильский экспедиционный корпус вел военные действия. Бразильская дивизия сражалась против девяти немецких и трех итальянских дивизий. Потери бразильских войск составили 454 человека убитыми, 2064 ранеными, 35 человек попали в плен.
Совместно с союзными силами бразильские войска участвовали во взятии в плен 148-й немецкой дивизии, оказавшейся единственным соединением на итальянском фронте, сдавшимся в плен в полном составе. С начала оккупации Сицилии в 1943 г. до весеннего наступления апреля 1945 г. всем немецким соединениям, несмотря на потери, удавалось выйти из окружений через северную границу Италии.
Во время взятия Монтезе бразильцы обнаружили свежую могилу, в которой были захоронены трое бразильских солдат. Они осуществляли патрулирование местности, наткнулись на немецкие силы и предпочли плену смерть в неравном бою. Их имена Ардиндо Лусио да Силва, Жералдо Баэта да Круз и Жералдо Родригес де Соуза. Немцы похоронили их и поставили на могиле доску с надписью: «Drei Brasilianischen Helden» («Троим бразильским героям»).
Боевые действия Бразильского экспедиционного корпуса в Италии были столь успешными, что американское командование настаивало, чтобы он остался в Европе совместно с оккупационными силами союзников. Эта идея не нашла поддержки ни у бразильского командования, ни у общественности.
Важным является то, что Бразильский экспедиционный корпус представляет собой особый пример в истории Второй мировой войны. Он не имел отношения к колониальным армиям, как в случае с британскими индийскими войсками, не входил в состав войск Британского Содружества, как войска Канады, Новой Зеландии или ЮАР. Его статус был иным, нежели статус польских или французских соединений, частей или подразделений. Это были войска суверенного, независимого государства, которое добровольно направило их для ведения боевых действий.
После возвращения в Бразилию Экспедиционный корпус был распущен, хотя мог бы использоваться для дальнейшего реформирования бразильской армии.
Уже в октябре 1945 г. родились первые ассоциации бойцов Бразильского экспедиционного корпуса. Это были добровольные объединения, не пользовавшиеся поддержкой официальных органов власти. Однако значение их возросло с 1946 по 1950 г. в связи с противостоянием в бразильской внутренней политике различных политических групп.
Тем не менее, Ассоциация ветеранов Бразильского экспедиционного корпуса приобрела важный статус лишь в 1988 г., когда наряду с пенсиями ветеранам был предложен целый комплекс социальных услуг. В районе Бенфика г. Рио-де-Жанейро для нуждающихся в улучшении жилищных условий было выстроено жилье.
В составе Бразильского экспедиционного корпуса в боевых действиях принимали участие такие известные люди, как экономист Сэлсо Фуртадо, министр внутренних дел Бразилии в 1967–1969 гг. Албукерке Лима, знаменитая писательница Кларисе Лиспектор, Президент Бразилии в 1964–1967 гг. Умберто Кастело Бранко, Национальный председатель Бразильской коммунистической партии в 1987–2001 гг. Саломао Малина и многие другие.
7 апреля 1957 г. на набережной Ботафого в Рио-де-Жанейро был торжественно открыт памятник Павшим во Второй мировой войне, или, как его еще называют, Памятник бойцам (Monumento aos pracinhas). Авторы памятника — Маркос Кондер Нетто и Элио Рибас Мариньо.
Специальная миссия во главе с Командующим дивизионной артиллерией Бразильского экспедиционного корпуса, маршалом Освалдо Кордейро де Фариас, работала в Италии по эксгумации 462 тел павших, захороненных на бразильском кладбище в г. Пистойя. 15 декабря 1960 г. тела были возвращены в Бразилию. Спустя неделю они были торжественно захоронены в мавзолее, расположенном в цоколе памятника. Там есть захоронения и «Неизвестных солдат». Торжественная церемония проходила с участием Президента Бразилии Жуселино Кубичека.
В помещениях памятника работает Музей Боевой Славы, в котором собраны различные реликвии: оружие, фотографии, карты, обмундирование, использовавшиеся в ходе военных действий.
Бразильцы чтят память павших героев и отдают дань уважения участникам боев в Европе, обеспечивших победу сил союзников над нацизмом и фашизмом. Ежегодно 8 мая на площади перед памятником проходят военные парады, звучат артиллерийские салюты.
Бразильцы признают ведущую роль советских людей в победе во Второй мировой войне. Свидетельством этому может служить небольшая, но исключительно значимая поэма знаменитого Карлоса Друммонда де Андраде «С русскими в Берлин».
Я долго ждал. И вот теперь
Нет ни усталости, ни боли. Я спокоен.
Придет тот день, когда на острие атаки
Войду я с русскими в Берлин.
Я не напрасно ждал то время:
на улицах, на крышах и в жилищах,
в полях и в мастерских, когда
Войду я с русскими в Берлин.
Свело мне скулы, губы плотно сжаты.
О, время, когда ненависть кипит до дрожи.
Но как бороться без оружья, когда
Войду я с русскими в Берлин?
Высказывать идеи, произносить слова?
Приглушено звучанье, в кафе молчанье,
и лишь газеты уверяют, что 
Войду я с русскими в Берлин.
Слова запрещены. Рты на замке.
И лишь глаза скользят по фотографиям и
картам. В глазах уверенность сияет, что
Войду я с русскими в Берлин.
Я жду с холодною надеждой
и заглушаю крик души, а он на волю рвется,
звучит радийным перестуком копыт коней, когда
Иду я с русскими в Берлин.
Я слышу вести из Китая и отовсюду.
Париж, Тобрук, Арденны.
А Сталинград отдельно помнить буду, когда
Войду я с русскими в Берлин.
Все города разрушены, в огне пылают
кожа и глаза: погибшие бойцы 
воскреснут и со мною вместе будут, когда
Войду я с русскими в Берлин.
Повсюду лагеря, как адские творенья.
Они везде, их узники в мученьях стонут.
Но с павшими бок о бок
Войду я с русскими в Берлин.
В морских глубинах стаи рыб
глодают плоть холодную утопших, и грузы тонут,
хоть нет важнее этих грузов, чтоб добиться, что
Войду я с русскими в Берлин.
Пронзительно жестока битва в небе
(гляжу кино, изнемогая от бессилия и грусти,
хочу понять, когда
Войду я с русскими в Берлин?).
Многие приходят пó морю на поле боя.
Всё лучшее, что есть во мне, со смертью бьется.
Наградой будет бой, когда
Войду я с русскими в Берлин.
Пусть завершится битва.
Пусть ветер грязь уносит,
Пусть ураган поможет, когда
Войду я с русскими в Берлин.
Перед армейскими шеренгами незримо,
но триумфально вера марширует.
В себе ее ношу и уверен, что
Войду я с русскими в Берлин.
Силен тот город, неприступен,
вокруг него бушует пламя, но в огненном кольце
есть узкая тропинка, по которой
Войду я с русскими в Берлин.
Тот город-монстр. 
Его стальное брюхо
шагает словно на ходулях. 
И заревет в
отчаянье,
и задрожит от страха, когда
Войду я с русскими в Берлин.
А город хочет раствориться в тысяче селений.
Но сойдемся вместе, труженики мира!
Врагов всех уничтожим, и
Войдем мы с русскими в Берлин.
(Перевод с португальского Алексея Лазарева, Ирины Мальковской)
 
Сразу после завершения Второй мировой войны в Бразилии раздались призывы об отмене Нового государства, принятии новой Конституции и проведении прямых выборов президента.
Одновременно возникло движение «керемизма» — «хотизма», «Хотим Жетулио!» (Queremos Getúlio!) — таков был его лозунг. Целью движения являлось сохранение Жетулио Варгаса на посту президента страны. Для этого следовало перенести президентские выборы и созвать Национальную Конституционную Ассамблею.
История «керемизмо» восходит к 28 января 1942 г., когда в Рио-де-Жанейро состоялось совещание министров иностранных дел стран Америки. Инициатором выступил Вашингтон. Поводом послужило нападение Японии на Пёрл-Харбор в декабре 1941 г.
Главной целью совещания являлось единодушное одобрение резолюции о немедленном разрыве дипломатических и торговых отношений стран Америки со странами Оси. Однако из-за позиции Аргентины и Чили эта цель не была достигнута и была принята резолюция рекомендательного характера.
Бразильские вооруженные силы остались недовольны итогами совещания, т.к. ожидали решения, которое бы позволило непосредственно участвовать в боевых операциях на стороне союзников.
Только в день закрытия конференции, получив заверения Рузвельта о перевооружении бразильской армии, Варгас объявил о разрыве дипломатических отношений с Германией, Италией и Японией.
Непредвиденным результатом этого стало начало разложения диктатуры Варгаса. Стало очевидным противоречие между участием в войне за освобождение Европы и сохранением в Бразилии репрессивного режима. Это обстоятельство активизировало гражданские силы, требовавшие возвращения страны к демократии. Понемногу Варгасу приходилось уступать их давлению: были освобождены политические заключенные, разрешено создание новых политических партий, назначены прямые президентские выборы.
В мае 1945 г. город Рио-де-Жанейро стал сценой для официального старта движения «керемизмо», чьи участники потребовали переноса выборов и созыва Национальной Конституционной Ассамблеи. Они требовали выдвижения кандидатуры Варгаса.
Движение «керемизмо» достигло своего апогея во второй половине 1945 г., когда все внимание обратилось на Конституционную Ассамблею. По всей стране, в том числе в отдаленных районах, были организованы многотысячные манифестации в поддержку Варгаса. Сам Варгас стремился продемонстрировать, что остается во главе страны.
В октябре 1945 г. митинг в поддержку Варгаса в Рио-де-Жанейро был запрещен начальником полиции Федерального Округа Жоаном Алберто Линсом де Барросом (João Alberto Lins de Barros). Варгас отреагировал, решив заменить Линса де Барроса на своего брата Бенжамина Варгаса (Бежо), что было истолковано противниками как подготовительный маневр для продолжения власти Жетулио.
Политическая ситуация приобрела особую остроту. Действия Варгаса вызвали озабоченность высшего армейского командования. 29 ноября произошла встреча с Военным министром Гоэсом Монтейро. В результате Варгас был отстранен от исполнения обязанностей президента страны. Они были возложены на председателя Верховного федерального суда Жозе Линьяреса. Варгас был низложен теми же самыми военными, которые поддерживали его в течение 15 лет. Вторая диктатура в Бразилии завершилась, и были проведены выборы.
Движение «керемизмо» не достигло своей цели, а Конституция 1946 г. была выработана под председательством Эурико Гаспара Дутры (Eurico Gaspar Dutra), избранным президентом Бразилии 2 декабря 1945 г.
Начиная с Жетулио Варгаса бразильской национальной политикой руководили представители двух штатов. Все президенты Бразилии с 1930 по 1964 г., кроме Эурико Дутры, были выходцами из штатов Рио-Гранде-до-Сул или Минас Жераис. Это были Кафе Фильо (Café Filho), Нереу Рамос (Nereu Ramos) и Жанио Куадрос (Jánio Quadros).
После Вашингтона Луиса закончилась эпоха президентов-масонов. В период Старой республики к масонству принадлежали 9 президентов. Начиная с 1930 г. масоны становились президентами лишь на несколько месяцев (Нереу Рамос и Жанио Куадрос).
Трое министров правительства Варгаса позднее стали президентами страны (Эурико Гаспар Дутра, Жоао Гулар и Танкредо Невес). Трое лейтенантов 1930 г. занимали президентский пост (Кастело Бранко, Медиси и Гайзел). Кабинет министров Кастело Бранко был в основном сформирован из участников движения тенентистов, таких, как Кордейро де Фариас (Cordeiro de Farias), Эдуардо Гомес (Eduardo Gomes), Жураси Магальяэс (Juraci Magalhães), Жуарез Тавора (Juarez Távora), Эрнесто Гайзел и сам Кастело Бранко.
Сын одного из лейтенантов 1930 г. был президентом страны в течение восьми лет. Это Фернандо Энрике Кардозо (Fernando Henrique Cardoso). Президентом был внук Линдолфо Коллора (Lindolfo Collor), революционера и министра 1930 г. — Фернандо Коллор де Мелло (Fernando Collor de Mello).
Жуарез Тавора стал вторым на президентских выборах 1955 г., а бывший лейтенант Эдуардо Гомес был вторым на выборах 1945 и 1950 гг. Оба являлись кандидатами от Национального демократического союза (União Democrática Nacional — UDN), что также указывает на влиятельность бывших лейтенантов на UDN, в числе лидеров которого находился Жураси Магальяэс, едва не ставший кандидатом в президенты в 1960 г.
Земляк Варгаса по г. Сан-Боржа Жоао Гулар (João Gular), которого Жетулио ввел в политику, также был президентом. Известный политический деятель Лионел Бризола, воспитанник и кум Жоао Гулара, у кого Варгас был посаженным отцом на свадьбе, занял особое место в истории бразильской политики ХХ в. Он дважды выставлял свою кандидатуру на пост президента страны. Бризола стал единственным политиком, кому удалось руководить двумя разными штатами: Рио-Гранде-до-Сул — с 1959 по 1962 г., и Рио-де-Жанейро — с 1991 по 1994 гг. Однако в Сан-Пауло количество поданных за него голосов никогда не превышало 2%, что соответствовало числу выходцев из Рио-Гранде-до-Сул и Рио-де-Жанейро, проживавших в Сан-Пауло.
Партии, созданные Жетулио Варгасом — Социально-демократическая партия — PSD (партия бывших федеральных инспекторов в Новом государстве, 1945), центристская, совместно с PTB — Бразильской трудовой партией, образовала в бразильской политике «прожетулистский» блок, в противовес UDN — Национальному демократическому союзу, «антижетулистской партии». Являлась мажоритарной партией в Палате депутатов, а в Сенате в 1961 г. сделала своим лидером Филинто Мюллера. Два кандидата этой партии стали президентами Бразилии: Эурико Гаспар Дутра (1945) и Жуселино Кубичек де Оливейра (1955).
После роспуска PSD часть ее членов вошла в Бразильское демократическое движение — MDB, единственную оппозиционную партию в период диктатуры, разрешенную после установления двухпартийной системы Институциональным актом 2, а другая часть — в Национальный альянс обновления, Aliança Renovadora Nacional — ARENA, партию, поддерживавшую режим, установленный в 1964 г. Позднее обе партии были объединены под одинаковым названием — Социально-демократическая партия — в 1987 и 2011 г. соответственно.
До 1930 г. каждый штат выдвигал на пост президента страны по одному кандидату, который мог бы наилучшим образом защищать его интересы. После 1930 г. могли выдвигаться разные кандидаты.
С 1945 г. учитывались интересы кандидатов и политических партий национального уровня. Показателен ход президентских выборов 1989 г., когда штат Сан-Пауло выдвинул пять кандидатов, но все они проиграли Фернандо Коллору де Мелло.
С 1930 г. ни один уроженец Сан-Пауло не был избран президентом страны. Считающиеся избранными от Сан-Пауло Фернандо Энрике Кардозо и Луис Инасио Лула да Силва являются уроженцами штатов Рио-де-Жанейро и Пернамбуко, соответственно, хотя Кардозо с подросткового возраста жил в Сан-Пауло и получил образование в университете этого штата. Лула жил в Сан-Пауло с семи лет. Политические лидеры стали формироваться в профессиональных кругах, а типичные местные лидеры Старой республики, «полковники», уходили в тень.
Варгас — первый политик в истории Бразилии, кто использовал массовую политическую пропаганду. Он стал предтечей современного политического маркетинга. Элитно-пролетарский альянс, созданный Варгасом, стал типичным для Бразилии, как, например, альянс PTB-PSD (Бразильская трудовая партия — Социально-демократическая партия) в период 1946–1964 гг. или PT (Партия труда) — PP (Прогрессистская партия) —PMDB (Партия бразильского демократического движения) — Республиканская партия.
«Примирительный» стиль Варгаса вошел в политическую жизнь Бразилии. Самым ярким его приверженцем стал Танкредо Невес, министр юстиции в правительстве Варгаса. Наиболее показательным моментом «примирительного» стиля стал политический альянс, образовавшийся в период кампании за прямые выборы — «Diretas já!» (Прямые немедленно!), когда Танкредо Невес использовал примирение на переходном этапе от военной диктатуры к демократии в 1984–1985 гг. и одержал победу над Пауло Малуфом, кандидатом от Сан-Пауло.
Танкредо Невес считается одним из самых значительных бразильских политиков ХХ в. В 1985 г. завершалось правление военных. Невес был избран Коллегией выборщиков (Colégio Eleitoral) 15 января 1985 г., получив 480 голосов «за», 180 «против» при 26 воздержавшихся. Его победа была воспринята с энтузиазмом. Сразу после избрания Невес совершил целый ряд зарубежных поездок, чтобы заручиться поддержкой своего вступления в должность. Встречи с зарубежными лидерами преследовали стратегическую цель: сделать процесс демократизации необратимым.
Однако состояние здоровья Танкредо Невеса резко ухудшилось. Он стал испытывать сильные боли в желудке за несколько дней до инаугурации, 15 марта, когда в столице уже находились главы зарубежных стран, приехавшие на церемонию. Невес был очень озабочен передачей власти. Он помнил высказывание Жетулио Варгаса: «В Бразилии мало выиграть выборы, надо еще получить власть!».
Накануне, 14 марта, состояние Танкредо Невеса резко ухудшилось и он был госпитализирован. К инаугурации власти стал готовился Жозе Сарней, победивший на выборах вместе с Невесом как вице-президент. Он зачитал речь, написанную Танкредо Невесом, в которой содержался призыв к национальному примирению.
«Сегодня мы празднуем политическую победу. Этот праздник не относится к какой-то одной фракции, одолевшей другую, но это праздник национального примирения перед широкой политической программой, предназначенной, чтобы открыть новый и плодотворный период в жизни всей страны». 21 апреля 1985 г. Танкредо Невес скончался. Ему было 75 лет.
Президент Жоао Фигейредо, сын одного из лидеров Революции 1932 г., обвинял Варгаса в том, что именно он был настоящим диктатором, а не военные, совершившие переворот 1964 г.: «Кто в Бразилии изобрел государственный переворот, тюрьму для политиков, закрывал Конгресс и создал сенатора-биоробота? Это были не мы, солдаты-добровольцы, но злой гений Жетулио Варгаса».
Некоторые исследователи, играя словами, говорят, что именно Варгас является создателем в Бразилии популизма. Так, по мнению Танкредо Невеса, популизм происходит от понятия «жетулизм».
С 1946 по 1964 г. популизм в Бразилии получил новый сильный импульс. К популистам относят Адемара де Барроса, Жанио Куадроса и Жоана Гулара. В последние десятилетия ярчайшим представителем популизма был Лионел Бризола из PDT (Демократическая трудовая партия) и Пауло Малуф из PP (Прогрессистская партия). К популистам относят и Луиса Инасио Лулу да Силву.
Особой чертой Варгаса, которую позже копировали многие политики, было терпеливое ожидание нужного момента для действий в политической игре. Варгас учил этому терпению всех своих политических сторонников. В 1953 г. он говорил Висенте Ботте (Vicente Botta), депутату от Сан-Пауло: «Никогда не бросайся в набегающую волну. Подожди, пока она уйдет, а потом действуй!».
 
Четвертая республика (1946–1964)
 
Четвертая республика также известна как Популистская республика (República Populista), Новая республика (República Nova) и Республика 46. Она началась после ухода в отставку Временного правительства Жозе Линьяреса (José Linhares) 31 января 1946 г., работавшего после отставки Жетулио Варгаса 29 октября 1945 г.
На выборах 1946 г. победил генерал Эурико Гаспар Дутра (Eurico Gaspar Dutra). Дутра родился 18 мая 1883 г. в г. Куйаба, Мато-Гроссо. В 1903 г. он поступил в Подготовительную и Тактическую школу (Escola Preparatória e Tática) в Рио-Гранде-до-Сул, затем в Военную школу Прайа Вермелья (Escola Militar Praia Vermelha), участвовал в Восстании вакцины, затем учился в Военном училище Порто-Алегре (Escola de Guerra de Porto Alegre), где в 1908 г. стал аспирантом в офицеры. В 1912 г. окончил Училище Генерального штаба. Дутра не участвовал в Революции 1930 г., хотя в тот момент и находился в Рио-де-Жанейро.
В 1935 г. он руководил подавлением коммунистического мятежа в Рио-де-Жанейро, Натале и Ресифе. 5 декабря 1936 г. Временным правительством Варгаса Дутра был назначен военным министром. На этом посту вместе с Жетулио Варгасом и генералом Гойсом Монтейро Дутра сыграл решающую роль в установлении Нового государства 10 ноября 1937 г. и в подавлении выступлений интегралистов в 1938 г. Пост военного министра Дутра занимал до 1946 г., когда вышел в отставку, чтобы принять участие в президентских выборах.
В период Второй мировой войны вместе с несколькими военачальниками, выступал против присоединения Бразилии к союзникам и ее участия в боевых действиях.
В связи с ростом выступлений за демократизацию Бразилии после войны Дутра формально выступил за отмену режима, установленного в 1930 г.
На выборах 2 декабря 1945 г. Эурико Дутра одержал победу. Вице-президентом стал политик из штата Санта-Катарина Нереу Рамос (Nereu Ramos), избранный Национальной конституционной ассамблеей в 1946 г.
Дутра вступил в должность 31 января 1946 г., одновременно с открытием Национальной конституционной ассамблеи, но он не вмешивался в процесс разработки новой Конституции, даже когда президентский срок вместо шести лет был ограничен пятью годами.
За пятилетнее пребывание Дутры на посту президента были запрещены азартные игры (апрель 1946 г.), что стало значительным событием для Бразилии. В 1947 г. Бразильская компартия была объявлена вне закона, а с СССР были разорваны дипломатические отношения.
Экономическая политика правительства Дутры подвергалась ожесточенной критике, прежде всего из-за недоработок в использовании валютных резервов, образовавшихся во время Второй мировой войны.
В 1946 г. половина валютных резервов считалась стратегическим запасом и была обращена в золото. Вторая половина в размере 235 млн. долларов США содержалась на блокированном счете в фунтах стерлингов. Могли быть использованы только 92 млн. долларов США.
Одной из трудностей стало положительное сальдо Бразилии в необеспеченных валютах разных стран и дефицит в торговле с США. В послевоенные годы в Бразилию не было притока иностранных инвестиций.
В результате обменный курс бразильской валюты, крузейро, оказался завышенным. Крузейро нельзя было использовать для поддержки мировых цен на кофе. Правительство опасалось, что изменение курса вызовет рост инфляции.
Правительство Дутры собрало предложения различных министерств и выделило четыре направления: здравоохранение, питание, транспорт и энергетика (Saude, Alimentação, Transporte, Energia — SALTE). Предусматривалось, что эти отрасли будут иметь приоритетное развитие, а финансирование будет осуществляться из федерального бюджета и за счет внешних заимствований. Однако консерватизм экономического блока не позволил осуществить этот план, и он так и остался на бумаге.
Тем не менее, было осуществлено строительство важнейшей автомагистрали Рио-де-Жанейро — Сан-Пауло, а также автотрассы Рио-де-Жанейро — Баия. Для стимулирования развития энергетики была создана Гидроэнергетическая компания Сан-Франсиско (Companhia Hidroelétrica de São Francisco — CHESF).
В период правления Дутры был создан Национальный экономический совет, учреждены комиссии по региональному планированию и Федеральный суд по природным ресурсам. Был разработан Устав нефти (Estatuto do Petróleo), на основании которого строились первые нефтеперерабатывающие заводы и были приобретены первые нефтеналивные суда.
18 сентября 1950 г. открылась первая бразильская телевещательная компания «ТВ Тупи» (TV Tupi). С 24 июня по 16 июля того же года в Бразилии проходил Кубок мира по футболу. В финале сборная Бразилии проиграла команде Уругвая на стадионе Маракана (Maracanã).
После истечения президентских полномочий Дутра продолжал участвовать в политической жизни Бразилии. В 1964 г. он выступил против правительства Жоана Гулара. Его речь вызвала большой отклик у военных. После военного переворота Дутра участвовал в президентских выборах, но проиграл Умберто де Аленкару Кастело Бранко (Humbeto de Alencar Castelo Branco).
 
Возвращение Варгаса
 
В 1945 г. Жетулио Варгас вышел в отставку с поста президента. Он не был ни поражен в правах, ни выслан из страны. Против него не было возбуждено никакого процесса в суде. Варгас уехал на свою ферму в Сан-Боржа в штате Рио-Гранде-до-Сул. Условием отказа от преследований была поддержка кандидатура генерала Дутры на выборах президента республики.
Лозунгом избирательной кампании Дутры стала фраза Уго Борги (Hugo Borghi), авиатора, агропредпринимателя и политика, получившего известность в период кампании «керемизмо» — «Он сказал: Голосуйте за Дутру!». Эта фраза была растиражирована печатью сразу после возвращения Борги из Сан-Боржа 24 ноября 1945 г., где он договаривался с Варгасом о поддержке кандидатуры Дутры.
Варгас не стремился поддерживать Дутру, считая его предателем, выступившим за переворот 29 октября, но Борги удалось убедить Варгаса изменить свою точку зрения. Борги утверждал, что в случае победы UDN (Национальный демократический союз) и избрания Эдуардо Гомеса произойдет демонтаж всех достижений Нового государства, а Жетулио не избежит ответственности.
28 ноября 1945 г. Варгас подписал «Обращение к народу», в котором призвал голосовать за Дутру. В этом Обращении были и такие слова: «Я на вашей стороне до самой победы. Добившись ее, я выступлю с народом против президента, если он не выполнит своих предвыборных обещаний».
Дутра выиграл выборы у Эдуардо Гомеса, потерявшего много голосов из-за фразы, сказанной 19 ноября в Муниципальном театре Рио-де-Жанейро. В ней содержалась критика Варгаса: «Мне не нужны голоса этой толпы бездельников, поддерживающих диктатора!» — заявил тогда Гомес.
При формировании Национальной конституционной ассамблеи в 1946 г. Варгас был избран сенатором от штатов Рио-Гранде-до-Сул и Сан-Пауло при поддержке Бразильской трудовой партии (PTB), в создании которой сам участвовал и от которой был избран еще и в Палату депутатов от шести штатов и Федерального округа.
Оценивая деятельность своего правительства с 1930 по 1945 г., Варгас заявил на пресс-конференции в Рио-де-Жанейро 4 декабря 1946 г.: «После 29 октября я уехал на ферму в глубинке штата Рио-Гранде-до-Сул, не выставив свою кандидатуру ни на какую выборную должность… Благодаря поддержке народа, я получил примерно полтора миллиона голосов по всей Бразилии».
Говоря о возможности его осуждения историей и соотечественниками, он заявил в своем выступлении в Федеральном сенате 13 декабря 1946 г.: «Немногим дано высшее счастье судить нынешнее общественное мнение. Почти все взывают к Божьему промыслу и гласу Истории! Я получил эту милость голосами 1 300 000 бразильцев, вручивших мне мандат сенатора от двух штатов и депутата от Федерального округа и еще шести штатов».
В 1945 г. Варгас также принял участие в создании Социально-демократической партии (PSD), образованной преимущественно бывшими инспекторами штатов Нового государства. Варгаса избрали председателем PSD, но он уступил этот пост Бенедито Валадаресу (Benedito Valadares).
Жетулио редко бывал в Конституционной ассамблее и стал единственным членом парламента, не подписавшим Конституцию 1946 г. В Ассамблее он выступил только один раз 31 августа 1946 г.
В Сенате Варгас представлял штат Рио-Гранде-до-Сул и исполнял обязанности сенатора в 1946–1947 гг., пять раз выступив с освещением итогов Нового государства и Революции 1930 г. и критикой правительства Дутры. Его последнее выступление в Сенате состоялось 3 июля 1947 г.
До отъезда в Сан-Боржа в 1947 г., помимо выступлений в Сенате, Варгас принял участие в митингах в столицах 10 бразильских штатов в защиту идеалов и программы PTB (Бразильской трудовой партии), призывая голосовать за ее кандидатов на выборах 1947 г.
Покинув Федеральный сенат, где он получал много критических замечаний, Варгас отправился на фермы Иту (Itú) и Сантос Рейс (Santos Reis), где провел детство. Там он часто встречался с соратниками, убеждавшими его вернуться в публичную политику. Особо надо отметить Адемара де Барроса и Уго Борги. Очень важной для возвращения Варгаса в политику стали его дружеские отношения с журналистом Самуэлом Вайнером (Samuel Wainer).
В августе 1950 г. в специальном приложении к «Ревиста до Глобо» были собраны биографические материалы о Варгасе. Публикация получила многочисленные отклики. Была также опубликована фотография Варгаса верхом на лошади в сопровождении высказывания Жоана Невеса де Фонтоуры (João Neves de Fontoura) о возможном участии Жетулио в президентских выборах 1950 г.: «Если лошадь в узде, он на нее сядет».
Журнал «Ревиста до Глобо» (Revista do Globo) был иллюстрированным изданием, выходившим два раза в месяц в издательстве «Ливрариа до Глобо» (Livraria do Globo) в г. Порто-Алегре с 1929 по 1967 г. Он был создан по предложению самого Жетулио Варгаса.
В течение первого десятилетия своего существования «Ревиста до Глобо» являлся рупором политики Варгаса и важным культурным изданием.
 
Выборы 1950 г.
 
В 1950 г. Варгас принял решение вернуться в политику. Выступая в штате Пиауи, он сам так сказал об этом: «Я получил от вас, так же, как и от людей из многих отдаленных точек страны, призывы об участии в этой кампании, мобилизующей бразильский народ на защиту прав на свободу и жизнь!». Девизом PTB на президентской кампании были слова «Он вернется!».
Материал, опубликованный в газете «Глобо» 25 февраля 1996 г., так описывает избирательную кампанию 1950 г. на основе воспоминаний Алзире Варгас: «Он вернется! Эта фраза, как и фотография улыбающегося Жетулио, была напечатана на спичечных коробках, портсигарах, кошельках, бумажниках, брелоках, в брошюрах, на плакатах, на шелковых платках и даже на дамских сумочках».
Кандидатура Варгаса была выдвинута 19 апреля, в день его рождения, вслед за кандидатурой Эдуардо Гомеса. В тот день Жетулио сказал: «Если моя жертва послужит Бразилии, то я на нее готов!».
9 августа в одной листовке было напечатано заявление Варгаса о том, что он выдвинул свою кандидатуру на пост президента республики после того, как стало ясно, что единого кандидата для национального примирения было определить невозможно.
«Когда губернатор Адемар де Баррос и руководство Бразильской трудовой партии выдвинули мою кандидатуру на пост президента республики, я направил сенатору Салгадо Фильо (Salgado Filho) письмо-манифест, объявив о готовности отказаться от участия в выборах ради всеобщего примирения в бразильской политике. Моя просьба не была удовлетворена, и я был вынужден принять предложение о выдвижении из-за настойчивых обращений представителей народа».
В выступлении 16 июня на радио Сан-Боржа о договоренностях с PTB Варгас отмечал свое главное достоинство — примирение: «В случае победы я буду руководить без ненависти, предубеждений или предпочтений, чувств, никогда не влиявших на мои решения. Я буду добиваться примирения наших соотечественников и укреплять сотрудничество всех сил общества».
В возрасте 68 лет в ходе предвыборной кампании он объехал все регионы Бразилии, с 9 августа по 30 сентября выступив в 77 городах страны. Он начал свое турне в Порто-Алегре, а закончил в Сан-Боржа. 12 августа в Рио-де-Жанейро он заявил, что вместе с народом войдет во власть по лестницам Дворца Катете.
Одно из обвинений Варгаса заключалось в том, что многие считали его «отцом богатых». На что Варгас, выступая в Ресифе, заявил: «Мои оппоненты продолжают называть меня “отцом богатых” и “матерью бедных” или “отцом бедных” и “отцом богатых”. Однако, как публичный человек, я никогда не был капризным или несдержанным. Прежде всего я старался действовать справедливо и добиваться общего блага. И богатые, и бедные — все одинаково бразильцы. Если бы кто-то из первых находился на грани разорения, и это усугубило бы положение неимущих классов и наемных работников, то я бы нашел возможность для помощи им и облегчил доступ к кредиту, консолидируя основы сельского хозяйства и промышленности. Я также не оставил бы без поддержки трудящихся. Я защищал бы их от алчности эксплуататоров и, преодолевая сопротивление, возникшее в результате моих действий, с твердостью и уверенностью инициировал бы введение в Бразилии трудового законодательства».
Трудности, с которыми Жетулио столкнулся как кандидат и как президент можно передать одной фразой противника Варгаса, писателя, политика и журналиста Карлоса Ласерды (Carlos Lacerda). В заголовке газеты «Трибуна да Импренса» 1 июня 1950 г. он написал: «Господин Жетулио Варгас, сенатор, не должен стать кандидатом в президенты. Став кандидатом, он не должен быть избран. При избрании он не должен быть приведен к должности. После его вступления в должность надо совершить революцию, чтобы не дать ему править».
Эта фраза Ласерды выразила то же представление, что существовало в 1930 г. у Либерального альянса в отношении кандидатуры Жулио Престеса «кума Жулиньо», как его называли, последнего президента Бразилии, уроженца штата Сан-Пауло. Именно поэтому Варгас заявил: «В Бразилии недостаточно победить на выборах, надо еще вступить в должность».
Президентские выборы были назначены на 3 октября в память о революции 1930 г. Важнейшим обстоятельством избрания Варгаса стала поддержка губернатора Сан-Пауло Адемара Перейры де Барроса (Ademar Pereira de Barros), назначенного Жетулио федеральным инспектором в Сан-Пауло в период Нового государства, в 1938 г. Однако в 1941 г. Адемар был освобожден от должности, а потому союз с ним на выборах 1950 г. стал актом примирения.
Адемар обеспечил Варгасу миллион голосов от штата Сан-Пауло (более четверти голосов, поданных за Варгаса на выборах). Он ожидал, что за это Варгас будет способствовать его избранию президентом Бразилии в 1955 г.
Жетулио был избран президентом республики 3 октября 1950 г., выступив кандидатом от PTB и одержав победу над Эдуардо Гомесом, кандидатом UDN, и Кристиано Машадо, кандидатом Социально-демократической партии, многие члены которой в период избирательной кампании вышли из партии и поддержали Варгаса. Это обстоятельство, по утверждению журналиста Карлоса Шагаса (Carlos Chagas) в книге «Политика и искусство в Минас», породило выражение «кристианизировать кандидата», означающее, что популярный кандидат, имея широкую поддержку народа, оказывался без поддержки собственной партии.
В 1978 г. известный бразильский политик Жоао Батиста Лузардо (João Batista Luzardo) утверждал, что Дутра гарантировал Жетулио передачу власти, не допустив ни одного заговора военных. Заявление Лузардо приведено в книге «Дутра и демократизация 45», написанной Освалдо Тригейро (Osvaldo Trigueiro), работавшего в компании «Вале»: «В армии было течение, не желавшее вступления Жетулио на пост президента. Но именно Дутра приказал сообщить Варгасу, находившемуся на моей ферме в Санта-Фе, в Сан-Педро, чтобы он не волновался, поскольку до последнего дня своих полномочий он исполнит свой долг и передаст власть Жетулио, избранному народом». Чтобы доставить сообщение, Дутра отправил курьера на ферму Сан-Педро, где действительно находился Варгас, одержавший победу 3 октября 1950 г.
Второй президентский срок Варгаса был отмечен мощной оппозицией со стороны национальных элит и иностранного капитала.
Но многие приветствовали возвращение Варгаса на пост президента страны. Был очень популярен марш «Портрет старика»:
«Повесь-ка на стену портрет Старика,
Повесь на то же место,
С улыбкой вместе работать пойдем
И будем работать честно».
Танкредо Невес (Tancredo Neves), ставший министром юстиции, писал в книге «Танкредо говорит о Жетулио», что, вернувшись во власть, Варгас стремился «освободиться от титула диктатора». «Я был диктатором, поскольку непредсказуемость ситуации в стране привела меня к диктатуре, но я хочу быть конституционным президентом в рамках положений, определенных конституцией», — утверждал Варгас.
Жетулио вступил в должность президента республики 31 января 1951 г. во Дворце Катете. Его президентский срок должен был завершиться 31 января 1956 г.
Дважды вносились коррективы в состав кабинета министров. Жетулио Варгас приглпсил туда старых союзников по Революции 1930 г., с которыми смог помириться. Это были Гойс Монтейро (Начальник Генерального штаба Вооруженных сил), Освалдо Аранья (министр финансов), Жоао Невес да Фонтоура и Висенте Рао, оба по иностранным делам, Жураси Магальяэнс, ставший первым президентом компании «Петробраз», и Батиста Лузардо, назначенный послом в Аргентине. Лейтенант 1930-х гг. Ньютон Эстиллак Леал (Newton Estillac Leal) занимал пост Военного министра до 1953 г. Варгас помирился и с Жозе Америко де Алмейдой (José Américo de Almeida), губернатором штата Параиба, который покинул пост губернатора, чтобы занять кресло министра транспорта и общественных работ с июня 1953 г.
Луис Вергара (Luís Vergara) свидетельствует, что Варгас назвал правительство, сформированное в 1951 г., «правительством опыта» (governo da experiência). Это вызвало недовольство министров. Вергара утверждает, что, «зная привычку Жетулио говорить мало и справедливо, его стремление не выходить за пределы своевременного и необходимого, небрежность в речи свидетельствовала об ослаблении самоконтроля». Вергара связывает это с приходом старости и усталости, «вызванной пятнадцатью годами непрерывной политической деятельности, ростом беспокойства, непрерывной работой, политическим кризисам». Работа правительства осложнялась обвинениями в коррупции.
Спорное повышение вдвое минимальной заработной платы вызвало в феврале 1954 г. публичный протест против деятельности правительства в форме обращения военных к нации. За этим последовала отставка министра труда Жоана Гулара.
Обращение назвали «Манифестом (Меморандумом) полковников». Его подписали 79 военных, в большинстве принадлежавших к лейтенантам 1930 г.
«Манифест полковников» означал ослабление поддержки правительства Варгаса в военной и трудовой сферах. «Все мы, имевшие доступ во Дворец, видели, что последний политический кризис вызвал значительные перемены в поведении Жетулио Варгаса. Прежде веселый и общительный человек превратился в мизантропа. Он стал походить на горюющего одиночку, пораженного собственной мизантропией, который, привычно заложив руки за спину, бродил по залам Дворца в типичном одиночестве лунатика. Среди друзей обязательным стал вопрос: “Что сделалось с президентом?”», — писал Жуселино Кубичек о последствиях «Манифеста полковников».
Ряд обвинений в коррупции был выдвинут против нескольких членов правительства и людей близких к Варгасу. Это породило знаменитое выражение Жетулио о том, что «он сидит в море грязи». Самым серьезным случаем коррупции, восстановившим против правительства значительную часть общества, стала деятельность парламентской комиссии по расследованию, освещавшаяся газетой «Ултима Ора», принадлежавшей Самуэлю Вайнеру. Эта газета была единственным органом печати, поддерживавшим Варгаса.
Карлос Ласерда и другие лица обвинили Вайнера в получении средств от Банка Бразилии для обеспечения информационной поддержки Варгаса.
На рассвете 5 августа 1954 г. на ул. Тонелеро, Копакабана, Рио-де-Жанейро, перед домом № 180, где жил Карлос Ласерда, разыгралась кровавая драма. Было совершено вооруженное нападение на Карлоса Ласерду и майора бразильских ВВС Рубенса Ваза. В результате Ваз был убит, а Ласерда ранен в ногу.
Карлос Фредерико Вернек де Ласерда (Carlos Frederico Werneck de Lacerda) родился 30 апреля 1914 г. в г. Вассоурас (Vassouras) на юге штата Рио-де-Жанейро. Имена Карлос (Карл) и Фредерико (Фридрих) Ласерда получил в честь Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Сын политика и писателя Маурисио де Ласерды (Maurício de Lacerda) (1888–1959) и Ольги Каминьоа Вернек (Olga Caminhoá Werneck) (1892–1979), внук по отцовской линии Себастьяна Ласерды (Sebastião Lacerda), министра Федерального верховного суда и министра транспорта в правительстве президента Пруденте де Мораэса.
В 1929 г. Карлос Ласерда поступил на курс юридических и общественных наук факультета права университета Рио-де-Жанейро. Зарекомендовал себя как великолепный оратор и активно участвовал в левом студенческом движении. Из-за активной политической деятельности в 1932 г. бросил учебу.
Последовав примеру отца и деда, стал членом компартии. Первая акция против правительства Варгаса, в которой он принимал участие, готовилась в январе 1931 г. Речь шла об организации марша безработных в Рио-де-Жанейро и Сантосе. Раскрытая полицией, акция провалилась. Сообщение об этом было опубликовано даже в американской «Нью-Йорк Таймс».
В марте 1934 г. во время многолюдного митинга в Рио-де-Жанейро Карлос Ласерда огласил манифест Национально-освободительного альянса.
После провала попытки коммунистического переворота в 1935 г. (Intentona Comunista) Ласерда вынужден был скрываться.
В 1939 г. он порвал с коммунистическим движением и с тех пор обратился в одного из его самых яростных критиков, примкнув к консерваторам и правым, выступавшим против правительства Варгаса и трудового движения.
По официальной версии покушение на Ласерду 4 августа 1954 г. было совершено Алсино Жоаном де Насименто, нанятым начальником личной охраны Варгаса, «Черной охраны», Грегорио Фортунато (Gregório Fortunato).
Ласерда возвращался домой с одного из митингов, которые проводились в рамках его предвыборной кампании в Палату депутатов Национального конгресса. С ним был его пятнадцатилетний сын Сержио. Они ехали в автомобиле майора ВВС Рубенса Флорентино Ваза.
У дома № 180 по улице Тонелеро, где жил Ласерда, все трое вышли из машины. Прощаясь, они увидели человека, который прятался в глубокой тени деревьев. Ласерда схватил сына и толкнул его в гараж, выхватил пистолет. Прозвучало несколько выстрелов. Неизвестный прыгнул в такси. Находившийся неподалеку полицейский Салвио Ромеро был задет пулей, но смог запомнить номер отъезжавшего автомобиля. В перестрелке Ласерда получил ранение в ногу, а майор Ваз был ранен двумя пулями и скончался в больнице. В 3 часа 30 минут утра водитель такси Нелсон Раймундо де Соуза (Nelson Raimundo de Sousa) явился в полицию и, давая показания, сообщил, что преступник скрылся в его автомобиле.
Насименто утверждал, что преступление было совершено по приказу Лутеро, сына Жетулио Варгаса, ненавидевшего Ласерду.
8 августа командование ВВС начало расследование. Ответственность за преступление взял на себя Грегорио Фортунато. Его называли «Черным ангелом Варгаса» за цвет кожи и преданность Жетулио.
Узнав о покушении на улице Тонелеро, Варгас сказал: «Карлос Ласерда получил пулю в ногу, а я две пули в спину!».
В стране разразился острый политический кризис. «Черная охрана» Варгаса была упразднена. Газеты и радио ежедневно информировали о преследовании подозреваемых. Насименто был задержан 13 августа, а 17-го полковник ВВС Делио Жардинь де Матос (Délio Jardim de Matos) арестовал Климерио. В погоне за подозреваемыми был впервые применен вертолет.
У преступления есть разные версии. Некоторые отличаются от той, что была изложена Карлосом Ласердой. В 2004 г. газета «Жорнал до Бразил» опубликовала интервью с Насименто, в котором 82-летний Насименто утверждал, что выстрел в спину майору Рубенсу Вазу был сделан самим Карлосом Ласердой.
Существует также свидетельство одного из жителей улицы Тонерело, высказанное телекомпании «Рекорд» 24 августа 2004 г., в котором утверждается, что Карлос Ласерда не был ранен.
Из больницы Мигела Коуто, куда был доставлен Ласерда, исчезли все документы о его медицинском освидетельствовании.
Покушение на улице Тонелеро имело широкий резонанс в политических и военных кругах. Оно способствовало углублению кризиса, который начал проявляться практически сразу после инаугурации Варгаса и завершился его самоубийством.
Этот кризис был частично спровоцирован деятельностью UDN, второй по величине партии страны, систематически проводившей кампании против Варгаса и выступавшей в защиту оппозиционной платформы на выборах в октябре 1954 г. Рупором UDN являлась газета «Трибуна да Импренса», принадлежавшая Карлосу Ласерде.
«Трибуна да Импренса» вела борьбу против Варгаса еще до его возвращения на пост президента. В номере от 1 июня 1950 г. Ласерда заявил, что Жетулио «не должен стать кандидатом на пост президента, став кандидатом, он не может быть избран, а избранный, он не должен вступить на должность. Надо совершить революцию, чтобы помешать ему править!», — писал Ласерда.
После того, как Варгас был избран президентом и занял пост главы исполнительной власти, «Трибуна да Импренса» развязала против него кампанию, основанную на обвинениях в коррупции. При этом частыми были выпады личного характера, направленные против президента и членов его семьи.
В 1954 г. антиправительственная кампания усилилась. В июне Варгаса обвинили в растрате государственных средств, а Ласерда назвал его «патриархом воровства» и «генеральным директором бразильской коррупции». Газета Ласерды писала о членах правительства, пользовавшихся своим положением «для сокрытия темных дел».
Владелец газеты «Ултима Ора» Самуэл Вайнер был обвинен в использовании связей с Варгасом для получения крупного займа в Банко до Бразил.
«Самоубийство президента-коррупционера!» — с такими заголовками вышли газеты 25 августа 1954 г. А в это время на улицах звучала песня: «Жетулио Варгас — первый из героев!».
В 4 часа 15 минут утра во Дворце Катете прозвучал выстрел, в результате которого Жетулио Варгас «ушел из жизни, чтобы войти в историю». Четыре поколения бразильцев считают этот миг самым трагическим во всей истории Бразилии.
Каким был истинный Варгас? Революционером 1930 г.? Палачом, который обстреливал Сан-Пауло в 1932 г.? Президентом, избранным непрямым голосованием в 1933 г.? Диктатором 1937 г.? Игроком, разыгрывавшим партию между Бразилией и США? Нацистом 1940-х? Мнения разнятся.
В 1954 г. Варгас был миротворцем, отцом бедных, популистом, вдвое увеличившим минимальную зарплату. Это был Варгас, которого на руках народ внес во Дворец Катете. Это был Жетулио, вокруг которого реакционные и консервативные силы сплели целую паутину интриг.
Варгас неоднозначен. Когда он стал президентом в результате революции 1930 г., мир переживал эпоху Великой депрессии. В СССР победили коммунисты, в Европе пришел к власти нацизм и тоталитарные режимы. В Бразилии Варгас создал профашистское Новое государство. Но именно тогда им были заложены основы, регламентирующие трудовые отношения, большинство которых действуют и поныне.
После разгрома нацистской Германии в 1945 г. в Бразилии завершилась эпоха Нового государства. Новые времена потребовали демократии.
Придя к власти в 1950 г. правительство Варгаса столкнулось с активными выступлениями профсоюзов, вызванными высокой стоимостью жизни. В марте 1953 г. произошла забастовка «300 тысяч», благодаря которой 1 мая 1954 г. Варгас объявил об увеличении вдвое минимальной зарплаты. Но между правительством, предпринимателями и трудящимися сохранялось напряжение.
В предсмертном письме — обращении к нации Варгас написал: «Тем, кто считает меня побежденным, я отвечаю своей победой. Я был рабом народа, а сегодня я обретаю свободу для вечной жизни. Народ… никогда больше не будет ничьим рабом. Моя жертва навсегда останется в его душе, а моя кровь станет ценой его выкупа. Я сражался против ограбления Бразилии. Я боролся против ограбления народа. Я бился с открытым забралом. Ненависть, позор, клевета не сломили моего духа. Я отдаю вам свою жизнь. Я не боюсь ничего. Я без колебаний делаю первый шаг на пути вечности и ухожу из жизни, чтобы войти в Историю».
Народ хлынул на улицы, выражая скорбь по поводу смерти президента, а также возмущение его противниками. Обстановка в стране полностью изменилась. Исчезла возможность переворота, который до этого был в высшей степени возможен. Многие утверждают, что из-за самоубийства Жетулио Варгаса переворот, планировавшийся оппозицией, оказался отложенным на десять лет. Стало возможным избрание таких президентов, как Жуселино Кубичек (1955) и Жоао Гулар (1961). После смерти Варгаса кресло президента занял вице-президент Жоао Фернандес Кампос Кафе Фильо (João Fernandes Campos Café Filho).
В результате деятельности UDN Бразилия вступила в период политической нестабильности. В ноябре 1955 г. были проведены президентские выборы, но Кафе Фильо отошел от власти по состоянию здоровья, в результате сердечного приступа. Президентом стал Председатель Палаты депутатов Карлос Луз (Carlos Luz), который через несколько дней после вступления в должность был низложен в связи с возникшими подозрениями в подготовке государственного переворота, целью которого являлось недопущение инаугурации избранного президента Жуселино Кубичека.
Конгресс принял решение о том, что в течение двух с половиной месяцев, остававшихся до инаугурации, обязанности президента страны будет исполнять Председатель Сената Нереу Рамос (Nereu Ramos).
 
Жуселино Кубичек
 
Жуселино Кубичек де Оливейра (Juscelino Kubitschek de Oliveira) родился 12 сентября 1902 г. в г. Диамантина, штат Минас-Жераис, в бедной семье. В 1914 г. учился на епархиальном семинаре отцов лазариетов (викентийцев).
В детстве, играя в прятки, сильно ушиб мизинец правой ноги. В результате всю жизнь не мог совершать длинные пешие прогулки, но был настолько впечатлен работой врача, принявшего его, что избрал медицину для своей будущей деятельности.
В 1920 г. Кубичек переехал в Бело Оризонте. В 1927 г. получил медицинское образование в Федеральном университете Минас-Жераис, а в 1930 г. в Париже прошел курс специализации по урологии.
В декабре 1931 г. женился на Саре Лемос (Sarah Lemos), дочери депутата федерального парламента Жайме Гомеса де Сауза Лемоса (Jaime Gomes de Sousa Lemos).
При поддержке секретаря юстиции штата Минас-Жераис Густаво Капанемы стал военным медиком и проходил службу в военном госпитале.
Во время Революции 1932 г. Кубичек был переведен в военный штаб Минас-Жераис. В том же году оставил медицину и начал политическую деятельность, заняв пост руководителя администрации президента штата.
В 1934 г. Кубичек был избран Федеральным депутатом от Прогрессисткой партии Минас-Жераис. Исполнял свои обязанности депутата до закрытия Национального конгресса 10 ноября 1937 г. после установления Нового государства. Затем вернулся к врачебной практике.
В начале 1940 г. президент штата назначил Кубичека префектом Бело Оризонте. Однако и в должности префекта Кубичек не оставил медицину и был произведен в подполковники медицинской службы Военной полиции Минас-Жераис.
В должности префекта получил прозвище «Ураган» за быстрое осуществление многочисленных проектов в городе. Одним из наиболее известных стало строительство Досугового архитектурного комплекса, спроектированного Оскаром Нимейером.
В октябре 1945 г. после завершения Нового государства Кубичек оставил пост префекта, но решил продолжить политическую деятельность и принял участие в создании Социально-демократической партии Минас-Жераис. На выборах в декабре 1945 г. Кубичек был избран федеральным депутатом в Национальную конституционную ассамблею.
В избирательной кампании на пост губернатора штата Минас-Жераис Кубичек выступал с лозунгом «Энергия и транспорт». Победив на выборах, он занял этот пост 31 января 1951 г. Во время его пребывания на посту губернатора в 1952 г. была создана Энергетическая компания Минас-Жераис (CEMIG), построившая пять ГЭС, в результате чего производство электроэнергии в штате утроилось. Это дало возможность развития металлургии.
Немецкая компания «Mannesmann» создала металлургическое предприятие, обеспечив возможность штату перейти из сельскохозяйственного и скотоводческого в индустриальные. Также было построено 3000 км автомобильных дорог, 251 мост и более 160 центров здоровья.
В своей деятельности Кубичек стремился к союзу с Варгасом, избранному президентом страны в 1950 г. Во время политического кризиса, вызванного покушением на улице Тонелеро, Кубичек пригласил Варгаса на открытие предприятия «Mannesmann». Это была последняя поездка Варгаса.
Кубичек оказался единственным губернатором, после смерти Варгаса участвовавшим в процессии его памяти во Дворце Катете. Во избежание обострения политической ситуации Кубичек поддержал вице-президента Кафе-Фильо, занявшего пост президента.
На президентских выборах 3 октября 1955 г. Жуселино Кубичек выступил кандидатом политического альянса шести партий. Он победил, набрав 35,68% голосов. Выборы проводились в один тур. На них впервые применялся единый избирательный бюллетень. До этого бюллетени печатались самими политическими партиями.
Выдвижение кандидатуры Кубичека столкнулось с определенными трудностями, связанными с обвинениями в поддержке его кандидатуры со стороны коммунистической партии. Для придания большей престижности своей кандидатуре Кубичек посетил престарелого, но уважаемого политика, бывшего президента Бразилии Венсеслау Браза, который выступил в поддержку его кандидатуры.
UDN попытался оспорить результаты выборов под предлогом того, что Кубичек не получил абсолютного большинства голосов, но эта попытка потерпела провал.
Общественный порядок при инаугурации президента Кубичека и вице-президента Жоана Гулара был обеспечен армейскими частями во главе с Военным министром Энрике Тейшейрой Лоттом (Henrique Teixeira Lott), который 11 ноября 1955 г. отстранил от власти временно исполняющего обязанности президента Карлоса Луза в связи с подозрениями о том, что Луз, принадлежавший к UDN, попытается не допустить инаугурацию избранного президента.
До инаугурации Кубичек совершил целый ряд зарубежных поездок, чтобы представить политику развития на годы пребывания у власти. Он говорил: «Моя цель — не только отойти от национальной политической сцены, чтобы успокоить страсти, но, прежде всего, установить связи с главами правительств и капитанами промышленности и торговли разных стран, чтобы в конкретном виде представить им политику экономического развития, которую я буду проводить в Бразилии».
Кубичек побывал в США, чье правительство было озабочено обвинениями оппозиции в том, что тот был избран голосами коммунистов. Этот визит не достиг своей цели, т.к. ни политический истеблишмент, ни деловые круги не обратили на него внимания. Не является ли это признаком того, что в США от выборов в Бразилии ожидали иных результатов?
Жуселино также побывал в Европе, посетив такие страны, как Англия, Франция, Германия, Голландия, Бельгия, Испания, Португалия, Италия и Ватикан.
Инаугурация произошла 31 января 1956 г. во Дворце Катете в Рио-де-Жанейро. Это было в последний раз в истории Бразилии. Все последующие инаугурации проводились уже в новой столице страны — городе Бразилиа.
Лозунг правления Кубичека: «Пятьдесят лет за пять». Благодаря правительственной программе удалось обеспечить быстрое проведение индустриализации, основой которой стало автомобилестроение.
Однако быстрый экономический подъем сопровождался ростом государственного внутреннего и внешнего долга, а также инфляцией, особенно сильно увеличивавшейся в период последующих правительств: Жанио Куадроса (Jánio Quadros) и Жоана Гулара.
Тем не менее, период президентства Кубичека остался в памяти как «Золотые годы». Осуществлялся Национальный план развития, который еще называют «Планом целей» (Plano das Metas). Он включал программу индустриализации и модернизации экономики страны за счет решения «амбициозного комплекса отраслевых целей». Кубичек стал первым президентом периода, названного «популистским».
Развитие автомобилестроения, энергетики, строительство дорог, создание новой столицы страны было обеспечено правительством Кубичека противопоставлением матрицы развития и монетаризма для достижения стабильности как мощного инструмента политической деятельности, способного мобилизовать различные слои общества в рамках идеологии национального развития.
Была предложена оригинальная экономическая модель, предусматривавшая разрыв с сельским хозяйством, ориентированным на экспорт, и землевладельческой олигархией. Идея заключалась в том, что сырьевым и сельскохозяйственным экспортом страна оказывалась обречена на исчезновение. Решение лежало в экономической плоскости, и оно включало замену аграрной элиты промышленной.
Именно на это и был направлен «План целей», разработанный, в том числе, и с учетом зарубежных инвестиций. «План целей» полностью изменил структуру национальной промышленности. Быстрое экономическое развитие обновленной инфраструктуры и строительство новой столицы вывели Бразилию на новый уровень в мировом контексте.
Помимо реализации экономической программы правительство Кубичека осуществляло мероприятия по укреплению политической стабильности. Президент Кубичек обладал способностью примирять различные сегменты бразильского общества, демонстрируя каждому из них преимущества стратегии развития, избранной правительством.
Кубичек избегал любого конфликта с политическими противниками и просил о мирном порядке предъявления требований, хотя на практике в борьбе с оппозицией прибегал к жестким мерам, подавив оппозиционный «Ноябрьский фронт» и закрыв «Клуб лампы». Военным было запрещено выступать с политическими требованиями и проводить манифестации.
Карлос Ласерда являлся основным оппонентом Кубичека. Ему были запрещены выступления на радио и в печати.
Экономический рост Бразилии в 1955–1959 гг. составил 7,9% ВВП в год. При этом внешняя задолженность выросла с 87 млн. долларов США в 1955 г. до 297 млн. в 1959 г. Рост долга усугублялся переводом части прибылей компаний их зарубежным владельцам, что вызывало увеличение дефицита платежного баланса. Внутренний долг вырос примерно на 500 млн. долларов. Быстро росла инфляция. В 1960 г. она составила 30,9% в год, в 1961 г. — 43%, в 1962 г. — 55%, а в 1963 г. — достигла 81% в год.
За годы правления Кубичека отмечалась концентрация доходов. Промышленное производство выросло на 80%, а прибыль в промышленности возросла на 76%, при том, что зарплата увеличилась только на 15%.
План национального развития — «План целей» знаменит своим девизом «Пятьдесят лет за пятилетку». Он содержал 31 цель, объединенные в пять больших групп: энергетика, транспорт, продовольственное обеспечение, тяжелая промышленность, образование. Главной целью было определено строительство новой столицы.
«План целей» был направлен на стимулирование диверсификации и рост бразильской экономики, основанные на развитии промышленности и интегрировании страны вокруг новой столицы.
Стратегия «Плана целей» состояла в том, чтобы ликвидировать слаборазвитые сегменты бразильской экономики, способные замедлить рост бразильской экономики (в связи с нехваткой дорог и электроэнергии), уменьшить зависимость от импорта, т.е. провести импортозамещение для уменьшения дефицита иностранной валюты.
Предусматривалось привлечение зарубежных инвестиций. В 1956–1961 гг. в экономику Бразилии из-за рубежа было инвестировано более 2 млрд. долларов.
От импортных пошлин были освобождены поставки станков, машин и оборудования. Для расширения внутреннего рынка была начата политика внутреннего кредитования.
В рамках развития автомобилестроения в Бразилии были построены фабрики немецкой компании «Фольксваген», французской «Симка» и национальной «Вемаг» (Vemag), использовавшей иностранные технологии.
С привлечением японского и голландского капитала создавалось кораблестроение. Банк Социально-экономического развития (BNDES) на основе японского капитала обеспечил строительство металлургического предприятия «УЗИМИНАС» (USIMINAS). Были построены крупные электростанции.
Развитие Юго-востока обеспечило приток туда мигрантов с Северо-востока и из сельских районов страны.
Многие считали, что низкий уровень развития Северо-востока является одной из преград для расширения внутреннего рынка, из которого оказывалась исключенной треть населения страны. В результате 15 декабря 1959 г. указом Жуселино Кубичека было создано Суперинтендантство по развитию Северо-востока — Судене (Sudene).
В результате реализации «Плана целей» были построены межрегиональные автотрассы. Компания «Петробраз» увеличила добычу нефти.
«План целей» коснулся и развития армии и военного флота. В 1956 г. для бразильского ВМФ был приобретен первый авианосец NaeL Minas Gerais (A-11). Это был легкий авианосец, состоявший на вооружении бразильского военного флота в 1960–2001 гг., типа «Колоссус», построенный в Британии и использовавшийся в Британском королевском флоте с 1945 по 1952 г., а затем в Австралийском королевском флоте с 1952 по 1955 г. Его длина — 212 м, команда — 1300 человек. Мог нести 14 воздушных судов — самолетов и вертолетов. 6 декабря 1960 г. он был принят на вооружение в бразильский военный флот.
Приобретение авианосца сопровождалось острым кризисом в отношениях между бразильскими ВВС и флотом, поскольку флот требовал передать в его подчинение авиацию, находившуюся на борту авианосца. Для этого 6 февраля 1957 г. была создана 1-я группа палубной авиации.
Однако окончательное решение вопроса затянулось и было принято только в августе 1964 г. президентом Бразилии Умберто де Аленкаром Кастелло Бранко. Палубная авиация была придана бразильским ВВС. Авианосец вошел в состав бразильского флота в 1960 г. и использовался для патрулирования береговой линии. Вначале на нем использовались самолеты «Грумман П-16Е», выведенные из эксплуатации в 1996 г., когда авианосец «Минас Жераис» начал использоваться только для вертолетов. В 2000 г. были приняты на вооружение самолеты «МакДоннелл Дуглас А-4 Скайхок», закупленные в Кувейте.
Несмотря на несколько попыток модернизировать авианосец, его силовая установка позволяла развивать скорость только 20 узлов (37 км/ч). 9 октября 2001 г. он был снят с вооружения и заменен на французский авианосец FS Foch, переименованный в NAe São Paulo (A-12).
В 1959–1960 гг. на строительстве г. Бразилиа сложилась кризисная ситуация, вызванная недостатком финансирования. У правительства возникли опасения, что строительство не будет закончено до истечения срока его правления. Это вызвало обращение к МВФ с просьбой о кредите в размере 300 млн. долларов.
МВФ предложил навести порядок в экономике страны. В результате президент Кубичек уволил министра финансов Жозе Марию Алкмина (José Maria Alcmim) и заменил его Лукасом Лопесом (Lucas Lopes), при этом отношения Бразилии с МВФ были разорваны.
По этому поводу американский историк Томас Скидмор написал: «Радость бразильцев была много большей, чем если бы они получили 300 млн., так как складывалось впечатление, что они как бы бросили вызов иностранным правительствам, перед которыми соседи Бразилии Аргентина и Чили склоняли головы».
Для преодоления дефицита финансирования Кубичек выпустил государственные облигации с погашением в течение пяти лет, что в дальнейшем вызвало обвинения в неоправданном увеличении внутреннего государственного долга.
Кроме г. Бразилиа, крупнейшими проектами стало строительство автодорог Белень – Бразилиа, Юго-Восток – Юг, Сан-Пауло – Бело-Оризонте, Куйаба – Порто-Вельо и Рио-Бранко. Для обеспечения Бразилии нефтепродуктами в г. Дуке-де-Кашиас был построен нефтеперерабатывающий завод.
В связи с осуществлением крупных инфраструктурных проектов внешняя задолженность Бразилии возросла с 87 млн. долларов в 1955 г. до 297 млн. в 1959 г.
Несмотря на экономический рост, к завершению срока правления Кубичека повысилась инфляция, увеличилась концентрация доходов и снизилась реальная заработная плата.
Промышленное производство возросло на 80%, а прибыль в промышленности — на 76%, хотя реальная заработная плата увеличилась только на 15%.
Это вызвало ряд народных выступлений в сельских районах и промышленных центрах страны.
В создании г. Бразилиа приняли участие 200 машин и механизмов, а также 300 000 рабочих, приехавших из всех регионов Бразилии (прежде всего с Северо-востока). Работа шла днем и ночью, чтобы успеть построить город к 21 апреля 1960 г., День Инконфиденсии Минейры.
Во внешней политике правительство Кубичека стремилось к укреплению отношений с США, рассчитывая на поддержку ими бразильских экономических преобразований. Была разработана концепция Панамериканской операции (Operação Pan-americana), реализация которой, по мнению правительства Кубичека, способствовало бы успешному проведению промышленной политики.
Согласно данным из архивов Института изучения тоталитарных режимов (Ustav pro studium totalitních režimu-ÚSTR), созданного в Чехии 1 августа 2007 г., временно исполняющий обязанности министра образования Бразилии в 1955–1956 гг. Селсо Брант (Celso Brant) являлся сотрудником StB (Служба государственной безопасности Чехословакии в 1945–1990 гг.), псевдоним «Машо» (Macho), участвовал в акциях, направленных против США и в защиту кубинского режима.
После военного переворота в июне 1964 г., спустя 8 дней после принятия Институционального акта № 1, военное правительство на 10 лет лишило Селсо Бранта политических прав.
По русским источникам, советские разведчики Михаил и Анна Филоненко, выдававшие себя за чешских иммигрантов и внедренные в Бразилию в 1954–1960 гг. под вымышленными именами Иосиф Иванович Кулда и Мария Навотная, смогли войти в ближайший круг президента Кубичека.
Первоначально Михаил и Анна Филоненко направлялись в Латинскую Америку для поддержки Вильяма Фишера (Рудольфа Ивановича Абеля), который должен был восстановить советскую агентурную сеть в Соединенных Штатах, уничтоженную в результате предательства Элизабет Бентли.
Спустя год после прибытия в Бразилию Михаил Иванович приобрел репутацию солидного бизнесмена, стал вхожим во влиятельные дома Бразилии, Парагвая, Аргентины, Мексики, Чили, Уругвая и Колумбии. Попав в окружение президента Жуселино Кубичека, он общался с министрами его правительства, в том числе с военным министром Энрике Тейшейрой Лоттом (Enrique Teixeira Lott), архитектором Оскаром Нимейером (Oscar Nyemeier) и писателем Жорже Амадо (Jorge Amado).
Уже спустя две недели после инаугурации Кубичека, 11 февраля 1956 г., произошло восстание в Жакареаканга (Jacareacanga) во главе с майором авиации Аролдо Велозо (Haroldo Veloso) и капитаном авиации Жозе Шавесом Ламейраном (José Chaves Lameirão). Президента обвинили в сделках с мировыми финансовыми группами по продаже нефти и стратегических полезных ископаемых, в проникновении коммунистических идей в круги высших военных.
В том же месяце восстание было подавлено, а Кубичек направил в Конгресс проект Закона о широкой и неограниченной амнистии всем военным и гражданским лицам, участвовавшим в политических движениях в период с 10 ноября 1955 г. по 19 марта 1956 г.
В начале правления Кубичека произошли две забастовки на общественном транспорте в Сан-Пауло. Канадская компания Лайт С.А. (Light S.A.) повысила стоимость проезда на трамвае, что вызвало первую манифестацию студентов и народных представителей. В ходе переговоров с руководством профсоюзов, проходивших в течение недели Кубичеку удалось достичь соглашения о снижении тарифов.
3 декабря 1959 г. в г. Арагарсасе, штат Гойас, поднялось новое восстание, в котором участвовало десять офицеров ВВС, трое армейских офицеров и несколько гражданских лиц. Все они были связаны с Карлосом Ласердой. Правительству было предъявлено обвинение в коммунистическом заговоре, который якобы готовил губернатор штата Рио-Гранде-до-Сул Лионел Бризола (Lionel Brizola). Выступление началось с похищения самолета, но было подавлено за 36 часов. Восставшие были успокоены и амнистированы.
Существуют свидетельства того, что Кубичек не пренебрегал спиритизмом и пользовался услугами медиума Шико Шавиера (Xico Xavier), задавая через него вопросы духам во время строительства г. Бразилиа. При этом спиритическое лечение считалось незаконным. Однако Кубичек отменил это положение закона, снял арест с медиумов Жозе Педро де Фрейтаса (José Pedro de Freitas) и Зе Ариго (Zé Arigo) за незаконное лечение.
Ходили слухи, что Кубичек принимал участие в масонстве, но бразильские масоны не подтвердили этой информации, хотя для нее и имеются основания.
Спиритизмом пользовался не только Кубичек. В 88 км от г. Бразилиа есть город Абаджания (Abadiânia), где практикует Жоан Божий (João de Deus). Утверждают, что к его услугам прибегали бывшие президенты Бразилии Луис Инасио Лула да Силва (Luis Inácio Lula da Silva), Дилма Руссефф (Dilma Russeff), бывший президент Венесуэлы Уго Чавес, бывший президент США Билл Клинтон и многие другие.
3 сентября 1960 г. в Бразилии состоялись президентские выборы, которые выиграл Жанио Куадрос (Jânio Quadros), политик, оппозиционный Жуселино Кубичеку, действовавший при поддержке UDN.
Кубичек выступал за кандидатуру маршала Энрике Лотта, военного министра в его правительстве. Соперничество кандидатов называли «кампанией веника против шпаги». В итоге победил Куадрос, а вице-президентом на второй срок был избран Жоао Гулар.
В 1962 г. Жуселино Кубичек был избран сенатором от штата Гойас. Он имел намерение вновь баллотироваться на пост президента страны на выборах, назначенных на 3 октября 1965 г. Его предвыборная кампания была названа «ЖК-65: очередь сельского хозяйства». Его кандидатура была выдвинута 20 марта 1964 г. Другими кандидатами стали Карлос Ласерда, Лионел Бризола и Жанио Куадрос.
Предвыборная кампания была прервана военным переворотом 31 марта 1964 г.
11 апреля 1964 г. Национальный конгресс избрал президентом Бразилии генерала Кастело Бранко. Тот был старым другом Кубичека. Как сенатор Кубичек проголосовал за Кастелло Бранко. Однако Кубичека обвинили в коррупции и в поддержке со стороны коммунистов, а сам он был поражен в политических правах. В итоге Кубичек отправился в длительную поездку по США и странам Западной Европы.
По прошествии 10 лет, в 1975 г., Кубичек пытался вернуться в политику, но против него были распространены обвинения в коррупции. Его имя было запрещено произносить на телевидении, поэтому в телесериале «Подъем» (Escalada), который вышел в эфир в 1975 г. на ТВ «Глобо», сюжет которого был основан на истории строительства г. Бразилиа, автор, представляя действующих лиц, насвистывал песню «Живая рыбка» (Peixe vivo), по которой вся страна узнавала Кубичека.
За всю свою политическую деятельность Кубичек много раз обвинялся в коррупции. Обвинения начались еще в период его губернаторства и усилились, когда он стал президентом страны. При строительстве г. Бразилиа он много раз обвинялся в завышении стоимости материалов и предпочтении одних строительных компаний другим.
Другим случаем стали события с авиакомпанией «Пан Айр до Бразил», принадлежавшей друзьям Кубичека. Ее обвиняли в монополизации транспортировки грузов и людей на строительстве г. Бразилиа. Тогда наземные коммуникации отсутствовали, а большая часть материалов и оборудования перемещалась по воздуху.
В прессе появлялись сообщения о том, что Кубичек являлся владельцем седьмого по размерам состояния в мире. Эти сведения никогда не были подтверждены, но широко использовались в ходе предвыборной кампании 1960 г. Жанио Куадросом, обещавшим «вымести метлой коррупцию» правительства Кубичека.
После смерти Кубичека не было обнаружено никаких сокровищ, а его дочь Марсия была вынуждена продать квартиру, чтобы финансировать свою предвыборную кампанию в Палату депутатов парламента.
 
Жанио Куадрос
 
Победив на выборах в 1960 г., Жанио Куадрос (Jânio Quadros) стал президентом Бразилии. Однако в августе того же года он неожиданно вышел в отставку. Куадрос был выходцем из Сан-Пауло, профессором, членом крайне правого UDN. Но, став президентом, Куадрос наградил революционера Че Гевару орденом «Южного креста» за освобождение 20 священников, арестованных на Кубе и приговоренных к расстрелу.
Куадрос пытался добиться экономического сближения с социалистическими странами. И это было возможно. Экономические отношения СССР и Бразилии стали развиваться с 1959 г. еще в отсутствии отношений дипломатических, которые были восстановлены в ноябре 1961 г. Знаковым стал визит в Бразилию первого космонавта Земли Юрия Гагарина в июле – августе 1961 г.
Однако правые силы в Бразилии по-иному восприняли намерения президента и запаниковали перед «наступлением» коммунизма.
«Формула» Куадроса состояла в попытке совместить консервативную дефляционную внутреннюю политику с независимой внешней политикой. Эти действия вызвали недоверие у буржуазии и ярость у военных. Общественное мнение настраивалось против Куадроса.
Бытует мнение, что Куадрос стремился совершить авто-переворот, т.е. отречься от власти, чтобы вернуться в нее со всеми полномочиями, считая, что Конгресс не допустит его отставки из-за личности вице-президента Жоана Гулара, связанного с левыми силами. Но как бы то ни было, вышло иначе. Конгресс принял его отставку.
Как пишет знаменитый историк Элио Силва в своей книге «Отречение»: «Жанио нес в себе нечто такое, что могло быть осуществлено, и он даже превзошел свои возможности. Целый набор ценностей и комбинация интересов сложились в его инициативах и ожили в сопротивлении, с которым он столкнулся. При анализе его отставка не имеет объяснения, точнее, ни одно из объяснений не является удовлетворительным.
Куадрос был обещанием революции, которой жаждал народ, несмотря на то что он являлся консерватором, объявлял себя антикоммунистом, но его программа являлась революционной. Он предлагал сменить устаревшие подходы, открыть новые горизонты, что вывело бы Бразилию на новый уровень прогресса без инфляции и при полном соблюдении демократии.
Он первым вступил в должность президента в новой столице страны 31 января 1961 г. Куадрос открыл новые маршруты во внешней политике и во внутренних делах. Особое место заняла Куба и победа Фиделя Кастро…».
У Куадроса не было приемлемой схемы взаимодействия с Национальным Конгрессом. Его избрание произошло к неудовольствию сил, составлявших верховную законодательную власть.
Куадрос планировал аннексию Французской Гвианы, заморского Департамента Франции. Военная операция была названа «Кабралзиньо» (Кабральчик) и предусматривала по возможности мирный захват страны. Оправданием служило то, что, как говорил Куадрос, он «не мог больше смотреть, как бразильская марганцевая руда из Амапа (Amapá) продается за рубеж через порт де Сантана (Французская Гвиана)».
На аудиенции 3 августа 1961 г. Куадрос назначил командующим операции губернатора Амапа Моуро Кавалканте (Mouro Cavalcante). Этому плану не было суждено осуществиться из-за отставки правительства, последовавшей 24 дня спустя. 21 августа 1961 г. Жанио Куадрос подписал распоряжение, отменявшее незаконное решение компании «Hanna» и возвращавшее месторождения марганцевой руды в национальные резервы.
«Я был побежден реакцией и поэтому покидаю правительство. Я выполнил свой долг за прошедшие семь месяцев. Я трудился день и ночь без устали.
Но мои усилия, направленные на то, чтобы повести эту страну по пути ее подлинного освобождения, единственному, который обеспечил бы действительный прогресс и социальную справедливость, на которые имеет право ее благородный народ, потерпели неудачу.
Я желал Бразилии для бразильцев, сталкиваясь в этой мечте с коррупцией, ложью и трусостью, подчиняющими общие интересы аппетитам и амбициям групп или отдельных лиц, в том числе и зарубежных.
Ужасные силы восстают против меня и интригуют или подвергают диффамации даже под предлогом сотрудничества. Если бы я остался, я не смог бы сохранить уверенность и спокойствие, необходимых для осуществления власти, но ныне сломленных. Я понимаю, что это не сохранило бы общественного мира.
Я переворачиваю страницу в раздумьях, обращенных к нашему народу, к студентам и рабочим, к великой семье нашей страны. У меня достаточно мужества для отречения.
Я ухожу с благодарностью к своим товарищам, которые сражались в правительстве и вне его, к вооруженным силам, чье образцовое поведение на все времена я провозглашаю, пользуясь данным случаем.
Я призываю к сохранению порядка, уважения каждого из моих соратников и всех вместе взятых. Всех и каждого.
Только так мы будем достойны нашей страны и мира.
Только так мы будем достойны нашего наследия и христианского предопределения.
Я возвращаюсь к работе адвокатом и преподавателем.
Будем работать вместе, чтобы по-разному служить нашей родине.
Бразилиа, 25.08.1961
Ж. Куадрос».
Осознавая, что Куадрос уходит из-под контроля UDN, Карлос Ласерда вновь взялся организовать кампанию против него (также он поступил в отношении Жетулио Варгаса и безуспешно стремился осуществить в отношении Жуселино Кубичека). Но он не смог найти оснований для выдвижения обвинений в коррупции против Куадроса, как он поступал в отношении двух его предшественников, а потому решил приписать ему организацию государственного переворота.
Выступая по радио и телевидению 24 августа 1961 г. Ласерда сообщил о возможности госпереворота и обвинил министра юстиции Оскара Педрозу Орту в том, что тот пригласил его (Ласерду) принять участие в перевороте.
Во второй половине дня 25 августа Жанио Куадрос, к всеобщему удивлению, объявил о своей отставке, которая была немедленно принята Национальным конгрессом. Существуют предположения, что Куадрос не ожидал, что его заявление об отставке будет передано в Конгресс, по крайней мере, не будет передан оригинал, имевший силу документа.
Популярная в те времена радиопередача «Репортер Эссо» в экстренном выпуске 25 августа приписала отставку «темным силам» (forças ocultas). Куадрос говорил не так, но выражение вошло в историю Бразилии и впоследствии его очень раздражало, когда ему задавали об этом вопрос. Вспоминали, что в моменты усталости или стресса Куадрос неоднократно писал заявления об отставке, но не пускал их в ход.
Тогда существовало всеобщее мнение о том, что конгресс не передаст власть Жоану Гулару, чья слава «левого» еще более укрепилась после того, как Куадрос направил Гулара с деловым и политическим визитом в Китай.
«Приверженность левым взглядам» родилась, когда он исполнял обязанности министра труда в демократическом правительстве Жетулио Варгаса (1951–1954). Тогда минимальная зарплата была увеличена вдвое и проведена аграрная реформа. Консерваторы считали такие действия «прокоммунистическими».
С другой стороны, Куадрос был уверен, что против его отставки выступят мощные народные силы, как это случилось с Шарлем де Голлем во Франции, поэтому в течение нескольких часов подряд находился на борту самолета, который должен был доставить его в Сан-Пауло.
Тем не менее, при помощи кулуарных интриг было сделано все, чтобы народ не узнал о местонахождении Куадроса в тот критический момент, т.е. сразу после оглашения его письма об отставке.
 
Жоао Гулар
 
После отставки Куадроса начался острый кризис, поскольку военные министры наложили вето на возможность занять Гуларом пост президента страны. Вместо него на временной основе президентом формально стал Раниери Маззили (Ranieri Mazzili). Именно формально, поскольку три военных министра правительства Куадроса образовали Временный совет (Junta Provisória), правивший в течение 13 дней. После этого началась Кампания за соблюдение законности (Campanha da Legalidade), в ходе которой себя особо проявил Лионел Бризола, губернатор штата Рио-Гранде-до-Сул и кум Гулара.
После введения парламентского режима при соответствующем уменьшении президентских полномочий военные согласились с вступлением Гулара в должность президента, но с образованием поста премьер-министра. Первым премьер-министром Бразилии стал Танкредо Невес.
После того как пост премьер-министра последовательно занимали Брошадо да Роша (Brochado da Rocha) и Эрмес Лима (Hermes Lima), по результатам проведенного референдума 6 января 1963 г. парламентский режим был прекращен.
Жоао Белшиор Маркес Гулар (João Belchior Marques Goulart), которого часто называют Жанго, был адвокатом и политиком, 24-м президентом Бразилии. Большинство источников утверждает, что он родился в 1918 г., но на самом деле это произошло в 1919-м, т.к. ему было выправлено второе свидетельство о рождении для обеспечения поступления в Институт права в Порто-Алегре.
Его отец Висенте Родригес Гулар был помещиком, имевшим большое влияние во всем штате Рио-Гранде-до-Сул. Именно при его содействии Жоао Гулар вошел в политику.
Разработанные правительством Гулара базовые реформы, осуществленные только после редемократизации (декабрь 1979 г.), сформировали основу бразильского государства и были закреплены в Конституции Бразилии 1988 г.
Жанго был старшим из восьми детей в семье. Его дед по материнской линии принадлежал к потомкам первых переселенцев с Азорских островов, прибывшим в Рио-Гранде-до-Сул во второй половине XVIII в. Они обосновались в Рио-Гранде в 1749 г., и в 1752 г. в Порту Виаман имелось по крайней мере трое иммигрантов с фламандской фамилией «Govaert». Вероятно, именно эта фамилия позднее трансформировалась в фамилию «Goulart».
В раннем детстве Жоао получил прозвище Жанго или Жангиньо, оба весьма популярные на юге Бразилии. Детство он провел в Игуариаса (Iguariaça), затем уехал в соседний поселок Итаки (Itaqui), чтобы получить начальное образование.
Отец решил войти в партнерство с Протазио Варгасом (Protásio Vargas), братом Жетулио Варгаса, когда у одного английского предпринимателя был арендован небольшой промышленный холодильник, расположенный в том же поселке. В течение двух лет, пока Висенте Гулар участвовал в деле, дети учились в Колледже сестер кармелиток — терезианских миссионерок.
Несмотря на смешанное обучение в колледже, правом ночевать в общежитии пользовались только девочки. Жоао вынужден был спать в доме друзей отца.
После того, как холодильное общество в Сан-Боржа распалось, Висенте решил определить Жанго в Гимназию Сантана, Институт школьных братьев-маристов, в городе Уругвайана (Uruguaiana). Мальчик завершил четыре года обучения, но в конце 1931 г. был отчислен за неуспеваемость.
Отец отправил его учиться в Колледж Аншиеты (Colégio Anchieta) в Порто-Алегре. Там он также начал тренировки по футболу, играя на позиции правого крайнего в спортивном клубе «Интернасионал». В 1932 г. его команда стала победителем детско-юношеского чемпионата штата.
В Колледже Аншиеты успеваемость Жанго также оставалась неудовлетворительной. Он вернулся в Уругвайану и закончил среднее образование в гимназии Сантаны.
По настоянию отца он поступил на правовой факультет университета штата Рио-Гранде-до-Сул. Во время ночных похождений он подхватил венерическое заболевание, из-за которого левое колено оказалось полностью парализованным. Даже дорогое лечение, в том числе в Сан-Пауло, не дало результатов. Жанго потерял надежду нормально ходить.
Из-за болезни в 1939 г. Жанго завершил обучение отдельно от группы, но никогда не работал в юриспруденции. В 1943 г. Висенте Гулар умер и оставил Жоану большое наследство. Тот стал одним из самых богатых помещиков, не достигнув и 30 лет.
В октябре 1945 г. после отставки Жетулио Варгаса, близкого друга отца, Жанго избрал политическую карьеру. Первым стало приглашение, полученное от Протазио Варгаса, ответственного за организацию деятельности Социально-Демократической партии (PDS) в Сан-Боржа.
Протазио заметил, что Гулар мог бы многого добиться в политике, но тот отказался от предложения под влиянием Жетулио. Однако спустя несколько месяцев Жанго по приглашению Жетулио Варгаса вошел в Бразильскую трудовую партию (Partido Trabalhista Brasileiro — PTB). Он стал первым председателем местного отделения PTB, потом Председателем PTB штата, а позднее и страны.
В 1947 г. Жетулио убедил его принять участие в выборах в Законодательное собрание и Гулар был избран депутатом, выиграв у своего кума Лионела Бризолы, другой восходящей звезды PTB.
Жанго занимал активную позицию, боролся в защиту субсидий на питание для беднейших слоев общества. Он стал доверенным лицом Варгаса и пользовался его защитой, но настаивал, чтобы тот принял участие в президентских выборах 1950 г.
19 апреля 1949 г. Гулар объявил о выдвижении Варгасом своей кандидатуры на пост президента страны. Годом позже Жанго был избран в Палату депутатов, а в феврале 1951 г. стал депутатом Федерального парламента, но отказался от депутатских полномочий, чтобы занять пост Государственного секретаря по внутренним районам и юстиции в аппарате Эрнесто Дорнеллеса (Ernesto Dornelles), двоюродного брата Варгаса. Позднее, по просьбе Варгаса, Жанго отказался и от этого поста, т.к. Жетулио требовалась помощь, чтобы разрешить ситуацию, сложившуюся в Министерстве труда.
В 1954 г. было начато расследование о незаконном финансировании президентской кампании Жетулио Варгаса 1950 г. Варгаса обвиняли в том, что средства на ее проведение пришли из Аргентины, где в то время у власти находился Хуан Доминго Перон.
Согласно опубликованным документам, Жоао Гулар, доверенное лицо Жетулио Варгаса, вел дела с Пероном. В 1954 г. вмешательство Перона в дела бразильского правительства осудил министр иностранных дел Бразилии Жоао Невес де Фонтоура. Это стало отправной точкой правительственного кризиса, который привел к самоубийству Варгаса.
Указанные средства под предлогом экспорта сосновой древесины использовались для финансирования кампаний Варгаса и Гулара.
Еще в 1947 г. Перон создал несколько государственных компаний, являвшихся монополистами во всей экономической деятельности в стране. Одна из этих компаний — CIFEN (Comercial Imobiliária y Finaciera E. N.) занималась торговлей древесиной.
Перон приказал оплачивать поставки сосновой древесины из Бразилии по очень высокой цене, а также дал разрешение на выплату комиссионных совладельцам компании, в числе которых был и Жоао Гулар, владелец предприятия Вале до Уругвай ЛТД. со штаб-квартирой в Сан-Боржа.
В 1953 г. после обострения положения правительства Варгас назначил Жанго министром труда. Власть пребывала в глубоком кризисе. Недовольные низкими зарплатами трудящиеся бастовали, со стороны среднего класса и UDN выступала мощная оппозиция.
Сразу после назначения на пост министра труда Гулар был вынужден реагировать на критические выступления газет, в том числе зарубежных. Например, «Нью-Йорк Таймс» обвинила бразильское правительство в манипулировании профсоюзным движением в духе перонизма.
23 февраля 1954 г. Гулар был вынужден выйти в отставку. После самоубийства Варгаса он занял пост Национального председателя PTB.
На президентских выборах 1955 г. Гулар был избран вице-президентом Бразилии от блока PTB/PSD. Он получил даже больше голосов, чем Жуселино Кубичек, ставший президентом. В то время голосование за президента и вице-президента проходило раздельно.
На выборах 1960 г. Жанго был повторно переизбран на пост вице-президента при поддержке UDN. Президентом стал кандидат Христианско-демократической партии Жанио Куадрос.
В декабре того же года в сопровождении журналиста Рауля Риффа (Raul Riff) Гулар нанес визит в Чехословакию, а 25 августа 1961 г., в момент отставки Куадроса, Жанго находился с визитом в Китае.
Военные министры Одилио Дениз (армия), Габриел Грюн Мосс (авиация) и Силвио Экк (флот) стремились не допустить Жанго на пост президента. Военные считали, что Гулар находился под сильным влиянием коммунистов и социалистов. К присяге был приведен Председатель Палаты депутатов Раниери Маззилли (Ranieri Mazzilli).
Губернатор штата Рио-Гранде-до-Сул Леонел Бризола возглавил кампанию за соблюдение законности, требованием которой являлось провозглашение Гулара президентом.
Лионел Бризола и генерал Машадо Лопес (Machado Lopes), командующий III армией, базировавшейся в Рио-Гранде-до-Сул, выступили на защиту этой цели. По радио Бризола призывал народ выйти на защиту законности. Это обращение получило поддержку губернатора штата Гойас Мауро Боржеса (Mauro Borges) и губернатора штата Парана Нея Браги (Nei Braga).
В Национальном конгрессе депутаты также выступили сторонниками инаугурации Жанго. Поскольку военные продолжали настаивать, Конгресс внес предложение о введении парламентской системы правления. Смысл ее состоит в том, что президент занимает свой пост согласно конституции, но часть его полномочий передается премьер-министру, осуществляющему руководство правительством.
В 1962 г. правительство огласило Трехлетний план развития страны, разработанный экономистом Селсо Фуртадо (Celso Furtado) для борьбы с инфляцией и обеспечения экономического развития. Этот план вызвал мощное сопротивление, вынудившее правительство провести переговоры с МВФ, который потребовал значительных сокращений инвестиций в инфраструктурные проекты.
На январь 1963 г. был назначен референдум о парламентаризме или о возврате к президентскому правлению. Благодаря мощной кампании, проведенной правительством, парламентская система правления была отвергнута.
В экономике инфляция продолжала оставаться на высоком уровне. Министр финансов Сан Тиаго Дантас (San Tiago Dantas) и министр планирования Селсо Фуртадо представили свой трехлетний план, включавший целый ряд институциональных реформ, касавшихся структурных преобразований в стране. В числе мер было сокращение дефицита и одновременное проведение политики развития с привлечением иностранных инвестиций для осуществления базовых реформ экономического и социального характера, предусматривавших более значительную роль государства в экономике.
Речь шла о банковской, налоговой, сельскохозяйственной реформах, преобразованиях в системе городского управления, избирательной реформе и реформе образования. Защищалось право на голосование для неграмотных и военных младшего состава. Также предлагались меры по защите национальной экономики при расширении возможностей государства на вмешательство в экономическую жизнь и больший контроль за иностранными инвестициями при перечислении за рубеж прибылей компаний.
Проект реформ также предусматривал национализацию различных отраслей экономики, таких как энергетика, нефтепереработка, химико-фармацевтическая промышленность.
Предложенный план не получил одобрения у Конгресса.
В течение всего 1963 г. росло политическое возмущение в среде младшего состава вооруженных сил (сержанты, ефрейторы, солдаты и матросы). 12 сентября 1963 г. в г. Бразилиа произошло восстание сержантов авиации и флота, несогласных с решением Верховного федерального суда о невозможности избрания сержантов в Законодательную ассамблею. Восстание было легко подавлено, но нейтральная позиция Жанго разочаровала значительную часть офицерского корпуса, озабоченного подрывом принципа единоначалия и дисциплины в вооруженных силах.
Усилились подозрения о готовящемся государственном перевороте левого толка при поддержке ефрейторов и сержантов. Одновременно росли протестные настроения офицеров и генералов, которые в 1961 г. выступали против инаугурации Жоана Гулара на пост президента. Даже так называемые легалисты проявляли беспокойство.
Еще в сентябре генерал Пери Бевилакуа (Peri Beviláqua), командующий II армией, один из сторонников Кампании по соблюдению законности, распространил план подавления восстания сержантов, обвиняя левых в проникновении и политических действиях в казармах. Позднее генерал был отстранен от командования.
В октябре в газете Лос Анжелес Таймс было опубликовано интервью губернатора штата Гуанабара Карлоса Ласерды. Оно получило широкий резонанс. Ласерда энергично атаковал президента страны, а также критиковал военное командование. Политическое состояние страны было напряженным. Военные министры требовали от президента введения военного положения. Требование это было направлено в Национальный конгресс, но было отозвано, не встретив сочувствия у большинства конгрессменов. В таких условиях даже офицеры, придерживавшиеся нейтральных позиций, выступили в поддержку переворота.
Утомленный экономическим кризисом и противостоянием с военачальниками, президент Жоао Гулар стремился найти новых сторонников, участвуя в манифестациях и митингах в защиту предлагавшихся преобразований.
Самый значительный митинг произошел 13 марта 1964 г. перед зданием Центрального вокзала в Рио-де-Жанейро. На нем собралось около 150 тыс. человек, включая синдикалистов, представителей ассоциаций государственных служащих и студентов. Выступающие требовали положить конец примиренческой политике президента при поддержке консервативных слоев, блокировавших в Конгрессе осуществление реформ.
В своем выступлении Жанго объявил об осуществлении целого ряда мер, положенных в основу базовых реформ, высказался в защиту Конституции и расширения права голоса для неграмотных и военных низшего состава, критиковал оппозицию, которая, по его словам, под маской демократии служила интересам крупных международных компаний и выступала против народа.
Гулар объявил, что подписал указ о национализации частных нефтеперерабатывающих предприятий и еще один о деприватизации земли вокруг железных и шоссейных дорог.
Указ о создании Политического сельскохозяйственного суперинтендантства (SUPRA — Superentendência Política Agrária), подписанный на митинге 13 марта 1964 г., вызвал бурную реакцию в самых консервативных слоях и способствовал свержению Жоана Гулара.
19 марта в Сан-Пауло был организован «Марш семей с Богом за свободу», чьей целью стала мобилизация общественного мнения против правительства Жоана Гулара и политики, которая, по их мнению, должна была привести к установлению в Бразилии прокоммунистического режима.
20 марта 1964 г. Начальник Главного штаба армии генерал Умберто Кастело Бранко направил циркуляр офицерам армии, предупреждая об опасности коммунизма.
28 марта началось восстание моряков и морских пехотинцев в Рио-де-Жанейро. Гулар отказался противодействовать восставшим, собравшимся в штаб-квартире профсоюза металлургов, что вызвало недовольство офицеров флота.
30 марта в качестве почетного гостя Жанго присутствовал на празднике, который устроили сержанты и младшие офицеры военной полиции в здании Автоклуба Бразилии. Гулар произнес речь, в которой критиковал мощную антиправительственную кампанию.
В первой четверти ХХ в. молодые офицеры вооруженных сил Бразилии, только что окончившие военные училища, находились под влиянием французской миссии, обучавшей бразильскую армию. Обучение началась вскоре после окончания Первой мировой войны, означавшей крах геополитики XIX в.
В начале ХХ в. в политике и экономике Бразилии доминировали сельские олигархии, образованные крупными латифундистами. Движение молодых офицеров, известное как тенентизм (лейтенантство), прежде всего преследовало цель модернизации вооруженных сил, чтобы поднять их до уровня европейских армий. Кроме того, лейтенанты выступали за политические реформы для обеспечения концентрации власти в руках Союза, против коронелизма, местничества, вождизма и олигархий штатов, считавшихся коррумпированными. Движение настаивало на введении тайного голосования.
Многие бразильские офицеры направлялись за рубеж. Во Францию — École Supérior de Guerre, а после Второй мировой войны в США — Fort Leavenworth War School. При этом в Бразилии насаждался антикоммунизм со всей присущей ему терминологией: «коммунистическая опасность», «коммунистический тоталитаризм» и т.д. Забавно слышать о «демократии» в диктаторской Бразилии конца Первой мировой войны в сравнении с СССР той же эпохи.
Антикоммунистическая пропаганда не помешала некоторым участникам тенентизма стать приверженцами коммунистических идеалов. И все-таки в целом идеология молодых бразильских военных носила националистический характер. И в этом, прежде всего, состоит суть конфликта, развивавшегося на протяжении всего ХХ в. Новое государство еще более усилило националистический дух армии.
Именно лейтенанты 1920-х, ставшие генералами в 1960-е, совершили переворот 1964 г. Еще в 1955 г. такой переворот совершить не удалось. Действия маршала Лотта гарантировали избрание и инаугурацию Жуселино Кубичека.
29 ноября 1961 г. был создан Институт социальных исследований (Instituto de Pesquisas e Estudos Sociais — IPES), чьими основателями считаются Аугусто Тражано де Азеведо Антунес (Augusto Trajano de Azevedo Antunes), связанный с компанией Caemi, и Антонио Галотти (Antônio Galotti), связанный с компанией Light, являющийся одним из главных заговорщиков против Жоао Гулара.
IPES, созданный крайне правыми, являлся центром антикоммунистической пропаганды, центром подготовки переворота. Его члены имели информацию стратегического характера и были прекрасно позиционированы в среде заговорщиков. Среди военных были организаторы захвата государственных структур. IPES функционировал до 1973 г.
Организацией, родственной IPES, являлся Бразильский институт демократического действия (Instituto Brasileiro de Ação Democrática — IBAD), соответствовавший тому, что мы сегодня называем «think-tank», или неправительственная организация.
Главной задачей IPES являлось объединение различных правых организаций для формирования основы оппозиции, способной сдержать «наступление коммунизма на Западе».
Главным финансистом IPES являлось правительство США, которое возглавлял президент Джон Кеннеди. У американцев существовали устойчивые опасения роста коммунистических настроений в Бразилии. Договоренности о финансировании вырабатывались при участии посла США в Бразилии Линколна Гордона (Lincoln Gordon). Они предусматривали проведение курса на дестабилизацию правительства Жоана Гулара.
Кроме того, спонсорами IPES являлись компании Refinaria União, Light, Cruzeiro do Sul, Icomi, Listas Telefônicas Brasileiras и еще три сотни фирм меньших размеров, работавшие в разных секторах экономики — от производства и реализации продуктов питания до фармацевтики, а также различные классовые учреждения, филантропические и религиозные организации. Они передавали наличные деньги, драгоценности и привлекали волонтеров.
Важной была политическая и экономическая поддержка IPES банкиром и политиком Жозе де Магальяэсом Пинто (José de Magalhães Pinto).
Он родился 28 июня 1909 г. в г. Санто-Антонио-до-Монте, штат Рио-де-Жанейро. Был адвокатом, экономистом, банкиром и политиком. Являлся губернатором штата Минас-Жераис и депутатом Национального Конгресса. Основатель UDN, участник Национальной конституционной ассамблеи, разработавшей Конституцию 1946 г. В 1960 г. избран губернатором штата Минас-Жераис, одержав победу над Танкредо Невесом, кандидатом PSD. Создал Банк Развития Минас Жераис. В период исполнения обязанностей губернатора 7 октября 1963 г. произошла «Резня Ипатинги» (Massacre de Ipatinga) — массовое убийство работников компании USIMINAS, восставших против скверных условий труда и унижений со стороны начальства.
Основой поддержки IPES являлись члены UDN и части PSD, среди них предприниматели Валтер Морейра Саллес (Walter Moreira Salles), Марио Энрике Симонсен (Mario Henrique Simonsen), Аугусто Фредерико Шмидт (Augusto Frederico Schmidt), а также поэт и прозаик Алсеу Аморозо Лима (Alceu Amoroso Lima).
IPES стремился привлечь в свои ряды писателей Рашел де Кейроз (Rachel de Queiroz), Фернандо Сабино (Fernando Sabino) и Рубена Фонсеку (Ruben Fonseca), сценариста документальных фильмов о деятельности IPES.
Возглавляли силы, поддерживавшие IPES, генерал Журандир Бизарриа Мамеде (Jurandir Bizarria Mamede), который в 1955 г. выступил с яркой речью против Жуселино Кубичека, и в то время предприниматель Пауло Малуф (Paulo Maluf).
При поддержке военных консервативные политические силы добились введения парламентского правления. Однако в результате плебисцита в 1962 г. оно было отменено.
Агент ЦРУ Филипп Эйджи (Philipp Agee), выйдя в отставку, написал книгу «Внутри компании: за кулисами ЦРУ» (Inside the Company: CIA Diary). В этой книге, благодаря которой Эйджи приобрел мировую известность, были описаны детали и собраны документы об участии ЦРУ в секретных операциях, а также о роли этого ведомства в убийствах политических деятелей, военных переворотах и иной противозаконной деятельности в Южной и Центральной Америке.
Один из кубинских эмигрантов, по сведениям газеты «Лос Анжелес Таймс», обвинил Эйджи в получении 1 млн. долларов от правительства Фиделя Кастро в 1992 г.
Эйджи утверждал, что президент США Джон Кеннеди приказал финансировать избирательные кампании восьми кандидатов 11 бразильских штатов. США также финансировали избирательные кампании 15 кандидатов в Сенат, 250 кандидатов в Палату депутатов и более 500 кандидатов в Законодательные ассамблеи штатов.
США стремились использовать свой политический и экономический инструментарий, чтобы через бразильских военных, опираясь на политическую и экономическую основу UDN, возглавляемого Карлосом Ласердой, свергнуть президента Жоана Гулара.
В середине 1963 г. противники Гулара проводили частые встречи с тогдашним послом США в Бразилии Линколном Гордоном и с американским военным атташе генерал-полковником Верноном Волтерсом (Vernon Walters), который поддерживал контакты с различными бразильскими военными, в числе которых был и генерал Умберто де Аленкар Кастело Бранко.
Военные министры требовали введения чрезвычайного положения. Движение сержантов, восстание матросов во главе с капралом Анселмо (Anselmo) в 1963 г. вызвали волнения в вооруженных силах и стали предлогом для государственного переворота.
По мнению американского Фонда Линдона Джонсона, контроль военными над штатом Гуанабара должен был быть установлен при мощной логистической и технической поддержке.
Был определен театр военных действий, на котором политический и военный механизм при поддержке США действовал бы для свержения Гулара и обеспечения прихода к власти консервативных сил.
Жанго не имел поддержки губернаторов штатов, а вооруженные силы не принимали его руководства. Стратегическое соотношение сил указывало на исключительно невыгодное положение федерального правительства.
За 24 часа после начала переворота ситуация вышла из-под контроля президента. Существовала возможность нанесения удара по Рио-де-Жанейро Карибским флотом США во главе с атомным авианосцем Флорестал, находившимся в двенадцати морских милях от порта Виториа (Vitória). В этих обстоятельствах Жоао Гулар принял решение не отвечать на действия заговорщиков во избежание гражданской войны.
 
Переворот 1964 г.
 
В начале 1960-х гг. Бразилия переживала острый политический кризис. После отставки Жанио Куадроса в 1961 г. президентом страны стал Жоао Гулар, выступавший за левые реформы, направленные на ликвидацию социального неравенства. В их числе были банковская реформа, обеспечивавшая расширение доступа производителей к кредиту, избирательная реформа, предоставлявшая право голоса неграмотным и военным низших званий, образовательная и аграрная реформы.
Намерения Гулара вызвали обеспокоенность элит, опасавшихся перемен, способных ограничить их экономическую власть. В числе мер, направленных на ослабление президентской власти, было избрано введение парламентаризма, что в 1961–1962 гг. вызвало передачу части президентских полномочий Конгрессу, находившемуся под контролем элит.
Однако в результате плебисцита, проведенного в 1963 г., президентская форма правления была восстановлена.
Толчком для военного переворота стало яркое выступление Жанго на многотысячном митинге в марте 1964 г. Им было провозглашено начало проведения аграрной и банковской реформ, национализация иностранных нефтеперерабатывающих предприятий.
Реакция элит последовала незамедлительно: консервативное духовенство, пресса, сообщество предпринимателей и правые организовали в Сан-Пауло «Марш семей с Богом за свободу», в котором приняли участие более 500 тыс. человек. Лозунгом марша стало осуждение изменений бразильской конституции и защита демократических принципов и гарантий.
31 марта 1964 г. военные предприняли захват власти и отстранение Жоана Гулара. 2 апреля он вылетел из Бразилиа в Порто-Алегре, а временное исполнение обязанностей президента страны принял на себя Раниери Мазилли (Ranieri Mazilli). Спустя двое суток Жоао Гулар выехал в Уругвай.
9 апреля военным правительством был принят Институциональный акт № 1, подтвердивший отстранение Гулара от власти и ограничение его политических прав. Президентом страны Конгресс избрал маршала Кастело Бранко.
Режим военной диктатуры в Бразилии продлился до 1985 г. В это время не проводилось прямых президентских выборов, был закрыт Национальный конгресс, прекращены полномочия его депутатов и введена цензура печати.
По данным Национальной комиссии правды (Comissão Nacional de Verdade), режим виновен в гибели и пропаже без вести 434 человек, из которых было найдено только 33 тела. В 2014 г. Комиссия вручила президенту Дилме Руссефф документ, по которому ответственность за уничтожение и похищение людей возлагалась на 377 человек.
Бразильские военные, поборники режима, выступашие за переворот, называли его «Революцией 1964», «Контрпереворотом 1964» или «Контрреволюцией 1964». Пять военных президентов представляли себя приверженцами «Революции 1964».
С недавних пор бразильская историография определяет переворот и последовавшую за ним диктатуру не просто как движение военных, но как военно-гражданское событие. По мнению ряда историков, оно пользовалось поддержкой различных важных слоев общества: крупных землевладельцев, промышленных предпринимателей Сан-Пауло, значительной части городского среднего класса, составлявшего в то время около 35% населения страны, а также консервативной, антикоммунистической католической церкви.
Переворотом был установлен националистический авторитарный режим, политически смыкающийся с США, что обозначило начало глубоких преобразований в политической организации страны и в ее общественно-экономической жизни.
Жоао Гулар являлся крупным сельскохозяйственным предпринимателем (фазендейро) и выступал за так называемые базовые реформы (аграрная, банковская, административная и избирательная), осуществление которых было приостановлено Конгрессом.
На упомянутом митинге Гулар говорил, обращаясь к собравшимся: «Аграрная реформа с предварительной выплатой за непроизводительную латифундию таковой не является. Это агробизнес, интересующий только латифундистов, коренным образом противостоящих интересам бразильского народа».
Конституция предусматривала передачу земельной собственности после выплаты денежной компенсации. Но с учетом отсутствия средств правительство предложило осуществлять выплаты облигациями государственного долга.
Ключевыми фигурами, принявшими участие в митинге, были:
– 24-й президент Бразилии Жоао Гулар. Он вступил в Бразильскую трудовую партию (PTB), являлся вице-президентом страны в правительствах Жуселино Кубичека и Жанио Куадроса, заменив последнего после его выхода в отставку. Гулар был низложен военным переворотом 1964 г.
– Мигел Арраэс (Miguel Arraes), губернатор штата Пернамбуко, принадлежавший к левым силам. Он поддерживал крестьянские лиги (Ligas Camponesas) и профсоюзную деятельность. Чтобы «не предать волю избирателей», он отказался выйти в отставку, как предлагали военные, и был арестован 1 апреля 1964 г. После освобождения в 1965 г. он жил в эмиграции в Алжире.
– Лионел Бризола (Lionel Brizola), в период с 1959 по 1963 г. губернатор штата Рио-Гранде-до-Сул. Совместно с Жанго выступал за проведение базовых реформ, стал одним из лидеров Фронта народной мобилизации (Frente da Mobilização Popular), созданного Генеральным командованием трудящихся (Comando Geral dos Trabalhadores — CGT), Национального союза студентов (União Nacional dos Estudantes — UNE), Националистского парламентского фронта (Frente Parlamentar Nacionalista — FPN).
– Дарси Рибейро (Darcy Ribeiro), министр образования в правительстве Жанио Куадроса и руководитель администрации (Casa Civil) президента Жоана Гулара. Он был одним из членов правительства, пытавшихся организовать противодействие перевороту. В период диктатуры был лишен политических прав и находился в эмиграции в Уругвае.
– Жозе Серра (José Serra), председатель Национального союза студентов, спикер в Комиссии реформ. Накануне выступления военных UNE выпустил манифест с критикой «революционного» переворота. После захвата власти военными в июле 1964 г. Серра эмигрировал во Францию.
– Данте Пеллакани (Dante Pellacani) в 1948 г. присоединился к профсоюзному движению и являлся одним из главных поборников движения «Жан-Жан» (Жанио и Жанго), активно участвовал в Комиссии по реформам. После переворота эмигрировал в Уругвай.
В ответ на митинг и на «коммунистическую угрозу», связанную со сближением Жанго с левыми силами, около 300 тыс. человек прошли маршем в центре Сан-Пауло. Целью манифестации являлась демонстрация недовольства консервативного общества и его слоев, связанных с крупными предпринимателями и латифундистами.
Марш поддержал губернатор Сан-Пауло Адемар де Баррос (Adhemar de Barros), которого на марше представляла его супруга Леонор (Leonor). От штата Гуанабара в марше участвовал губернатор Карлос Ласерда, а также председатель Сената и Конгресса Ауро де Моура Андраде (Auro de Moura Andrade).
Как писал в 1978 г. Олимпио Моурао Фильо в книге «Воспоминания: правда одного революционера»: «Посадите в кресло президента любую посредственность, сумасшедшего или малограмотного, и спустя сутки вокруг него возникнут полчища обожателей, убеждая его в том, что он политический гений и великий человек. Вскоре невежественный человек превратится в мудреца, обладающего эталоном государственного мышления».
Ключевой фигурой переворота 1964 г. стал Олимпио Моурао Фильо (Olympio Mourão Filho). Он инициировал переброску войск, отстранивших Жанго от должности президента страны и осуществивших операцию «Поп-ай» (Operação Popeye), названную так в честь его курительной трубки (Popeye от англ. pop-eyed — пучеглазый).
Войска двинулись из г. Жуиз-де-Фора наперерез соединениям, преданным правительству. Затем он отошел от военного режима, выступил с критикой Кастело Бранко. Операция «Поп-ай» проводилась армейскими частями с участием подразделения «Тирадентес» под командованием генерала Олимпио Моурана Фильо, действовавшими в направлении Рио-де-Жанейро. Перед началом операции Моурао Фильо заявил: «Вместе мы спасем страну от коммунизма».
Позиция других участников переворота была более сдержанной. Кастело Бранко утверждал, что «оцененный риск допустим, а авантюра никогда». Коста и Силва 30 марта на собрании заговорщиков отмечал отсутствие необходимости революции: «Лучше подождать», — говорил он.
Особая роль в событиях конца марта – начала апреля 1964 г. принадлежит генералу армии Амаури Круэлу (Amáuri Kruel). Он являлся командующим II армии в Сан-Пауло. 31 марта он пулучил взятку в размере 1,2 млн. долларов от тогдашнего президента Федерации промышленности Сан-Пауло (Federação das Indústriais do Estado de São Paulo) Рафаэла де Соузы Ношезе (Raphael de Sousa Noschese) за предательство президента Жоана Гулара. Утверждают, что на эти средства он приобретал земельные владения.
Амаури Круэл родился в 1901 г. В 1921 г. окончил Военное училище в Реаленго (Рио-де-Жанейро). В 1923 г. участвовал в манифестациях в поддержку Федералистской революции (Revolução Federalista) в Ливраменто (Livramento). В 1930 г. в Рио-де-Жанейро участвовал в революции, которая привела к власти Жетулио Варгаса.
В составе Бразильского экспедиционного корпуса воевал в Италии во время Второй мировой войны. Крепко дружил с Кастело Бранко, но порой их мнения расходились.
В 1949 г. на специальном курсе разведки отвечал за информацию о деятельности коммунистов в армии. В феврале 1954 г. вошел в число подписавших «Манифест полковников», критиковавший экономическую политику правительства и выражавший протест против 100%-ного повышения заработной платы.
С 14 сентября 1962 г. по 15 июня 1963 г. занимал пост Военного министра в правительстве Жоана Гулара. В конце 1963 г. занял пост командующего II армией, дислоцированной в Сан-Пауло.
Круэл присоединился к перевороту 1964 г. уже после его начала. До этого он предлагал президенту распустить Главное командование трудящихся и перейти к жесткой политике по отношению к левым силам. Отказ президента привел к тому, что Амаури Круэл примкнул к перевороту. В августе 1966 г. Круэл получил звание маршала и вышел в отставку.
Важным действующим лицом переворота 1964 г. стал Линколн Гордон (Lincoln Gordon), посол США в Бразилии в 1961–1966 гг.
Еще в 1960 г. он участвовал в разработке программы правительства США для Латинской Америки, призванной противодействовать распространению идей социализма. В 1961 г. журнал «Тайм» назвал Гордона крупнейшим специалистом по экономике стран Латинской Америки.
30 июля 1962 г. президент Кеннеди и Линколн Гордон провели совещание в Овальном кабинете Белого дома о выделении 8 млн. долларов для осуществления вмешательства в выборы и подготовку основы военного переворота против правительства Жоана Гулара. Эта встреча была записана на систему записи, установленную в Белом доме по указанию президента Кеннеди.
Линколн Гордон находился в эпицентре действий США по поддержке военного переворота в Бразилии в 1964 г. начиная с переговоров с военным атташе посольства США в Бразилии Верноном Волтерсом и заговорщиками до лоббирования проведения военно-морских операций США в случае начала гражданской войны между сторонниками и противниками Жоана Гулара. Однако Гордон всегда утверждал, что «переворот был на 100% бразильским».
Именно Гордон дал зеленый свет перевороту 1964 г. Он утверждал, что США немедленно признают правительство военных.
27 марта из Бразилиа он направил телеграмму под грифом «совершенно секретно» в адрес правительства США: «На доступные нам средства мы принимаем дополнительные меры, предусматривающие содействие укреплению сил сопротивления. Эти меры включают тайную поддержку митингов за демократию (следующая крупная манифестация намечена на 2 апреля в Рио, запланированы и другие), скрытное упоминание о том, что правительство США глубоко заинтересовано в развитии событий, и поддержка демократических и антикоммунистических настроений в Конгрессе, в Вооруженных силах, в группах студентов и у профсоюзных лидеров, симпатизирующих политике США, в церкви и в предпринимательских кругах. В ближайшем будущем мы сможем привлечь дополнительные скромные средства для осуществления тайных других программ тайных действий».
Гордон считал, что Гулар вел переговоры о взаимодействии с Бразильской коммунистической партией.
В одной из лекций об американской внешней политике в Гарвардском университете 19 марта 1985 г. Ноам Хомски (Noam Chomsky) отметил особую роль Гордона в перевороте в Бразилии 1964 г. Он сказал: «В Бразилии, самой важной стране Латинской Америки, произошло то, что именуют “экономическим чудом”, хотя мы [американцы] и разрушили бразильскую демократию, поддержав военный переворот в 1964 г. Поддержка этого переворота была инициирована Кеннеди, а завершена Джонсоном. Об этом просил посол Линколн Гордон. Переворот стал “единственной самой решительной победой свободы в середине ХХ века”. Мы создали первое по-настоящему великое государство национальной безопасности, полу-нацистское государство с применением высокотехнологичных пыток и подобных мер. Гордон называл этот режим “совершенно демократическим”, лучшим правительством в Бразилии. Произошло экономическое чудо, и был рост ВВП, но также росли страдания большей части населения».
Джеймс Н. Грин считает, что «Гордон лично помогал военным, имея мировоззрение, сформированное Холодной войной. Он являлся антикоммунистом и действительно считал, что Бразилия находилась на грани коммунистической революции». Несмотря на все факты, доказывающие участие в перевороте, Гордон до самой смерти отрицал свое участие в заговоре военных. В интервью телепрограмме «Фантастико» в 2006 г. он утверждал, что «активное участие [США в перевороте] было практически ничтожным». В том же интервью он подтвердил, что ЦРУ оказывало финансовую поддержку кандидатам Национального демократического союза (UDN) на выборах 1962 г., но отметил, что «это являлось ошибкой». По словам президента США Джонсона, «служба Гордона представляла собой редкую комбинацию опыта и мудрости, идеализма и практического расчета».
Политико-идеологическая ситуация складывалась не в пользу Жанго. Против него выступали не только военные, но и его гражданские противники. Армия не принимала противостояния войск лояльных правительству и так называемых восставших войск, имевших мощную поддержку. Практически за одни сутки Гулар лишился президентских полномочий.
Важно отметить, что одновременно с операцией «Поп-ай» проводилась операция «Тишина», в ходе которой службы связи, телевизионные и радиостанции перешли под полный контроль путчистов. Также проводилась операция «Клетка», задачей которой являлся арест политических и профсоюзных лидеров штата Минас-Жераис.
 
Социальные основы
 
Ряд организаций и движений консервативного и ультраправого толка активно выступали против правительства Жоана Гулара. В совокупности эти организации сформировали своеобразную сеть, чьей целью являлась дестабилизация и свержение правительства. Ядром этой сети являлся Институт общественных исследований (Instituto de Pesquisas Sociais — IPES), созданный в августе 1961 г. группой предпринимателей Рио-де-Жанейро и Сан-Пауло, а также несколькими офицерами, имевшими отношение к Высшему военному училищу (Escola Superior de Guerra — ESG).
В IPES собрались сливки бразильских деловых людей, руководители ассоциаций предпринимателей, военные, журналисты, интеллигенция и группа молодых технократов. Идеологически их объединяло наличие экономических отношений с многонациональными компаниями и их филиалами, антикоммунистические позиции и желание поддержать проект нового правительства и развития страны, открытой для международного капитала. Это была организация с контролируемым доступом, члены которой вели двойную жизнь.
Публично говорилось, что организация имела консервативную ориентацию, направленную на исследование и обсуждение бразильских реалий. Ее члены были активно вовлечены в процесс интеллектуальной деятельности и популяризации своих исследований посредством публикаций, изданий, переводов и распространения книг, журналов и памфлетов, производства и демонстрации пропагандистских и документальных фильмов, чтения лекций и проведения исследований о бразильской реальности.
Но IPES также располагал тайной организационной структурой и выступал против правительства Жоана Гулара с двух направлений. Первое состояло в подготовке и проведении мероприятий по дестабилизации правительства, включая мощную кампанию антикоммунистической пропаганды, осуществление различных типов публичных антиправительственных манифестаций и поддержку, в том числе финансовую, оппозиционных или ультраправых групп и ассоциаций.
Под прикрытием IPES действовали политически организованные женские объединения: Кампания за демократическую женщину (Campanha da Mulher Democrata) в Рио-де-Жанейро, Радикальный гражданский союз (União Cívica Radical) в Сан-Пауло, Лига демократической женщины (Liga da Mulher Democrata) в Минас-Жераис. Эти объединения организовывали проведение маршей семей с Богом за свободу (Marchas de Famílias com Deus pela Liberdade). IPES также проводил работу в студенческих организациях, таких как Демократическое студенческое движение (Movimento Estudantil Democrático), в среде городских трудящихся и рабочих, как Профсоюзное демократическое движение (Movimento Sindical Democrático) и Национальная конфедерация трудящихся христиан (Confederação Nacional dos Trabalhadores Cristãos), а также в группах крестьян и сельских лидеров, как те, что формировались вокруг Службы сельского направления Пернамбуко (Serviço de Orientação Rural de Pernambuco) и взаимодействия с блоком депутатов парламента, поддерживаемого Демократическим парламентским действием (Ação Democrática Parlamentar), активно действовавшем в Национальном Конгрессе консервативным фронтом, чья деятельность была направлена на дестабилизацию правительства Гулара.
IPES обладал внутренней структурой, сформированной десятью группами исследований и действий (Grupos de Estudo e Ação — GEA). Работа групп охватывала различные области политической деятельности, создание пропагандистских материалов и выработку идеологии, манипулирование общественным мнением и возможностями влияния в специфических социальных сферах и группах: в Вооруженных силах, в Конгрессе, в Церкви, в печати и в среднем классе.
Самая важная группа исследований и действий IPES называлась Группой покрытия конъюнктуры (Grupo da cobertura da conjuntura). Ее задачей являлось сопровождение и оценка политических событий с точки зрения тактики для сопровождения развития политической конъюнктуры. Она собирала информацию и проводила стратегическое планирование. Группой покрытия конъюнктуры руководил генерал Голбери до Коуто и Силва (Golbery do Couto e Silva). В ее архивах содержались данные о 400 тыс. бразильцев. Эти архивы послужили основой для создания Национальной службы информации (Serviço Nacional de Informações — SNI), аналога ЦРУ, в июне 1964 г. после победы переворота, которым было свергнуто правительство Жоана Гулара.
IPES располагал собственными источниками финансирования. Самым важным из них являлись средства, собираемые у предпринимателей, руководителей многонациональных компаний и их филиалов и ассоциаций предпринимателей.
Другим источником финансирования IPES являлись средства, тайно предоставляемые из-за рубежа. Для осуществления своей деятельности Институт получал значительную поддержку от американских фондов через посольство США в Бразилии. Эти средства в основном предоставлялись Американской палатой, Государственным департаментом и Торговой палатой США. Кроме того, IPES получал регулярные пожертвования от 297 зарубежных корпораций: от американских — около 7 млн. долл. в год, от британских — около 4 млн. долл. в год, а также от шведских и немецких.
IPES являлся не только органом антикоммунистической пропаганды или ультраправой группой, создающей склады оружия. Его члены имели информацию стратегического характера и занимали хорошие позиции среди заговорщиков, свергнувших Гулара. Совместно с военными после событий конца марта 1964 г. действовали гражданские организаторы захвата государственных структур. IPES функционировал до 1973 г., когда многие его функции были переданы SNI.
Другой организацией, имевшей важное значение в тайной сети заговора, являлся Бразильский институт демократического действия (Instituto Brasileiro de Ação Democrática- IBAD). Он был создан в Рио-де-Жанейро 25 мая 1959 г. Эта организация имела консервативную антикоммунистическую направленность и была напрямую связана с отделением ЦРУ в Рио-де-Жанейро.
Руководителем IBAD являлся Иван Асслошер (Ivan Hasslocher), экс-интегралист и агент ЦРУ в Бразилии, Боливии и Эквадоре. После инаугурации Жоана Гулара в 1961 г. IBAD активизировал свою деятельность с целью развивать в бразильском обществе широкий процесс антикоммунистической мобилизации и оппозиции правительству Гулара.
IBAD активно работал в сельских районах и в парламенте страны, в студенческом и профсоюзном движении, а также в католической церкви. В 1962 г. IBAD создал две организации для осуществления политической деятельности. Первой была компания Incrementadora de Vendas PROMOTION SA, рекламное агентство с центральным офисом в Рио-де-Жанейро. Задачей PROMOTION являлось проведение политических пропагандистских кампаний в интересах IBAD на радио, в газетах, журналах и на каналах телевидения. На эти цели были затрачены значительные средства, предоставленные правительством США для проведения антикоммунистической пропаганды и против правительства Жоана Гулара. Лишь в 1964 г. на пропаганду на радио, в газетах и на передвижные кинотеатры было затрачено 2 млн. долл. В 1963 г. только в казармах, училищах и на кораблях Рио-де-Жанейро было проведено 1706 сеансов с демонстрацией фильмов, которые посмотрели 179 тыс. военнослужащих.
Другой организацией, созданной IBAD, стало Народное демократическое действие (Ação Democrática Popular — ADEP). Ее задачей было осуществление вмешательства в избирательные кампании и политическое лоббирование по всей стране, прежде всего в ходе выборов 1962 г. Конгресс превратился в поле боя резко поляризованной политической системы, где IBAD надлежало оказывать влияние на Законодательную власть для блокирования действий исполнительной власти и обеспечения ее изоляции. С этой целью IBAD стимулировал и поддерживал создание консервативного и реакционного парламентского фронта — Демократического парламентского действия (Ação Democrática Parlamentar — ADP). Фронт был сформирован из депутатов и сенаторов различных политических партий и действовал как рупор консервативных сил для формирования общественного мнения, а также как эпицентр дестабилизации правительства Гулара через Законодательную власть, создавая атмосферу безвыходного положения в Национальном конгрессе.
На выборах 1962 г. IBAD израсходовал значительные денежные — около 5 млн. крузейро — на финансирование кампаний 250 кандидатов в федеральные депутаты и 600 кандидатов в депутаты штатов, а также 8 кандидатов в губернаторы — беспрецедентное беззаконие! Средства были предоставлены ЦРУ, многонациональными предприятиями или компаниями, ассоциированными с иностранным капиталом и источниками финансирования из правительства США. Для получения финансирования от IBAD не существовало партийных ограничений. Требовался лишь строго оппозиционный подход со стороны кандидата и его расположенность в случае избрания к участию в Парламентском демократическом действии. Широкая финансовая поддержка имела стратегическое значение — создание в Конгрессе оппозиционного парламентского фронта, оказание противодействия правительству и осуществление переворота.
Вмешательство IBAD в выборы 1962 г. имело значительные масштабы в контексте той эпохи, как определила Парламентская комиссия по расследованиям (Comissão Parlamentar de Inquérito — CPI) Национального конгресса. Деятельностью CPI было установлено вмешательство IBAD в избирательную кампанию и широкое использование им незаконных средств. Благодаря деятельности CPI IBAD и ADEP были запрещены за коррупцию указом президента Жоана Гулара 31 августа 1963 г.
 
Правительство Кастело Бранко
 
11 апреля 1964 г. Национальный конгресс поддержал предложение военного командования и избрал президентом Бразилии маршала Кастело Бранко, начальника главного штаба армии. Вице-президентом был избран депутат от PDS Жозе Мария Алкмин (José Maria Alkmin), секретарь по финансам правительства штата Минас-Жераис. Губернатор этого штата Магальяэс Пинто (Magalhães Pinto) принимал участие в перевороте. Инаугурация Кастело Бранко состоялась 15 апреля 1964 г.
Умберто де Аленкар Кастело Бранко, один из организаторов военного переворота 1964 г., стал 26-м президентом Бразилии и первым президентом периода военной диктатуры. Принятие Институционального акта № 2, запрещавшего многопартийность, предоставлявшего президенту страны право прекращать полномочия депутатов и проводить непрямые выборы, стало первым шагом его правительства. Во внешней политике Кастело Бранко опирался на экономическую, политическую и военную поддержку США.
Кастело Бранко родился в г. Форталезе (штат Сеара) 20 сентября 1897 г. Он избрал карьеру военного и поступил в училище Рио-Прадо в штате Рио-Гранде-до-Сул.
В 1918 г. поступил в Военное училище Реаленго в Рио-де-Жанейро, а в 1921 г. стал аспирантом в офицеры. Был назначен в 12-й пехотный полк в Бело-Оризонте. В 1923 г. ему было присвоено звание младшего лейтенанта. В 1925 г. стал командиром отряда легалистских войск, направленного на подавление восстаний в штате Сан-Пауло. После этого вернулся в Военное училище на должность инструктора. Как и многие лейтенанты того времени, принимал участие в Революции 1930 г.
В 1938 г. в звании майора Кастело Бранко прошел подготовку во французском Высшем военном училище (École Supérieure de Guerre), а вернувшись в Бразилию, служил инструктором в Военном училище Реаленго.
В 1943 г. получил звание подполковника и стажировался в Училище командования и генерального штаба армии США (United States Army Command and General Staff College), затем являлся руководителем 3-й секции (операции) Бразильского экспедиционного корпуса во время Второй мировой войны в Италии, в течение 300 дней участвуя в боевых действиях.
В 1955 г. поддержал движение военных во главе с генералом Лоттом, обеспечившим инаугурацию на пост президента Жуселино Кубичека. Однако через несколько месяцев разорвал отношения с генералом Лоттом, когда профсоюзы решили наградить того золотой шпагой.
Довольно ясное представление о «сбивчивом» образе мыслей Кастело Бранко дают короткие выдержки из его эссе «Война» (A Guerra), написанном в 1962 г. Автор писал: «…Революционная борьба — это классовая борьба, имеющая империалистическую идеологию для завоевания мира. Она имеет свою доктрину — марксизм-ленинизм. Это угроза для слабых режимов и беспокойство для режимов демократических. Частью ее являются элементы “холодной войны”.
…“холодная война” была задумана Лениным для продолжения советской мировой революции любыми средствами. Это настоящая мировая война. Она ведется по плану и имеет целью завоевание мира. Она порождает энтузиазм, но и страх в обществе и противоречивую реакцию общественного мнения.
…Ее главная цель — внести рознь в общественное мнение, национальное и международное, сформировать нерешительность и главное — лишить страны способности сражаться.
…Национализм является решающей позицией для нации, особенно в современную эпоху. Он не может быть панацеей от зла или военной операцией, а тем более, заговором международного масштаба. В настоящее время главными недугами, в основном в странах слаборазвитых, являются два: один — разрыв со средой, второй — вопрос бытия, национальный и международный инструмент советского коммунизма, вьющийся как длинный шлейф диктаторов и кандидатов в диктаторы.
…Разделения на легалистов и мятежников, происходящие в армии с 1922 г., являются скорее следствием партийно-политической борьбы, чем расколом в кругах военных. В 1930 г. сложилась революционная и контрреволюционная альтернативы, которые понемногу сгладились. С 1955 г. государственники и путчисты существовали в обстановке ненависти и негодования, созданной коммунистами и партийной политикой в единой и простой форме. Затем те же лица бросили армии обвинения в национализме, тогда как офицерство оставалось верным интересам Бразилии и ее политической и экономической независимости. Сейчас возрождается хвастливое разделение на государственников и путчистов, в котором заинтересованы политиканы и коммунисты. Это портит армию.
…Вооруженные силы не создают демократии, но ее обеспечивают. Демократия не может существовать без вооруженных сил, поэтому мы говорим о демократических вооруженных силах. Как же оно есть на самом деле? Подходит конец демократическим институтам (…) Многие говорят о том, что вооруженные силы демократичны, если существуют политизированные офицеры, понимающие работу государственного механизма. Генералы изучают его, чтобы лучше понять предназначение вооруженных сил.
…Какому военному не доводилось слышать еще с возраста молодого лейтенанта высказывания ученых, конгрессменов, банкиров, торговцев, промышленников, но никогда людьми из народа о том, должна ли армия заниматься этими вопросами? То есть оставаться в правовом поле или двигаться к беззаконию (…) Это гораздо больше интересовало гражданскую среду, чем саму армию.
Думаете ли вы, что в армейских рядах существует идеологический конфликт? Можно ли говорить о том, что борьба двух идеологий, происходящая в нашей стране, ведется и в армии? Я лично в это не верю. В армии есть коммунисты, некоторые из которых действуют, а другие хорошо законспирированы. Однако, они не являются заметной частью целого, которое можно было бы рассматривать как идеологически разделенное.
Вооруженные силы не могут предать Бразилию. Защита привилегий богатых классов существует в такой же недемократической сфере, как и служение фашистской или профсоюзно-коммунистической идеологии».
 
Доктрина национальной безопасности
 
Государственный переворот 1964 г. продемонстрировал политическое влияние бразильской армии и ее решимость взять власть в стране для защиты доктрины национальной безопасности, сформировавшейся в рамках политики США и других влиятельных стран Запада, таких как Франция, Британия, Германия.
Между тем на самом деле в вооруженных силах существовал идеологический раскол, а также имелось разделение на умеренные силы и сторонников твердой руки. Две эти группы находились в остром противостоянии. Одна защищала быстрые, конкретные действия против так называемых «подрывных элементов» или «внутренних врагов». Вторая выступала за как можно более длительное сохранения неизменности власти.
Первая группа стремилась к умеренным действиям и желала оставаться во власти лишь необходимое ограниченное время, формируя правительства по образцам 1930, 1945 и 1954 гг., когда по прошествии наиболее острого этапа власть быстро возвращалась в руки гражданских лиц.
Целью обеих групп было уберечь Бразилию от «жетулизма» или популизма и международного коммунизма.
По мнению военных, неприятель должен быть повергнут любой ценой, а популистские правительства не имели права на существование, так как стояли на пути к беспорядкам, подрывным действиям и способствовали развитию идеологии, вредной для Бразилии.
Две группировки, обычно противостоящие друг другу внутри вооруженных сил, объединились, несмотря на идеологические противоречия. Более радикальные военные примкнули к генералу Коста и Силва (Costa e Silva), а лидером более стратегически мыслящих стал Умберто де Аленкар Кастело Бранко. Многие военные того времени утверждали, что, если бы философско-идеологическая ориентация вооруженных сил имела больший уклон влево, они бы также защищали ее, а противник бы стоял по другую сторону.
Теперь известно, что идейные противоречия в самих вооруженных силах (так называемый внутренний раскол) вызвали высылку и арест многих военных, последовавшие непосредственно после переворота. Примером является событие, когда генерал Круэл гарантировал, что бразильская армия никогда не выступит против Конституции 1946 г., «будет защищать конституционную власть», а генерал Олимпио Моурао Фильо заявил о низложении Жоана Гулара «в связи со злоупотреблением властью и в соответствии с законом».
Правительство Кастело Бранко открыло эпоху правления военных. Оно состояло в основном из представителей UDN. Утверждали, что приход военных к власти имел временный и коррекционный характер. Однако вооруженные силы во главе с генералом Костой и Силвой стремились к проведению «жесткой линии» против сил, которых военные считали «террористическими».
Вскоре после ухода в отставку Кастело Бранко погиб в авиакатастрофе 18 июля 1967 г., о которой военные источники говорят весьма сдержанно. Истребитель Т-33 бразильских ВВС коснулся в воздухе хвостового оперения самолета «Piper Aztec PA 23», в котором летел Кастело Бранко. В результате после падения выжил только один человек.
Вопреки обещанию вернуться к демократическому режиму Кастело Бранко принимал институциональные акты, использовавшиеся как обоснование репрессий и подавления оппозиции. Были закрыты общественные объединения, запрещены забастовки, осуществлены вмешательства в дела профсоюзов, а политики на десятилетия лишались политических прав. В их числе оказался и бывший президент Жуселино Кубичек.
В ноябре 1965 г. был введен в действие дополнительный Институциональный акт № 4, определявший в Бразилии введение двухпартийной системы: одна партия — правящая, другая — оппозиционная. При этом последняя никогда не имела возможности получить большинство в парламенте. Правящая партия была составлена из членов распущенных партий PDS и UDN и названа Национальный союз обновления (Aliança Renovadora Nacional — ARENA). Она поддерживала правительство, а потому большинство ей было обеспечено. Оппозиционную партию назвали Бразильским демократическим движением (Movimento Democrático Brasileiro — MDB). В то время в Бразилии был популярен каламбур: «…одна была партией “нет” (MDB всегда выступала против военного режима и его руководителей), другая — партией “что изволите” (ARENA поддерживала все действия правительства)».
Среди членов MDB были коммунисты, выступавшие против вооруженной борьбы. Их называли «демократическим сопротивлением». Под предлогом роста левых движений и усиления влияния пропаганды «подрывных сил», отмечая повышение интереса беднейших слоев населения к левым взглядам, у бразильской элиты и среднего класса увеличивались опасения роста «красной или коммунистической опасности».
Согласно отчетам, опубликованным Департаментом исторических документов (Departamento da Documentação Histórica) Фонда Жетулио Варгаса (Fundação Getúlio Vargas), военные, участвовавшие в перевороте 1964 г., оправдывали свои действия, утверждая, что их целью являлось восстановление дисциплины и единоначалия в вооруженных силах и сдерживание «коммунистической угрозы», которая, по их мнению, «нависла над Бразилией».
17 июля под предлогом невозможности завершения политической и экономической реформ, запланированных военным правительством до 31 января 1966 г., когда заканчивался президентский срок, начавшийся в 1961 г., Конгресс утвердил его продление до 15 марта 1967 г. и перенес президентские выборы на 3 октября 1966 г. В результате этих изменений некоторые политики, поддерживавшие движение, стали критиковать правительство, как, например, Карлос Ласерда, зарегистрировавший свою кандидатуру на выборы президента от UDN еще 8 ноября 1964 г. В дополнение к институциональным актам принимались дополнительные акты (Atos Complementares).
На выборах в октябре 1965 г. правительственные силы одержали победу в большинстве штатов, но проиграли в самых важных: Гуанабара и Минас-Жераис, где были избраны, соответственно, Франсиско Неграо де Лима (Francisco Negrão de Lima) и Изабел Пиньейро (Isabel Pinheiro), поддерживаемые союзом PDS и PTB. В результате 7 октября 1965 г. президент Кастело Бранко подписал Институциональный акт № 2, которым, помимо прочих мер, предусматривался запрет политических партий, было определено проведение непрямых выборов на пост президента страны, облегчено федеральное вмешательство в дела штатов и были предоставлены полномочия президенту страны прекращать действие мандатов парламентариев и лишать их политических прав. То, что было движением военных, превратилось в режим, развивающийся «по твердой линии» под управлением маршала Артура Косты и Силвы.
Вот перечень некоторых учрежденных законов и проектов, принятых правительством, действующих и поныне: Земельный устав (Estatuto de Terra) — 1964 г., Центральный банк Бразилии (Banco Central do Brasil) — 1964 г., Бразильский избирательный кодекс (Côdigo Eleitoral Brasileiro) — 1965 г., Национальный налоговый кодекс (Côdigo Tributário Brasileiro) — 1966 г., Банк Амазонии (Banco de Amazônia) — 1966 г., Суперинтендантство по развитию Амазонии (Superentendência do Desenvolvimento de Amazônia — SUDAM) — 1966 г., Кодекс горнорудной промышленности (Côdiga da Mineração) — 1967 г. и Свободная экономическая зона Манауса (Zona Franca de Manaus) — 1967 г.
 
Правительство Косты и Силвы (1967–1969)
 
27-й президент Бразилии, второй президент в период военной диктатуры Артур да Коста и Силва (Artur da Costa e Silva) родился 3 октября 1899 г. в городке Такуари (Taquari), штат Рио-Гранде-до-Сул. Его президентство было отмечено началом периода жестких репрессий, продолжившегося в правление следующего президента страны Эмилио Гаррастазу Медиси (Emílio Garrastazu Médici).
Важным обстоятельством является то, что благодаря Программе экономических действий правительства (Programa de Ação Econômica do Governo — PAEG) рост ВВП составил более 7,6% в год, а уровень инфляции снизился с 25 до 19,3%. Это стало началом периода, известного как «бразильское экономическое чудо» 1968–1973 гг.
Военная карьера Косты и Силвы развивалась традиционно. Окончив первым выпускником Военный колледж в Порто-Алегре, он поступил в Военное училище Реаленго, которое завершил с третьим результатом среди всех выпускников. В чине лейтенанта 5 августа 1922 г. он принял участие в попытке восстания 1-го пехотного полка Вилы Милитар (Vila Militar).
2 августа 1952 г. Коста и Силва стал генералом, а 25 ноября 1961 г. получил звание генерала армии. В 1944 г. стажировался в США, а с 1950 по 1952 г. являлся военным атташе бразильского посольства в Аргентине.
В годы президентства Жоана Гулара Коста и Силва руководил умиротворением студенческих волнений на Северо-востоке Бразилии, а с конца 1963 г. принял участие в заговоре, в результате которого произошел переворот 31 марта 1964 г. При формировании первого военного правительства Коста и Силва занял пост военного министра. Он был проводником «жесткой линии».
Президентом Бразилии Артур Коста и Силва стал в марте 1967 г. после проведения непрямых выборов, на которых была выдвинута только его кандидатура, избранная военными в результате внутренних обсуждений.
Кастелисты (военные интеллектуалы, близкие к США) проиграли группе, выступавшей за ужесточение режима. Несмотря на противоречия, в среде военных существовало соглашение о том, что власть в Бразилии длительное время должна оставаться в руках армии.
В переходный период, когда Коста и Силва являлся преемником Кастело Бранко, в одном из своих выступлений он настаивал на необходимости восстановления в Бразилии демократии, поэтому многие слои общества воспринимали его кандидатуру с надеждой на скорую либерализацию режима.
Однако, вопреки заявлениям, деятельность правительства Косты и Силвы привела к росту репрессий и усилению диктатуры. Укреплялись репрессивные механизмы, а студенческое и рабочее движение жестко подавлялось. В 1968 г. ужесточение режима конкретизировалось принятием Институционального акта № 5.
Тем не менее, в сфере экономической политики, в определенном смысле, Коста и Силва порвал с традициями правительства Кастело Бранко. Режим жесткой экономии был заменен проектом развития, направленным на стабилизацию промышленного роста в долгосрочной перспективе, а также на планирование и стимулирование потребления и расширение государственных инвестиций в производство.
Именно такая экономическая политика породила явление, получившее название «бразильское экономическое чудо», которое характеризовалось высокими темпами экономического роста. Однако, несмотря на это, годы «чуда» были отмечены усилением социального неравенства и резким ростом внешней задолженности, что вызвало массовые манифестации противников военного режима. Противостояние различных слоев населения привело к тому, что военные пошли по пути дальнейшего ужесточения диктатуры и расширения репрессий.
После инаугурации 15 марта 1967 г. Коста и Силва сформировал правительство, в которое вошли в основном представители военных. Среди них был и генерал Гаррастазу Медиси, который возглавил Национальную службу информации — SNI, а впоследствии стал преемником Косты и Силвы на посту президента.
В день инаугурации была принята и новая Конституция страны. На основании Институционального акта № 4 для выработки текста Основного закона взамен Конституции 1946 г. была созвана Конституционная ассамблея. Был узаконен переворот 1964 г. и военный режим. Также 15 марта 1967 г. был принят Закон о Национальной безопасности.
В ответ на эти действия правительства в стране образовались различные подпольные левацкие группы. 26 июня 1968 г. в Сан-Пауло прошла акция Народно-революционного авангарда (Vanguarda Popular Revolucionária). В ходе мероприятия автомобиль, начиненный взрывчаткой, был направлен на здание Главного штаба армии в Сан-Пауло.
Манифестации усиливались и становились все более массовыми. 28 марта 1968 г. при столкновении с полицией во время «Марша 100 тысяч» (Passeata dos Cem Mil) в Рио-де-Жанейро был убит студент Эдсон Луис (Edson Luís). Стала очевидной растущая оппозиция режиму. В декабре 1968 г. Коста и Силва собрал Совет национальной безопасности (Conselho da Segurança Nacional), на котором был принят Институциональный акт № 5, предусматривавший роспуск парламента и прекращение мандатов его депутатов.
Последующие институциональные акты (AI), принятые правительством Косты и Силвы, были посвящены следующим вопросам: AI 6 — уменьшил число членов Верховного суда и определил, что дела о преступлениях против национальной безопасности подлежат рассмотрению в военных судах; AI 7 — перенес выборы 1970 г.; AI 8 — определил законность административных реформ, осуществляемых в основных муниципиях страны; AI 9 — обосновал лишение политических прав, временные увольнения и консервативную аграрную реформу; AI 10 — определил дополнительные меры по лишению и приостановке политических прав; AI 11 — узаконил новый календарь выборов префектов и муниципальных депутатов (vereadores), кроме муниципалитетов, занимаемых военными частями. Все эти акты был приняты с 1 по 14 февраля 1969 г.
В августе 1969 г. генерал Коста и Силва умер от инсульта. Власть перешла к Военному совету (Junta militar), который запретил вице-президенту Педро Алейшо занять пост президента страны. 30 октября 1969 г. 28-м президентом Бразилии стал генерал Эмилио Гаррастазу Медиси (Emílio Garrastazu Médici).
Военный и политик, Гаррастазу Медиси родился в г. Баже (Bagé), штат Рио-Гранде-до-Сул, 4 декабря 1905 г. Участвовал в Революции 1930 г. В военной карьере дослужился до звания генерала армии. В период его президентства Бразилия жила в условиях «экономического чуда». ВВП рос в среднем более, чем на 11% в год. Однако, это происходило на фоне ускорения роста внешней задолженности при увеличении концентрации доходов.
В этот период были реализованы такие проекты как План национальной интеграции (Plano da Integração Nacional), предусматривавший строительство Трансамазонской автомобильной трассы (Transamazônica) и моста Рио — Нитерой. Также были обеспечены налоговые стимулы промышленности и сельскому хозяйству, осуществлена Программа социальной интеграции (Programa da Integração Social — PIS) и Программа формирования имущества государственных служащих (Programa de Formação do Patrimônio do Servidor Público — PASEP), был заключен договор с Парагваем о строительстве ГЭС Итайпу (Itaipú).
В годы президентства Медиси военная диктатура достигла пика своего развития, жестко контролируя политическую деятельность, подвергая репрессиям и цензуре институты гражданского общества и любое проявление мнения, не совпадавшего с мнением системы. Это был период, отмеченный многочисленным применением пыток и убийствами по политическим мотивам. Эти годы вошли в историю как «Свинцовые годы».
 
Бразильское экономическое чудо
 
С 1967 по 1973 г. Бразилия достигла высочайших показателей экономического роста в результате экономической политики под руководством министра финансов Антонио Делфиня Нето (Antonio Delfim Neto), а также исключительно благоприятной мировой экономической конъюнктуре.
Явление было названо «бразильским экономическим чудом». Ранее «чудом» называли быстрый экономический рост Японии. В определенном смысле «бразильское экономическое чудо» состоялось благодаря деятельности в 1964–1966 гг. экономистов Отавио Говейи де Бульоэнса (Otávio Gouveia de Bulhões) и Роберто де Оливейры Кампоса (Roberto de Oliveira Campos), министров финансов и планирования в правительстве Кастело Бранко, заключавшейся в создании Программы экономических действий правительства (Programa de Ação Econômica do Governo — PAEG).
Что касается главных действующих лиц, занимавшихся экономической политикой в тот период, необходимо учитывать, что в начале 1967 г. Коста и Силва сменил Кастело Бранко на посту президента страны. Делфинь Нето был назначен министром финансов, а Элио Белтрао (Hélio Beltrão) занял пост министра планирования.
В 1969 г. после гибели Косты и Силвы и краткого переходного периода, когда страной управлял Военный совет, президентом стал Гаррастазу Медиси, а министром планирования был назначен Жоао Пауло дос Рейс Велозо (João Paulo dos Reis Veloso).
С 15 марта 1967 по 15 марта 1974 г. пост министра финансов занимал Делфинь Нето, который обеспечивал неизменный курс экономической политики. Именно Делфинь Нето определял подбор кандидатов на пост Центрального банка. Сначала это был Руй Леме (Rui Leme), а потом Эрнани Галвейас (Hernâni Galeias). Мнение Делфиня Нето было решающим при определении направлений экономического развития.
В 1967 г. была сформирована новая экономическая команда, частью которой стали выходцы из академических кругов, разделявшие мнение о методах развития по разным направлениям, разработанных предыдущей администрацией, в том числе, при определении кризисных явлений. Участники этой команды считали, что ранее инфляция в Бразилии могла считаться производной от «инфляции спроса».
Понимание следствия давало возможность бороться с причинами. Новое правительство немедленно объявило о весьма сходной стратегии действий: стремление к экономическому развитию за счет увеличения инвестиций в различные отрасли экономики, снижения влияния государственного сектора и стимулирование развития частного сектора, поддержка внешней торговли и, наконец, повышение значимости увеличения предложения рабочих мест и достижение других социальных целей.
Ясно, что эти цели не были достигнуты в период деятельности правительства Кастело Бранко, а выработанные постулаты привели к необходимости проведения нового анализа экономической проблематики и, в частности, причин инфляции.
Проблемы в политической сфере также требовали возобновления экономического роста для обеспечения легитимации режима. Это могло произойти лишь при осуществлении программы борьбы с инфляцией, которая не могла ограничиваться только сдерживанием спроса, «несоответствующего» возможностям платежеспособности.
Наличие значительных свободных производственных мощностей в промышленном секторе обеспечивало возможность реагирования производства на новые адекватные стимулы. С другой стороны, новое правительство было убеждено в том, что давление на уровень цен происходило в связи с высоким уровнем затрат (прежде всего из-за стоимости кредита).
Стремление к прямому контролю за ценами приобрело большое значение для правительства и позволило обеспечить соответствие темпов снижения роста цен (более последовательного, чем предусматривалось предыдущей администрацией) и повышения темпов роста производства и занятости.
Такое смещение акцента было отражено в Директивах правительства и в Стратегической программе развития (Programa Estratégico de Desenvolvimento — PED), обнародованными в июле 1967 г. министерством планирования. Анализ, координатором которого стало Бюро прикладных экономических исследований (Escritório de Pesquisa Aplicada — EPEA), впоследствии преобразованное в институт, определило две основные проблемы: ослабление частного сектора и чрезмерное давление со стороны государственного сектора, и предложило направления деятельности и использование конкретных инструментов для исправления перекосов в экономике.
Были представлены некоторые из базовых аспектов экономической политики, проводившейся после анализа 1967 г., дополненные в последующие годы различными государственными мерами экономической администрации и, уже при правительстве Медиси, документом о целях и основах действий правительства (сентябрь 1970 г.), за которым последовал Первый национальный план развития (I Plano Nacional de Desenvolvimento — PND) на 1972–1974 гг., опубликованный в 1972 г. с указанием целей по отраслям экономической деятельности.
Еще более интенсивное стимулирование спроса было предпринято начиная с 1967 г. за счет более гибкой денежно-кредитной и фискальной политики, еще более расширившихся в последующие годы. Особенно заметным стало расширение доступа к кредиту, преимущественно к потребительскому и сельскохозяйственному. Предоставление льгот по налогам и процентным ставкам, благоприятным для сельскохозяйственных производителей, совместно с расширением объемов кредитования, в числе прочих задач обеспечивало адекватные поставки продовольствия (чье влияние на уровень инфляции было значительным), стимулирование экспорта сырья и, возможно, без особого акцентирования, увеличение доходов сельского хозяйства и, следовательно, исправление региональной разбалансированности и уменьшение миграции из сельских районов.
Значительные ресурсы были также выделены на строительство жилых домов и приобретение жилья через Систему жилищного финансирования (Sistema Financeiro de Habitação — SFH). Предоставлялись дополнительные субсидии, открывались новые возможности кредитования и снимались бюрократические барьеры для увеличения экспорта и диверсификации рынков, особенно для промышленных товаров, чему также способствовал режим плавающего курса валюты, введенный с 1968 г. Также создавался благоприятный климат для привлечения иностранных инвестиций и облегчения доступа Бразилии к внешним заимствованиям.
При наличии системы государственных финансов, санированной предыдущей администрацией, и все чаще пользуясь выпуском облигаций государственного займа для финансирования собственных потребностей в средствах, правительство могло поддерживать высокий уровень расходов, особенно для осуществления инвестиций в инфраструктуру, что положительно сказывалось на получении важных результатов частными компаниями.
Национальный банк экономического развития (Banco Nacional de Desenvolvimento Econômico — BNDE) сохранил свою важную роль в качестве инвестора в государственном секторе. Он также стал предоставлять растущую часть займов частным предприятиям, после 1968 г. получившим от него более половины общего объема финансирования.
Рост цен вынудил новое правительство сохранять прежнюю политику в области заработной платы, даже несмотря на ее негативное влияние на уровень реальных доходов трудящихся, а следовательно, и на спрос. Особые усилия были направлены на сдерживание роста процентных ставок по кредитам для частного сектора, в том числе за счет стимулирования банковского сектора (обязательное вознаграждение), временного замораживания процентных ставок и стимулирования концентрации банковского капитала.
На следующем этапе сдерживание затрат должно было включать контроль за ценами на отдельные товары, что было начато предшествующим правительством.
Новое правительство прежде всего считало завершенным период «корректируемой инфляции», включавший пересмотр цен и тарифов государственного сектора с 1964 по 1967 г., что позволяло достигнуть большей сбалансированности прямых инвестиций федерального правительства.
Была сохранена денежная коррекция, установленная в 1964 г. для облигаций государственного займа, а позже для ресурсов жилищного сектора. Постепенно эта форма была распространена на различные финансовые инструменты экономики в целом. Была пересмотрена роль перерасчета и обязательных депозитов как инструментов денежно-кредитной политики. Операции на открытом рынке, оказавшие сдерживающее влияние на рост денежной массы, стали приобретать все большее значение в контексте этой политики, чему способствовал выпуск векселей национального казначейства в 1970 г. Снижение уровня инфляции должно было обеспечить быстрый рост денежных и неденежных активов с индексами, превышающими рост ВВП, а также их диверсификации.
С другой стороны, налоговое стимулирование развития рынка капиталов (Указ № 157) привело к первоначальному буму на фондовом рынке, за которым последовал кризис, разразившийся в 1971 г.
Таким образом, попытка создать широкую основу для привлечения некредитных ресурсов для национальных предприятий провалилась. Одновременно осуществлялась поддержка слияний и поглощений в финансовом секторе, но имеющиеся данные не позволяют утверждать, что концентрация банковского капитала, отмеченная в тот период, действительно вызывала рост эффективности действующих банков.
В любом случае команда Делфиня Нето воспользовалась возможностями, созданными предыдущей администрацией, и задействовала все доступные инструменты экономической политики, чтобы открыто стимулировать экономический рост. Но все заявления в пользу развития частного сектора и свободной работы на рынке контрастировали с использованием стимулов, новых субсидий или льгот, вмешательством на рынке труда, помимо прочих мероприятий, сделавших роль правительства чрезвычайно важной для проведения определенных операций в частном секторе.
«Главной целью», определенной правительством Косты и Силвы в Директивах правительства от 1967 г. и в PED, являлось экономическое и социальное развитие, а «главными целями» экономической политики стали ускорение развития и сдерживание инфляции.
Цель развития — увеличение ВВП не менее, чем на 6% в год, установленная в 1967 г. была значительно перекрыта, поскольку средний показатель темпов роста ВВП с 1967 по 1973 г. составил примерно 10,2% и почти 12,5% в период с 1971 по 1973 г., в сравнении со средним показателем в 7% в послевоенный период до начала 1960-х гг. Была также достигнута одна из «главных целей», определенная в «Целях и основах действий правительства на период с 1970 по 1973 г.», опубликованных администрацией президента страны в 1970 г., годовой прирост ВВП составил порядка 7–9% при повышении до 10%, при среднем значении в 9% в год.
Учитывая индекс прироста населения в 2,9%, «вторая большая цель» также была достигнута: рост ВВП на душу населения составил около 6%. В период с 1967 по 1973 г. население Бразилии увеличилось с 85,1 млн. человек до 99,8 млн., а подушевой ВВП за этот же период рос в среднем на 7,2% в год.
Что касается уровня занятости, то в отсутствие исчерпывающих данных следует отметить, что годовые показатели предусматривались на уровне с 2,8–2,9 до 3,3% в 1973 г. В действительности они были превышены, если учитывать данные Национального выборочного обследования домохозяйств (Pesquisa Nacional por Amostra de Domicílios) 1968–1973 гг., где приводится среднегодовое увеличение числа занятых на 4,3%, значительно превышая темпы роста населения. Рост уровня занятости подтверждается и отраслевыми показателями.
Таким образом, неудивительно, что безработица, рассчитанная Бразильским институтом географии и статистики (Instituto Brasileiro de Geografia e Estatística — IBGE) за этот период (процент нетрудоустроенных от экономически активного населения), была весьма небольшой и составляла 3–4,9% в городе в 1973 г. и 0,4–2,3% в сельском секторе по регионам в том же году.
Эти показатели не отражают скрытой безработицы, по которой не имеется надежных данных за указанный период, но можно предположить, что она сократилась за счет увеличения числа хорошо оплачиваемых рабочих мест в формальном секторе экономики.
Другая «большая цель» заключалась в том, чтобы с 1969 по 1973 г. поднять реальный уровень инвестиций примерно на 58%. Главная идея состояла в постепенном увеличении размера инвестиций к 1975 г. с 15–16% ВВП до 18% и более. В 1971–1973 гг. рост основного капитала составлял в среднем 21% ВВП в год, достигнув 22,4% в 1973 г. Только в период 1970–1973 гг. реальный рост уровня инвестиций составил порядка 62,9%, превысив целевой показатель, установленный в 1970 г. Однако нет ощущения, что произошло сокращение государственных инвестиций, что было одной из задач, обозначенных в 1967 г., напротив, в этот период отмечался их рост (20% в год в реальном выражении с 1967 по 1973 г.), определяя участие государственного капитала в размере около 50% от общих объемов инвестиций.
В то время как государственные инвестиции в инфраструктуру представляли собой требование, способствовавшее консолидации национального производства средств производства, был отмечен рост спроса на товары длительного пользования. Такой резкий рост был связан с процессом концентрации личных доходов, который произошел в указанный период, и это в значительной степени было обусловлено значительным расширением потребительского кредитования с конца 1966 г. Сроки щедрого финансирования, временный контроль за процентными ставками со стороны правительства и существование консорциумов оказали особое влияние на спрос на автомобили, а также на бытовую технику, которая стала доступной для гораздо большей части населения, и чье производство частными компаниями значительно расширилось.
На процесс формирования капитала в период 1967–1973 гг. существенное влияние оказала промышленная политика, начатая в 1964 г и координируемая Комиссией, позже Советом, по промышленному развитию (Comissão/Conselho de Desenvolvimento Industrial — CDI). В 1968–1973 гг. эта политика состояла в весьма свободном предоставлении недискриминационных стимулов, поскольку CDI одобрял большинство из предлагаемых проектов. Даже при существовании определенной критики за свободное предоставление стимулов CDI совместно с BNDE и, в частности, с Особым агентством по финансированию промышленности (Agência Especial de Financiamento Industral — FINAME), имевшего программы займов на срок до 15 лет, сыграли важную роль в восстановлении внутреннего спроса и обеспечении роста отраслей производства средств производства.
Инвестиционная активность в 1967–1973 гг., в отличие от последующего периода, не зависела от поступления иностранных финансовых средств. Формирование основного капитала и оборотных средств в основном обеспечивалось за счет национальных ресурсов. Фактически с 1967 по 1973 г. объем зарубежных ресурсов составил всего 0,8% ВВП, незначительно увеличившись до 1,2% с 1970 по 1973 г. Следовательно, резкий рост внешней задолженности в период после 1969 г. очевидно являлся чрезмерным при сопоставлении с истинными инвестиционными потребностями экономики Бразилии после восстановления адекватного уровня международных резервов в 1967–1968 гг.
Рост промышленного производства на 11% в год был другой амбициозной целью экономической политики правительства. И он также был превышен, поскольку с 1971 по 1973 г. реальный рост промышленного производства составил порядка 14,3% в год, а с 1967 по 1970 г. он установился на уровне 9,8%. Выпуск продукции обрабатывающей промышленностью в среднем увеличивался на 13,3% в год (при максимальных показателях в размере 16,6% в 1973 г.), а строительство, создающее большое количество рабочих мест, в среднем росло на 15% в год. Коммунальные услуги (прежде всего производство электроэнергии), контролируемые правительством, также увеличивались на 12,1% в год.
С 1969 по 1972 г. первичный сектор экономики развивался удовлетворительно, но при этом период с 1969 по 1973 г. стал периодом застоя, когда средние темпы не превышали 4,5% в год. Но это значительно превышало уровень темпов роста населения. Третичный сектор также значительно расширился. С учетом показателей торговли, транспорта и связи его среднегодовой рост составил 13%.
Увеличение экспорта промышленных товаров способствовало развитию промышленности, особенно в таких традиционных отраслях, как текстильная и обувная. Однако динамизм промышленного сектора был обусловлен главным образом ростом внутреннего спроса, стимулируемого отраслевой политикой правительства, особенно в отношении сельского хозяйства и производства товаров длительного пользования, а также строительной индустрии, стимулируемой Национальной жилищной политикой (Política Nacional de Habitação).
Еще одной «большой целью» являлось увеличение экспорта до 3,3 млрд. долларов, что было «скромным» показателем, т.к. его объем уже превысил 6,19 млрд. долларов. Фактически в указанный период был отмечен значительный рост экспорта при его большей диверсификации и растущей доли промышленных товаров, а также изменения значимости отдельных торговых контрагентов (основными стали страны Общего рынка Европы, а США перешли на вторую позицию).
Бразилия также стала крупным импортером средств производства, благодаря освобождению от налогов и введению соответствующих стимулов, характерных для промышленной политики того времени. Таким образом, экономическая политика правительства оказала значительное влияние на поведение торгового баланса.
Фактически стимулирование экспорта увеличилось в 1967 г., а в 1968 г. Совет по внешней торговле (Conselho de Comércio Exterior — Conex) в качестве основных целей определил повышение конкурентоспособности бразильских товаров в целом, диверсификацию экспортируемых товаров и рынков и адекватное внутреннее предложение импортных товаров. Для достижения этих целей были предприняты следующие меры в отношении экспортной политики: а) прямые налоговые и кредитные меры, льготы и кредиты; б) значительно более гибкую валютную политику за счет периодического незначительного снижения курса бразильской валюты; в) различные косвенные меры, включая административную (уменьшение забюрократизированности), продвижение продукции за рубеж, улучшение структуры экспорта, а также создание торговых компаний. Была создана Комиссия по предоставлению налоговых льгот и осуществлению специальных экспортных программ (Comissão para Concessão de Benefícios Fiscais e Programas Especiais de Exportação — Befiex).
Таким образом, средние темпы роста объемов экспорта в период 1967–1973 гг. составили порядка 24,6%, а объем продаж увеличивался на 13% в год. Доля экспорта промышленных товаров возросла до 31,3% в 1973 г., но торговля сырьевыми товарами продолжала сохранять решающие позиции.
Новый таможенный тариф с линейным снижением ставок, подготовленный предшествующей администрацией, был введен в действие в первом квартале 1967 г. В последующие годы этот тариф не изменялся. Его действие оказывало важное влияние на определенные группы товаров. Среднее значение импортных тарифов упало с 13% в 1967 г. до 8% в 1974 г.
Стоимость импорта нефти и ее производных значительно увеличилась в период 1967–1973 гг. (на 27,5% больше стоимости экспорта), в то время как объемы возрастали на 18,3% в год. Для многих видов импортной продукции для промышленности были введены льготы, например, в рамках проектов, одобренных CDI, в то время как импорт потребительских товаров продолжал оставаться незначительным. При этом торговый баланс Бразилии, положительный с 1964 по 1967 г., в 1971–1972 гг. стал отрицательным.
С количественной точки зрения все «большие цели» правительства Медиси на период 1970–1973 гг. были в основном достигнуты, и ускорение экономического роста, главная цель правительства Косты и Силвы, превзошло все ожидания.
Помимо ускорения роста, важной задачей являлось сдерживание инфляции. Она решалась положительно на протяжении всего периода, кроме 1973 г. Цель правительства Медиси, предусматривавшая достижение относительной стабильности цен и снижение уровня годовой инфляции ниже 10%, достигнута не была.
Учитывая ставку на экономический рост, команда министра Делфиня Нето первоначально признала высокий уровень инфляции, сначала в диапазоне 25–30%, а затем чуть менее 20%. Было принято решение контролировать ее уровень через цены, которые следовало корректировать на основе изменений стоимости при возможных изменениях с учетом разных критериев. Общие принципы CIP должны были остаться неизменными с 1969 по 1973 г.
В 1967–1968 гг. рост цен снизился примерно до 25%. В 1969 г. из-за уменьшения роста цен сельскохозяйственной продукции резко снизился рост стоимости жизни, в то время как рост оптовых цен не превысил 20%. После незначительного увеличения инфляции в 1971–1972 гг. произошло ее дальнейшее снижение, но индексы испытали сильное влияние контроля цен, что в основном игнорировалось на практике.
Действительно, в конце 1973 г. контроль за ценами уже не мог скрывать инфляционных процессов, связанных с высоким уровнем экономической активности. Напряженность, возникшая в результате контроля за ценами, даже при образовании «параллельных рынков» усилилась «нефтяным шоком».
Что касается платежного баланса, то в 1970 г. была определена «национальная политика с учетом требований развития» и «увеличения импорта товаров, главным образом средств производства и сырья для промышленности с 7 до 9% в год». Во избежание быстрого роста внешнего долга и при уже существовавшем уровне его обслуживания акцент был сделан на необходимости увеличения доходов от экспорта как минимум на 7–10% для финансирования растущего импорта.
Как экспорт, так и импорт росли темпами, значительно превышавшими ожидаемые. При этом не удалось избежать роста внешнего долга, помимо удовлетворения реальных потребностей страны с учетом резервов в иностранной валюте. Таким образом, внешний долг в 1973 г. стал одной из сфер экономики, превращавшейся в реальную проблему, которую предстояло решать уже последующей администрации.
Рост задолженности и формирование валютных резервов не явились результатом сознательного планирования со стороны правительства. После прихода к власти Косты и Силвы уровень валютных резервов находился на недостаточном уровне, и возникла необходимость его дополнительного пополнения. Однако в отсутствие благоприятной международной конъюнктуры немногое могло быть сделано для достижения этой цели.
Поэтому очень важным было добиться, чтобы Бразилия рассчитывала не только на постоянный и растущий внешний спрос на свои товары и улучшение условий торговли, но и на постоянное расширение мировых финансовых рынков, привлекая средства из частных источников с более длительными сроками погашения при более низких рисковых ставках. Но участие частных кредиторов привело к более высоким процентным ставкам, чем при кредитовании из государственных источников. Такое изменение структуры задолженности привело к увеличению средней стоимости внешнего долга и некоторому сокращению сроков выплат среднесрочной и долгосрочной задолженности.
Таким образом, обслуживание долга (выплаты процентов плюс амортизация) относительно объемов экспорта увеличилась. В конце 1966 г. объем среднесрочной и долгосрочной задолженности в долларах США превысил 3,5 млрд.
В конце 1973 г. совокупная внешняя задолженность выросла до 12,6 млрд. долларов, а размеры резервов составили 6 млрд. долларов.
В 1967–1973 гг. приток иностранного капитала составил 1,6 млрд. долларов США, что было обусловлено не только возросшим объемом кредитов и инвестиций. Прямые иностранные инвестиции направлялись в основном в промышленность. Если в конце 1966 г. объем инвестиций достигал отметки в 1,6 млрд. долларов, то к завершению 1973 г. эта сумма возросла до 4,5 млрд. долларов, почти утроившись за семь лет в номинальном выражении и утроившись в постоянных ценах.
77% из них были направлены на развитие обрабатывающей промышленности; 4,2% — в сферу коммунальных услуг; 1,7% — в горнодобывающую промышленность; 3,5% — на развитие банков и инновационных компаний, а 0,7% — в сельское хозяйство. Основными странами-инвесторами стали США — 37% от общего объема инвестиций, ФРГ — 11,4%, Канада — 7,9%, Швейцария — 7,8%, Великобритания — 7,1%, Япония — 7,0% и Франция — 4,5%.
Процентное отношение переводов прибылей и дивидендов к капиталу между 1970 и 1973 гг. оставалось в среднем на уровне 5,9%, что было сравнительно низким показателем, особенно с учетом высоких прибылей многонациональных компаний в тот период и возможностей по переводу финансовых средств в размере до 12% от уставного капитала без дополнительного подоходного налога.
Следовательно, в стране осуществлялось реинвестирование иностранного капитала, предназначенного как для расширения и модернизации производства, так и для приобретения соответствующих компаний наднациональным или иностранным капиталом. Между тем национальная промышленность не выдвигала претензий к денационализации, как это происходило в период с 1964 по 1966 г.
Иностранные инвестиции сыграли значительную роль в расширении экспорта готовой продукции и развитии технологий. Новая валютная политика, благоприятствовавшая переводу прибылей и дивидендов или репатриации капиталов многонациональными компаниями по реальному обменному курсу и стабильному графику, являлась очень важным фактором для роста иностранных инвестиций в Бразилии.
Проводилась политика поощрения экспорта, возобновление экономического роста, включая расширение отраслей, где происходил процесс импортозамещения, таких как производство средств производства. Существовала широкая государственная программа и благоприятная промышленная политика, проводившаяся CDI.
В конце 1968 г. началось укрепление авторитарного режима, что выразилось в достижении Бразилией большей политической стабильности. Что касается участия государства в экономике в начале 1970-х гг., следует отметить, что в 1973 г. на промышленных предприятиях работало 3,3 млн. человек, что соответствует 8,5% экономически активного населения и 19,4% от общего числа городских работающих по найму.
Правительство, созданное в 1967 г., воспользовалось налоговой и административной реформами, проведенными предшествующей администрацией, и стремилось поддерживать повышение эффективности государственного аппарата, обеспечивавшего растущий сбор налогов, относительным снижением бюджетного дефицита.
Доходы казначейства превысили расходы в связи с включением процентной и монетарной коррекции государственного долга и бюджетных субсидий. Был создан только один дополнительный вид налога — налог на финансовые операции, введенный начиная с 1972 г., а в 1967–1973 гг. были сохранены важные налоговые стимулы, выразившиеся в отказе от налоговых сборов федерального правительства и правительств штатов.
Между тем налоговая нагрузка продемонстрировала тенденцию к росту. В 1965–1969 гг. ее среднегодовое значение составило 22,4%, а размеры субсидий и стимулов в среднем составили 7,1–8,1% ВВП, что означает увеличение размера чистой налоговой нагрузки на 15%.
С 1970 по 1973 г. поступления от сбора налогов составили около 26% ВВП, а чистая налоговая нагрузка колебалась от 16,8 до 17,2%. Текущие расходы правительства сократились с 8,3% ВВП в 1970 г. до 7,4% в 1973 г. Фактически расходы бюджета на оплату персонала сократились с 24,6% всех расходов в 1967 г. до 18% в 1973 г.
Вмешательство правительства в экономику через денежно-кредитную и налоговую политику было значительным, как отмечалось в отношении развития финансовой системы, рынка капитала, субсидий конкретным отраслям и регионам, регламентации промышленной политики и, наконец, для обеспечения контроля за ценами.
Что касается прямого контроля экономической деятельности, то государственный сектор распространялся на сферы, определенные за десятилетия до 1964 г., при том, что в 1967–1973 гг. он расширился за счет некоторых компаний, предоставляющих государственные услуги, и компаний из новых отраслей, как авиастроение. Другими словами, государство как предприниматель обеспечивало основные ресурсы и услуги для экономики, открывало новые направления внешнеэкономической деятельности, главным образом в интересах частного сектора.
Таким образом, надо говорить не о снижении роли государства в экономике Бразилии в период «экономического чуда», но об усилении централизации в управлении экономикой и о растущей зависимости от частного сектора, особенно от экспорта и сельского хозяйства, от правительственной поддержки и предоставляемых льгот.
Что касается социальных или качественных результатов экономической политики, принятой в период 1967–1973 гг., то они резко контрастируют со значительным ростом уровня занятости, размерами заработной платы и распределением доходов. В этих сферах показатели демонстрируют неблагоприятные тенденции, контрастирующие с показателями роста и дающие представление об отрицательной «эволюции» в данный период, по крайней мере с социальной точки зрения.
После 1964 г. поле для эффективных переговоров о заработной плате между трудящимися и работодателями было значительно ограничено. Уменьшился переговорный потенциал работающих в связи с другими претензиями из-за ограничений права на забастовки. Закон № 5541 от 06.12.1968 г. ввел изменения в методику расчета заработной платы для исправления искажений, возникающих в результате недооценки прогнозов ежегодной инфляции, т.е. информационного остатка, в соответствии с практикой, принятой предыдущей администрацией. Согласно положениям закона, заработная плата не подлежала корректировке до ноября 1974 г. В 1970 г. законодательство расширило возможности правительства по вмешательству, ранее ограниченные периодом в три года. Существовавшее трудовое законодательство не позволяло работающим эффективно реагировать на политику в отношении заработной платы и проводить забастовочную борьбу.
Именно в таком политико-правовом контексте надо рассматривать эволюцию реальной заработной платы в 1967–1973 гг. Различные уровни заработной платы и индексов цен не вели к равномерному изменению реальной зарплаты, даже если абстрагироваться от методологических проблем. Но каким бы ни был избранный показатель, в период 1967–1973 гг. наблюдалось падение уровня реальной заработной платы, несмотря на быстрый рост экономики. Уровень минимальной зарплаты в Сан-Пауло в сочетании с индексом стоимости жизни указывает на снижение покупательной способности с 1964 г. по 1974 г. на 42%.
С 1967 по 1973 г. этот показатель составил порядка 15%, в то время как с 1964 по 1967 г. максимальное снижение превысило 25%. Однако эта величина не повлияла на размеры средней заработной платы по причинам, заслуживающим особого рассмотрения. Ясно, что работник, получавший минимальную заработную плату, в 1967–1973 гг. не имел повышающейся покупательной способности. Произошло относительное уменьшение числа трудящихся, получающих минимальную заработную плату.
С другой стороны, некоторые категории трудящихся, особенно высококвалифицированные, получали постоянно растущую заработную плату, значительно превышающую средний уровень, что позитивно сказывалось на общем среднем значении.
В итоге, в период 1967–1973 гг. политика правительства в сфере заработной платы и трудовых отношений привела к сдерживанию роста реального уровня заработной платы при борьбе с ростом издержек новой администрации, способствуя накоплению капитала за счет повышения прибыли и обеспечивая политику выборочного вознаграждения для высококвалифицированного персонала.
Следует отметить, что доходы концентрировались в руках богатейших 5% и богатейшего 1% населения. Для первых их доля выросла с 28,3% в 1960 г. до 34,1% в 1970 г. и 39,3% в 1972 г., при том, что для вторых рост доходы выросли с 11,9% в 1960 г. до 14,7% в 1970 г. и 19,1% в 1972 г. Беднейшие 50% получили 17,4% в 1960 г., 14,9% в 1970 г. и 11,3% в 1972 г.
Такая концентрация доходов заставила отдельных авторов утверждать, что рост экономики в период «экономического чуда» оказал благотворное влияние лишь на небольшую часть населения Бразилии, а рост производства товаров длительного пользования основывался на спросе небольшого слоя.
Политика правительства в сфере заработной платы привела к ухудшению положения населения страны в целом, в частности, к ухудшению рациона питания. С 1963 по 1975 г. вместо одной трети питаться стали хуже две трети населения, голод затронул 13 млн. человек, т.е. примерно 1/7 часть населения. Столкнувшись с этой проблемой, правительство запретило употреблять в СМИ слово «голод».
Известный бразильский экономист Селсо Фуртадо писал о бразильском экономическом чуде: «Несмотря на значительное увеличение производства внутреннего продукта, нет никаких признаков усиления автономии бразильской экономики в ее способности к самопреобразованию и в усилении способности общества самостоятельно финансировать ее развитие».
Тем не менее, министр финансов Делфинь Нето оправдывал распределение доходов: «Нельзя ставить распределение доходов над производством. Если мы это сделаем, то придем к распределению несуществующего», — утверждал он, защищая необходимость первоначальных инвестиций в инфраструктуру.
Крупнейшим бенефициаром «бразильского экономического чуда» стал иностранный капитал и государственные компании, значительно разросшиеся в период военного режима, особенно такие как Петробраз, Вале-до-Рио-Досе и Телебраз.
Национальная частная экономика подверглась удушению, малые и средние предприятия теряли рынок, а внешняя задолженность стремительно увеличивалась.
«Бразильское экономическое чудо» оправдывали ростом ВВП и другими социальными и экономическими аспектами, такими как, например, возникновение среднего класса. Для поддержки режима была задействована мощная пропаганда.
Одной из важнейших задач правительства являлось стремление покончить с существовавшими партизанскими и революционными движениями. Этот вопрос решался министром армии Орландо Гайзелом (Orlando Geisel). Крупнейший партизанский отряд «Партизаны Арагуайи» (Guerrilha de Araguaia) был разгромлен, а Эрнесто Гайзел (Ernesto Geisel), преемник Медиси, в 1974 г. начал политическую либерализацию.
Перед началом либерализации отмечалось ухудшение экономического положения Бразилии, рост неравенства в обществе. В связи с этим были предложены изменения в власти и «смягчение» режима. Политическая либерализация осуществлялась «неспеша, последовательно и надежно». При этом народ являлся лишь фигурантом событий. Элиты представляли мировоззрение и парадигму событий.
Именно элитам принадлежала роль авторов истории и руководителей политическими процессами, начиная с фиксации исторических фактов за последние 100 веков — Древнего Рима, Восточной Римской империи, Средневековья, образования национальных государств современной эпохи и т.д.
В Бразилии противостояние элит существовало и при провозглашении Республики, и в ходе Революции-30, и в Новом государстве, и в Республике 1946 г., и при военном режиме-64, и во время Республики 1985 г.
В настоящее время бразильские элиты разделены как никогда прежде. Им недостает объединяющего стержня. При этом ослабление элит может привести к распаду страны.
Теория элит возникла в конце XIX в., основанная итальянским философом, юристом, социологом и политиком Гаэтано Моской (1858–1941). В своей работе «Elementi di Scienza Política» (Элементы политической науки, 1896) он изложил начала этой теории. Основоположником теории элит также является Вильфредо Фредерико Дамасо Парето (1848–1923).
Фактом является то, что некоторые видные деятели фашистского режима в Италии, прежде всего Муссолини, считали себя учениками Парето.
Согласно теории элит, народ в принципе не может управлять государством. Эту функцию принимает на себя элита общества. Элиты разных эпох формировались по происхождению, богатству, образованию, способностям, опыту, силе. Общество имеет пирамидальную структуру, на вершине которой находятся элиты. Циркуляция элит обеспечивает развитие общества.
Необходимо понимание исторически обусловленной психологии элит разных стран, не имевших надежды на самостоятельность, что породило феноменальную безответственность — все проблемы решит хозяин, а жизнь сводится к поиску выгодного хозяина и предательству хозяина, ставшего менее выгодным. Результат — рабская психология не народа, а именно элит.
Слово «элита» происходит от латинского «eligio» — избранный, лучший. В социологии и политологии — это совокупность людей, занимающих высокие должности в управлении государством, союзом государств и экономике. Элита является устойчивой общностью с глубокими связями входящих в нее людей, имеющих общие интересы и доступ к рычагам реальной власти.
Всякая элита осуществляет функции управления социумом, а также регламентирует выработку новых моделей поведения, эволюции общественной жизни, что позволяет социуму адаптироваться к изменениям в окружающей среде и этническом ландшафте.
Элита открыта для влияния извне («власть демократии») либо закрыта от постороннего вмешательства («авторитарное общество»).
 
Либерализация военного режима
 
Завершение «бразильского экономического чуда» было вызвано падением темпов роста в экономике, возрастающей громадной внешней задолженностью, галопирующей инфляцией, ростом цен на нефть и процентных ставок по займам. В таких условиях развитие Бразилии, основанное на привлечении внешних кредитных ресурсов, не могло продолжаться.
Несмотря на признаки приближающегося кризиса, правительство не изменило модель развития страны. Продолжали выполняться принятые ранее программы.
В таких условиях работало правительство Эрнесто Гайзела, президента Бразилии в 1974–1979 гг.
Эрнесто Бекманн Гайзел (Ernesto Beckmann Geisel), 29-й президент Бразилии, родился 3 августа 1907 г. в г. Бенто-Гонсалвес, штат Рио-Гранде-до-Сул. Его отец, Вильгельм Август Гайзел (Wilhelm August Geisel) был лютеранским пастором, иммигрантом из Германии. Он приехал в Бразилию в 1883 г. из г. Херборн, земля Гессен. В Бразилии он сменил имя на Гильерме Аугусто Гайзел (Guilherme Augusto Geisel). Мать — Лидиа Бекманн (Lydia Beckmann) родилась в семье немцев из г. Оснабрюке, земля Нижняя Саксония.
Только две семьи в г. Бенто-Гонсалвес принадлежали к иммигрантам из Германии. Основная масса относилась к иммигрантам из Италии.
В семье было четверо детей. Кроме Эрнесто, была дочь Амалия и еще трое мальчиков — Бернардо, Энрике и Орландо, которые так же, как Эрнесто, стали военными и дослужились до звания генералов. Орландо стал министром сухопутных войск в правительстве Гаррастазу Медиси. Отец воспитывал детей в строгости и дисциплине.
В 1921 г. Эрнесто Гайзел поступил в Военный колледж в Порто-Алегре, а в 1928 г. закончил офицером Военное училище Реаленго в Рио-де-Жанейро. Лейтенантом он участвовал в Революции 1930 г. В составе федеральных сил выступал против Конституционалистской революции 1932 г. Когда лейтенанты Революции 1930 г. начали занимать политические должности, Эрнесто стал секретарем по финансам г. Параиба.
В 1950-е гг. Гайзел командовал гарнизоном г. Китауна (Quitaúna), а в 1956 г. руководил нефтеперерабатывающим заводом Кубатао (Cubatão).
После переворота 1964 г. Гайзел был назначен Военным министром (Chefe da Casa Militar). Указом президента Кастело Бранко в 1966 г. Гайзелу было присвоено звание генерала армии, а сам он стал членом Высшего военного суда.
В составе группы военных-кастелистов Гайзел выступил против кандидатуры маршала Косты и Силвы на пост президента Бразилии. После прихода Косты и Силвы на пост президента страны Гайзел попал в опалу.
В правление Эмилио Гаррастазу Медиси с 1969 по 1973 г. Гайзел руководил компанией Петробраз, а его брат Орландо занимал пост министра Армии. Именно благодаря поддержке Орландо кандидатура Эрнесто Гайзела была выдвинута на пост президента Бразилии на 1974–1979 гг. 18 июня 1973 г. состоялось его избрание.
Проводя политику на политическую либерализацию Бразилии, Эрнесто Гайзел столкнулся с сопротивлением военных, сторонников твердой линии, что привело к отставке министра армии Силвио Фроты (Sílvio Frota) 12 октября 1977 г.
Заметным событием во внутренней жизни Бразилии в 1977 г. стало создание Движения безземельных крестьян (Movimento dos Sem-Terra — MST), существующего до настоящего времени. Практически это стало продолжением буржуазной революции, так и не завершенной в Бразилии до настоящего времени. Движение безземельных крестьян возникло и существует в противовес власти традиционных сельскохозяйственных элит, противодействующих проведению аграрной реформы.
Преемником Гайзела на посту президента Бразилии стал Жоао Фигейредо, продолживший курс на политическую либерализацию. Среди итогов деятельности правительства Гайзела следует отметить объединение штатов Гуанабара и Рио-де-Жанейро, отделение штата Мато-Гроссо-до-Сул от штата Мато-Гроссо.
Правительство Гайзела осуществляло II План национального развития (II Plano do Desenvolvimento Nacional — PND), позволивший сохранить высокий уровень экономического развития, расширения промышленного потенциала и роста уровня занятости после нефтяного кризиса 1973 г.
При этом сохранялось увеличение внешнего долга и рост финансовых проблем, что в последующие десятилетия привело к возникновению гиперинфляции и вызвало рецессию в период правления Жоана Фигейредо. Иностранный капитал получил значительные стимулы именно при реализации II Плана национального развития.
Однако рост ВВП составил в среднем 6,37% в год, а годовой рост подушевого дохода равнялся 3,8%. При этом данные указывают на замедление достижений «бразильского экономического чуда» (1969–1973).
Правительство Гайзела пришло к власти, когда уровень инфляции равнялся 15,54%, а завершило свою работу при инфляции в 40,81%.
Были осуществлены такие важные проекты, как открытие линий метро в Сан-Пауло и Рио-де-Жанейро. По договору с Германией были построены атомные электростанции. В качестве моторного топлива стал применяться спирт.
По мнению экономических аналитиков, рост внешней задолженности, плюс повышение процентной ставки на международных финансовых рынках вместе с увеличением цен на нефть вызвали необратимые изменения в бразильском платежном балансе, что привело к резкому росту инфляции и размеров внутренней задолженности.
Кризис в экономике вызвал политический кризис. На предприятиях, в торговле и в государственных учреждениях стал проявляться последовательный рост недовольства. Начался «молчаливый кризис», при котором все стали требовать перемен от правительства.
Несмотря на цензуру и манипуляции государственного аппарата, стремившегося удержать население от выступлений, волна недовольства росла в том числе и в Вооруженных силах, где низшие чины оказались особенно чувствительны к росту инфляции.
Понимая невозможность обойти кризис, военное правительство во главе с Гайзелом приняло решение о, как говорил сам Гайзел, «последовательной и надежной» политической либерализации.
В 1974 г. было разрешено ведение предвыборной политической пропаганды на телевидении и радио. Приверженцы твердой линии прибегли к жестким действиям против оппозиции военному режиму. Отмечалось растущее число случаев пыток, избиений, убийств по политическим мотивам. Активизировались эскадроны смерти.
25 октября 1975 г. в камере Департамента информации, относившегося ко 2-й армии в Сан-Пауло, от пыток умер журналист Владимир Эрцог (Wladimir Herzog). Это событие вызвало волну протестов в мировой прессе и усиление борьбы международной общественности за соблюдение прав человека в Бразилии и в Латинской Америке в целом.
17 января 1976 г. рабочий-металлург Мануэл Фиел Фильо (Manuel Fiel Filho) погиб в результате пыток в Департаменте Информации, что вызвало новую волну протестов и рост недовольства нарушением прав человека. В попытке продемонстрировать отсутствие влияния на правительство Гайзел уволил генерала Эдуардо Д’Авилу Мелло (Eduardo D’Avila Mello) с поста командующего.
13 апреля 1977 г. был принят так называемый Апрельский пакет (Pacote de Abril), предусматривавший помимо прочих мер закрытие Национального конгресса. Правительством были внесены поправки в действующую Конституцию. В пакет вошли шесть указов (Decretos-Leis), изменявшие процедуру предстоящих выборов, а также регламентировавшие проведение реерендума.
При подготовке к референдуму 1978 г. было обновлено 2/3 состава Сената, однако правительство приняло меры для обеспечения проправительственного большинства в верхней палате. Половина мест распределялась по результатам голосования коллегии выборщиков, треть сенаторов назначалась указом президента страны (так называемые «бионические сенаторы» — «senadores biônicos»).
Эти меры были призваны обеспечить военным подавляющее большинство в Национальном конгрессе. «Пакет» также предусматривал продление срока президентского мандата с пяти до шести лет, сохранение непрямых выборов президента, губернаторов штатов и муниципальных префектов в районах национальной безопасности, а также увеличение представительства штатов с относительно небольшим населением в Национальном конгрессе.
 
Семейные кланы в бразильской политике
 
Одной из проблем псевдонауки является преобразование соотношения в причинность. Многочисленные проблемы политики лежат в сфере династийности. Почти половина депутатов Национального конгресса Бразилии являются выходцами из семей, чье политическое влияние уходит в далекое колониальное прошлое.
В исследовании, опубликованном Университетом г. Бразилиа (Unversidade de Brasília) во второй половине 2015 г., сделан анализ о принадлежности 983 депутатов, избранных с 2002 по 2010 г. В нем содержится вывод о том, что за указанный период на 10,7% возросло число депутатов, принадлежащих к семьям политиков, которое в 2010 г. достигло 46,6%.
В 2014 г. после выборов уже 49% федеральных депутатов имели родителей, дедов, двоюродных братьев и сестер или супругов, занятых в политической сфере. Это самый высокий показатель за последние 4 выборных цикла.
В настоящее время наиболее показательным является положение в штате Рио-Гранде-до-Норте, где 100% из восьми избранных депутатов соответствуют критериям исследования. В их числе Фабио Фариа (Fábio Faria); Робинсон Фариа (Robinson Faria); Фелипе Майа (Felipe Maia) — сын сенатора Жозе Агрипино (José Agripino); Антонио Жакоме (Antônio Jácome), отец Жако Жакоме (Jacó Jácome), избранный депутатом штата в 2014 г. в возрасте 22 лет; Рожерио Мариньо (Rogério Marinho), внук бывшего федерального депутата Джалмы Мариньо (Djalma Marinho); Зенаиде Майа (Zenaide Maia) — супруга префекта г. Сан-Гонсало-до-Амаранте; Жайме Каладо (Jaime Calado); Валтер Алвес (Walter Alves) — выходец из одного из самых старых кланов штата. К этому клану принадлежали министры, губернатор и председатель Палаты депутатов Энрике Эдуардо Алвес (Henrique Eduardo Alves); Рафаэл Мотта (Rafael Motta), сын депутата парламента штата Рикардо Мотты (Ricardo Motta); и Бетиньо Сегундо (Betinho Segundo), принадлежащий к семье Розадо (Rosado), доминирующей во втором по величине городе штата — Моссоро (Mossoró), является внуком губернатора и правнуком префекта (intendente — до 1930 г.).
Семейные связи с представителями власти в некоторых случаях могут быть более старыми. Например, потомки Жозе Бонифасио де Андрада и Силва (1763–1838) занимают должности во властных структурах начиная с колониального периода и по сегодняшний день. Один из них, Бонифасио де Андрада и Силва, является федеральным депутатом уже десятый срок подряд.
Является распространенным явлением, когда дети повторяют карьеру родителей. Проблемой в политике является то, что эта область не должна считаться профессией. На выборах 2002, 2006 и 2010 гг. число родственников, баллотирующихся в депутаты, возросло как у левых, так и у правых. Однако число детей и внуков консерваторов растет быстрее, чем у прогрессистов. Оно увеличилось с 13 процентных пунктов в 2006 г. почти до 22,5% в 2010 г. В 2010 г. в Бразилии был избран самый консервативный Национальный конгресс с 1985 г.
В 2010 г. 52,1% депутатов, впервые избранных в Палату депутатов, не обладали политическим капиталом в виде родства. А в 2014 г. лишь 15% депутатов, избранных в возрасте до 35 лет, не получили «благословения» от какого-либо политика.
Исторически политические династии более соответствуют правому, а не левому уклону. Те, кто занимает позиции в политической элите, принадлежат к привилегированным сегментам общества, к элите, имея материальные и символические преимущества, с этим связанные, а те, кто занимает такие позиции, имеет склонность быть скорее консерватором. Молодые поколения, встраивающиеся в эту тенденцию, обычно просто излагают старые идеи новыми словами. Более того, электоральная политическая система структурирована таким образом, что многие новые партии сообразуются с действиями старых олигархий.
Так сильно изменился профиль парламентского представительства Партии Трудящихся. В начале депутаты от этой партии в своем большинстве были выходцами непосредственно из профсоюзов, затем они стали более сдержанными, последовательно миновав этап депутатов местных уровней, а в Партии Трудящихся стали образовываться семьи профессиональных политиков.
Среди династий, объединяющихся в партии в недавнем прошлом, братья Виана (Viana). Жорже (Jorge) дважды становился губернатором, а потом был избран сенатором. Тиао (Tião) переизбирался в парламент штата. Из паулистского клана Татто (Tatto) Жилмар (Gilmar), Энио (Enio), Арселино (Arcelino), Жаир (Jair) и Нилто (Nilto) являются депутатами местного уровня, штата и федерации. Из семьи Дирсеу (Dirceu) Зека Дирсеу (Zeca Dirceu) был префектом г. Крузейро-до-Сул, а затем был избран депутатом. Он сын Жозе Дирсеу (José Dirceu), известного политика из Партии трудящихся, осужденного за участие в коррупционной системе «менсалао» (mensalão).
К семье Женро (Genro) принадлежат бывший губернатор штата Рио-Гранде-до-Сул Тарсо Женро (Tarço Genro) и его дочь Лусиана (Luciana).
В Палате депутатов список «наследных» политиков возглавляет Северо-Восток — 63%, за ним следует Север — 52%, Центральный Запад — 44%, Юго-Восток — 44% и Юг — 31%.
Родственные связи в Сенате указывают на то, что для бразильской политики это явление имеет общий характер.
 
Правительство генерала Фигейредо (1979–1985)
 
1978 г. принес Бразилии новые правила поведения: еще большие ограничения индивидуальной и общественной свободы. Ряд отраслей промышленности были подведены под действие Закона о национальной безопасности в виду их стратегической важности для развития страны. Были запрещены забастовки в нефтеперерабатывающей отрасли, энергетике и телекоммуникациях. Это вызвало дальнейший рост недовольства населения.
23 августа 1978 г. Бразильское демократическое движение выдвинуло кандидатами на пост президента и вице-президента страны Эулера Бентеса Монтейро (Euler Bentes Monteiro) и сенатора Пауло Броссарда (Paulo Brossard). 15 октября коллегия выборщиков избрала президентом Бразилии генерала Жоана Батисту де Оливейру Фигейредо (João Batista de Oliveira Figueiredo), чья кандидатура получила поддержку президента Гайзела.
17 октября 1978 г. после мощной общественной кампании 11-й поправкой к Конституции был отозван Институциональный Акт № 5, а Законом № 6683 от 28 августа 1979 г. была провозглашена амнистия всем преследовавшимся за политическую деятельность.
В первой редакции Закона говорилось:
«Ст. 1. Амнистия предоставляется всем, кто в период со 2 сентября 1961 г. по 15 августа 1979 г. совершал политические преступления или связанные с ними деяния, относящиеся к выборам, тем, чьи права были приостановлены, а также сотрудникам администраций фондов, связанных с законодательной и судебной властями, вооруженными силами, деятелями профсоюзов и их представителями, подвергнутыми наказаниям по институциональным и дополнительным актам и другим юридическим основаниям».
Военная диктатура 1964 г., установленная в стране после отставки президента Жоана Гулара, еще более расширилась с 1968 г. после принятия Институционального Акта № 5, позволившего исполнительной власти узаконить роспуск Национального конгресса.
В первой половине 1970-х гг. возникло Женское движение за амнистию (Movimento Feminino pela Anistia), в которое вошли различные организации гражданского общества. Его штаб-квартирой стала Бразильская ассоциация прессы (Associação Brasileira da Imprensa). Борьбу за амнистию политических заключенных и преследуемых вели студенты, журналисты и оппозиционные политики.
В Бразилии и за рубежом создавались комитеты, в которых участвовали дети, матери, жены и друзья политических заключенных, выступавшие за широкую всеобщую и неограниченную амнистию всем бразильцам, пострадавшим от политических репрессий.
В июне 1979 г. правительством Жоана Батисты Фигейредо в Национальный конгресс был направлен проект, удовлетворявший лишь часть интересов, поскольку он исключал имена приговоренных за акты терроризма и убийства, согласно ст. 1 он благоприятствовал военным, ответственным за пытки.
В результате амнистии в Бразилии произошли десятки террористических актов, целью которых являлось посеять страх в обществе. Эти террористические акты осуществлялись группами радикально настроенных военных, оказывавших сопротивление политической либерализации в Бразилии. По всей стране росло число анонимных предупреждений о готовившихся взрывах.
30 апреля 1981 г. в Рио-де-Жанейро радикалы собирались осуществить теракт во время концерта в Риосентро (Riocentro), но бомба взорвалась в машине, принадлежавшей двоим военным, готовившим взрыв.
Покушение в Риосентро (Atentado do Riocentro) — название, по которому стал известен неудавшийся теракт в Центре массовых мероприятий (Centro de Convenções do Riocentro) в Рио-де-Жанейро вечером 30 апреля 1981 г. во время концерта, посвященного Дню трудящихся, в период военной диктатуры в Бразилии. Этот теракт готовили радикальные представители бразильской армии, недовольные демократической либерализацией в стране. Результатом стало ускорение демократических процессов, завершившихся спустя четыре года проведением в стране первых за 24 года прямых президентских выборов.
Сержант Гильерме Перейра до Розарио (Guilherme Pereira do Rosário) и капитан Вилсон Диас Машадо (Wilson Dias Machado) привезли взрывчатку к комплексу в спортивном автомобиле Пума GTE уже после начала концерта. Однако один из зарядов сдетонировал в автомобиле на стоянке Риосентро. Оба военных находились в машине. При взрыве сержант погиб, а капитан получил тяжелое ранение.
Второй взрыв произошел на расстоянии нескольких километров у электрической подстанции, обеспечивавшей подачу электроэнергии в Риосентро. Бомба была брошена через ее ограждение, но взорвалась на прилегающей территории и не причинила подстанции ущерба.
В попытке скрыть провал операции Национальная служба информации обвинила в нападении левые организации. Но это обвинение было несостоятельным, что и подтвердилось спустя несколько лет, в том числе на основе признательных показаний о том, что указанный террористический акт готовился радикальной проправительственной оппозицией, стремившейся поднять новую волну репрессий и парализовать политическую либерализацию.
В результате расследования подал в отставку один из создателей SNI генерал Коуто и Силва, руководитель гражданской администрации в правительстве генерала Жоана Фигейредо.
Покушение в Риосентро свидетельствовало об упадке военного режима. Складывавшаяся в стране новая политическая реальность с 1982 г. создавала военным сложности для удержания власти. Прямые выборы губернаторов обеспечивали избрание десяти представителей оппозиции, включая такие штаты как Сан-Пауло, Рио-де-Жанейро, Минас-Жераис, имевших наибольший политический вес.
После вступления во власть Жоана Батисты де Оливейры Фигейредо и ускоренного обострения мирового экономического кризиса происходили экономические дефолты многих стран, в том числе Бразилии.
Знаменитые ортодоксальные меры, предпринятые в экономике страны Делфинем Нето (Delfim Neto) и Марио Энрике Симонсеном (Mário Henrique Simonsen), еще более обострили финансовое положение страны и падение ВВП в 1983 г. на 2,5%. В этот период в Бразилии произошло особое явление, известное как стагфляция.
Трудности в экономике вызвали политические выступления в рамках широкого движения за прямые выборы президента страны (Diretas Já!). Идея движения за прямые выборы была высказана в 1983 г. сенатором от штата Алагоас Теотонио Вилелой (Teotônio Vilela) в телепрограмме «Свободный канал» (Canal livre) телесети «Бандейрантес» (Rede Bandeirantes).
Первая манифестация за прямые выборы произошла в муниципалитете Абреу и Лима (Abreu e Lima) в столице штата Пернамбуко, городе Ресифе 31 марта 1983 г. Организатором манифестации выступила Партия бразильского демократического движения (Partido do Movimento Democrático Brasileiro — PMDB), а объявления о ней публиковались местными газетами.
Следующая манифестация состоялась в г. Гояниа, штат Гояс, 15 июня 1983 г., а в ноябре того же года в г. Куритибе, штат Парана.
Экономическое положение страны продолжало обостряться. В 1983 г. годовая инфляция составила 239%, что привело к еще более мощным выступлениям народных масс и профсоюзов.
Массовая манифестация произошла 27 ноября 1983 г. на площади Чарльза Миллера рядом со стадионом Пакаембу (Pacaembu) в Сан-Пауло. В ней приняли участие представители различных политических взглядов, объединенных стремлением добиваться прямых выборов президента страны.
Это вызвало рост репрессий, но движение не отступало, а демократы усилили свои действия. Выступая по телевидению, генерал Фигейредо охарактеризовал волну протестов, поднявшуюся по всей стране, как подрывную.
В 1984 г. движение за прямые выборы достигло критической точки. Сложились условия для активных действий. 25 января в манифестациях в поддержку прямых выборов в Сан-Пауло приняло участие более 1,5 млн. человек. Присутствовали такие известные люди, как Танкредо Невес (Tancredo Neves), Франко Монторо (Franco Montoro), Орестес Керсиа (Orestes Quérsia), Фернандо Энрике Кардозо (Fernando Henrique Cardoso), Марио Ковас (Mário Covas), Луис Инасио Лула да Силва (Luiz Inácio Lula da Silva), Пердо Симон (Pedro Simon) и др.
В это время военный режим утратил доверие населения. Военнослужащие низших чинов, чьи жалованья были «съедены» инфляцией, стали оказывать давление на своих командиров, которые также проявляли недовольство.
Движение за либерализацию составилось из различных сегментов бразильского общества. В него вошло «бесчисленное» число оппозиционных политических партий, профсоюзы, студенты, журналисты.
1 февраля 1983 г. был назначен на должность депутат Федерального парламента Данте де Оливейра (Dante de Oliveira), который стал собирать подписи для выдвижения поправки к Конституции о прямых выборах.
Было собрано 170 подписей депутатов и 23 подписи сенаторов. 2 марта 1983 г. предложение о поправке было представлено на обсуждение. 25 апреля было проведено голосование и поправка была принята 298 голосами «за» при 65 «против» и 3 воздержавшихся.
Политики, поддерживавшие режим, добились неявки на пленарное заседание Палаты 112 депутатов. Поправка была отклонена из-за отсутствия кворума. Накануне голосования в Федеральном округе и части штата Гояс были введены чрезвычайные меры (Medidas de Emergência do Planalto), предусматривавшие ограничения на съемки и перемещение людей.
25 апреля произошло отключение электроэнергии на Юге и Юго-Востоке страны, что не позволило людям следить по радио за ходом голосования. Электроэнергии не было примерно в течение двух часов, что, по информации компании Элетробраз, было вызвано техническими сбоями в энергосети.
В столице войска заняли часть Эспланады министерств (Esplanada dos Ministérios) и выстроились перед зданием Национального конгресса. По официальной версии, они защищали государственные здания от возможных нападений. С точки зрения оппозиции, эти действия были предприняты правительством военных во избежание «неожиданностей» при голосовании.
Отдавая себе отчет в скором переходе власти, депутаты парламента и политики стали менять свою партийную принадлежность. Многие политики, уверенные в дальнейшем развитии ситуации, начали жесткую кампанию против военной диктатуры. В основном в этой кампании приняли участие члены Социально-Демократической партии (PDS/ARENA), которым не удалось избрать кандидата непрямым голосованием, и несогласные с выдвижением кандидатуры Пауло Малуфа (Paulo Maluf) от правящей партии ARENA.
В числе несогласных находились такие политики, как Жозе Сарней и Аурелиано Шавес. Сторонники Сарнея, считавшегося лидером PDS, смогли добиться его «назначения» президентом Бразилии после смерти избранного, но не успевшего вступить в должность Танкредо Невеса, что стало продолжением политики PDS/ARENA.
Несмотря на непринятие поправки к Конституции, движение за прямые выборы сыграло важную роль в процессе демократизации в Бразилии. Лидеры этого движения вошли в новую бразильскую политическую элиту, а демократизация переросла в возвращение страны к гражданской власти, что привело к принятию новой Конституции страны в 1988 г. и проведению прямых президентских выборов в 1989 г.
 
Танкредо Невес
 
Важнейшей политической фигурой демократизации стал Танкредо де Алмейда Невес (Tancredo de Almeida Neves).
Он родился 4 марта 1910 г. в г. Сан-Жоао-дель-Рей (São João del Rey). Был адвокатом, предпринимателем, политиком, 33-м премьер-министром Бразилии (первым в республиканский период).
Танкредо Невес получил юридическое образование на Факультете права Федерального университета штата Минас-Жераис. Он начал политическую деятельность в 1935 г., когда был избран депутатом Муниципальной палаты родного города от Прогрессистской партии.
После установления Нового государства в 1937 г. был арестован, а его депутатский мандат прекращен. После выхода на свободу Невес вернулся к адвокатской деятельности, выступив общественным защитником (Promotor Público), а также занялся предпринимательством.
В 1947 г. Танкредо Невес был избран депутатом Законодательного собрания штата от Социально-демократической партии и был назначен одним из разработчиков Конституции штата Минас-Жераис, после чего возглавил оппозицию.
В 1950 г. был впервые избран Федеральным депутатом. С июня 1953 г. исполнял обязанности министра юстиции и внутренних дел вплоть до самоубийства Жетулио Варгаса.
В 1954 г. Танкредо Невес был вновь избран федеральным депутатом и исполнял эту должность в течение года. В 1955 г. стал финансовым директором «Банко до Кредито Реал де Минас Жераис», а в 1956–1958 гг. директором портфеля скидок «Банко до Бразил».
С 1958 по 1960 г. он являлся руководителем Секретариата финансов штата Минас-Жераис.
После установления в Бразилии парламентской системы правления Танкредо Невес был назначен премьер-министром Бразилии и занимал этот пост с сентября 1961 по июль 1962 г. В эпоху военной диктатуры он был одним из лидеров оппозиционного Бразильского демократического движения (MDB), а в 1966, 1970 и 1974 гг. избирался депутатом Федерального парламента.
После восстановления многопартийности в 1978 г. Танкредо Невес был избран сенатором и основал Народную партию (Partido Popular — PP). В 1982 г. был избран губернатором штата Минас-Жераис.
В период его губернаторства в штате усилились выступления за проведение прямых президентских выборов (Diretas Já!). После провала поправки Данте де Оливейры Танкредо Невес стал представлять альянс оппозиционных партий (Aliança Democrática).
В 1984 г. он принял предложение о выдвижении своей кандидатуры на пост президента республики и 15 января 1985 г. был избран президентом Бразилии голосованием коллегии выборщиков.
14 марта, накануне инаугурации, Невес тяжело заболел и 21 апреля скончался от общей инфекции.
 
Обновленная республика
 
Обновленной республикой (Nova República) считается период в истории Бразилии, последовавший за военной диктатурой и продолжающийся до настоящего времени. Не следует путать Обновленную республику (Nova República) с Новой республикой (República Nova — 1945–1964 гг.)
Обновленная республика характеризуется широкой политической демократизацией и стабилизацией в экономике. Период Обновленной республики начался в 1985 г. после победы на президентских выборах оппозиционного кандидата Танкредо Невеса над кандидатом консервативных сил Пауло Малуфом (Paulo Maluf).
После смерти Танкредо Невеса президентом страны стал Жозе Сарней (José Sarney), выступавший на выборах в качестве вице-президента. В период правления Сарнея, в 1988 г., была принята новая конституция Бразилии, которой было установлено правовое демократическое государство и режим президентского правления.
Жозе Сарней де Араужо Коста (José Sarney de Araújo Costa), при рождении Жозе Рибамар Феррейра де Араужо Коста (José Ribamar Ferreira de Araújo Costa), родился в г. Пиньейро (Pinheiro), штат Мараньян, 2 апреля 1930 г. Адвокат, политик, писатель, 30-й президент Бразилии.
Его отец работал в суде штата Мараньян (Tribunal da Justiça do Maranhão) сначала как государственный адвокат, а затем как «дезембаргадор» (desembargador). По политическим причинам он последовательно командировался в различные отдаленные районы штата.
Из-за постоянных переездов отца, сын получил начальное образование в Колледже Моты Жуниора (Colégio Mota Júnior) в Сан-Бенто и в Колледже профессора Жоки Рего (Colégio do Professor Joca Rego) в г. Санто-Антонио-де-Балсас (Santo Antônio de Balsas).
В январе 1942 г. в возрасте 11 лет Жозе Рибамар успешно сдал экзамены и был зачислен в Мараньянский лицей (Liceu Maranhense) в г. Сан-Луис, а в 14 лет начал свою студенческую политическую карьеру в качестве президента лицейского центра (Centro Liceista) и главного редактора газеты «Лисеу» (Лицей).
Как студенческий лидер в 1945 г. участвовал в манифестациях против диктатуры Жетулио Варгаса и был задержан вместе с группой коллег после одной из акций в Театре Артура Бернардеса против произвола инспектора Пауло Рамоса.
В Федеральном университете штата Мараньян Сарней стал бакалавром права в 1953 г. Тогда же он вступил в Мараньянскую академию словесности (Academia Maranhense de Letras) и принимал участие в движении мараньянских поэтов-модернистов совместно с Лаго Бурнеттом (Lago Burnett), Луси Тейшейрой (Lucy Teixeira) и ставшим впоследствии знаменитым Феррейрой Гуларом (Ferreira Gular). Журнал «Илья» (Ilha — Остров) был выразителем идей этого литературного движения.
Сарней начал политическую карьеру, всупив в Социально-демократическую партию (PSD), а в 1954 г. выставил свою кандидатуру на пост федерального депутата. Он не был избран, но в 1955 г. занял место в палате депутатов. В 1958 г. Сарней перешел в UDN. В 1962 г. состоялось его избрание федеральным депутатом, а в 1965 г. он стал губернатором штата Мараньян.
27 октября 1962 г, после принятия Институционального акта № 2 политические партии были распущены, а Сарней вступил в Союз национального обновления (Aliança Renovadora Nacional — ARENA), членом которого являлся почти 20 лет. Он избирался и переизбирался сенатором от ARENA в 1970–1980-х гг. вплоть до 1985 г. При этом постоянно существовали слухи о его возможном переходе в PDS. Тем не менее, в начале 1980-х гг. он вышел из ARENA и вступил в PMDB (Партия бразильского демократического движения), от которой баллотировался на пост вице-президента страны.
Став президентом, Сарней способствовал восстановлению прямых выборов президента, губернаторов и префектов. В то же время деятельность правительства Сарнея была отмечена многочисленными обвинениями в коррупции, завышении размеров расходов по государственным контрактам, нарушениях публичной соревновательности и необоснованных предпочтениях на государственных конкурсах радио и телевизионных частот.
В экономической сфере предпринимались различные действия по борьбе с гиперинфляцией (Планы Крузадо I и II, План Брессер, План Лето), но все они провалились. К завершению срока правления Сарнея страна погрузилась в рецессию.
Во внешней политике Бразилия укрепила связи с Китаем и Советским Союзом, восстановила отношения с Кубой и упрочила отношения с Аргентиной и Уругваем, подписав протокол о создании Меркосул.
В 1990 г., после окончания президентского срока, Сарней был избран сенатором от штата Амапа (Amapá). Этот пост он занимал в течение трех сроков.
Жозе Сарней является членом Бразильской академии словесности и Лиссабонской академии наук.
С середины 1950-х гг. Жозе Сарней присутствует на бразильской политической сцене. Это обстоятельство привело ряд исследователей к мысли о том, чтобы причислить его к представителям олигархии.
Этому посвящена работа профессора Федерального университета Мараньяна Марии Виржинии Морейры Гильон (Maria Virgínia Moreira Guilhón) «Сарнеизм в Мараньяне: истоки одной олигархии» (Sarneísmo no Maranhão: os primórdios de uma oligarquia). Это исследование о возникновении олигархии Сарнея в штате Мараньян, демонстрирующее ослабление «виторинизма» в результате внутренней политической борьбы этой олигархии как одного из условий возникновения «сарнеизма» как олигархии.
В работе рассматривается морализаторское и модернизирующее предложение Сарнея в борьбе за пост губернатора штата Мараньян и совпадения его идеологии с идеологией военного правительства.
Под «виторинизмом» понимается особая политическая деятельность сенатора Виторино Фрейре (Vitorino Feire). Несмотря на происхождение из штата Пернамбуко, с 1946 по 1965 г. он осуществлял политическую деятельность в штате Мараньян, опираясь на такие понятия, как покровительство и вождизм (clientelismo e mandoismo aberto).
Первоначальной задачей Сарнея после вступления на пост президента являлось воплощение надежд на установление демократического режима. Для этого было обеспечено возвращение Вооруженных сил к местам постоянной дислокации. Были признаны политические партии, находившиеся в подполье при правлении военных. Пресса получила свободу слова, а профсоюзы — свободу собраний. Стали проводиться прямые выборы, была созвана Конституционная Ассамблея.
В международных делах была принята идея проведения независимого курса и начат диалог со странами Латинской Америки и, прежде всего, с Аргентиной. Бразилия перестала безоглядно поддерживать позицию США в международных делах. Выступая на 40-й сессии Генеральной ассамблеи ООН в сентябре 1985 г. Сарней резко осудил развитые страны мира за их отношение к долгам развивающихся стран, особенно стран Латинской Америки. Проблема внешней задолженности превратилась из финансово-экономической в социальную и политическую, т.к. долги не могли выплачиваться за счет увеличения страданий народа.
По инициативе Сарнея была образована Контадорская группа, позднее группа Рио. Отношения с США были отмечены многочисленными торговыми спорами и разногласиями по бразильскому внешнему долгу.
Дополнительно требуется отметить улучшение отношений Бразилии с Испанией и Португалией. На встрече в г. Сан-Луис, штат Мараньян, в которой участвовали представители Бразилии, Португалии, Анголы, Мозамбика, Кабо-Верде, Гвинеи-Бисау и Сан-Томе-и-Принсипе были заложены основы Сообщества стран португальского языка (Comunidade dos Países da Língua Portuguesa).
В сфере внутренней политики правительство Сарнея вернулось к вопросам аграрной реформы, городской политики, экологии. Были предприняты меры по дебюрократизации государственного аппарата.
В 1985 г. главным вызовом в экономике стала борьба с инфляцией и рецессией, унаследованными от правления военных. Страна ждала экономических преобразований, не укладывавшихся в традиционные схемы. В феврале 1986 г. Сарне сменил министра финансов и объявил о введении в действие Плана Крузадо.
Несмотря на рост ВВП на 8,5% в год, в 1986 г. в стране отмечался высочайший уровень инфляции. Для изучения возможностей борьбы с инфляцией в Израиль был командирован экономист Персио Арида (Pércio Arida).
План Крузадо предусматривал общее замораживание цен на срок 12 месяцев и использование автоматической коррекции уровня инфляции, превышавшего 20%. Среди экономистов существовали опасения, что этот план вызовет спад в экономике.
Сарней принял решение ввести 12%-ные надбавки к заработной плате. Это спровоцировало взрывной эффект в сфере потребления. Потребители стали активной частью гражданского общества, контролируя цены и сообщая о необоснованном их завышении. Родилось выражение «фискалы Сарнея» (fiscais do Sarney).
Новый министр финансов Дилсон Фунаро (Dilson Funaro) стал самым популярным человеком в стране. Однако замораживание цен нанесло удар по прибылям предприятий, что вызвало снижение инвестиций в производство. В итоге это вылилось в острый кризис предложения и возврат роста инфляции.
В ноябре 1986 г. был принят План Крузадо II (Plano Cruzado II), который также не смог обеспечить решения проблемы инфляции. Валютные резервы Бразилии подошли к критически низкому уровню, что привело к одностороннему мораторию по выплатам, а проще говоря, к дефолту.
В апреле 1987 г. министром финансов был назначен Луис Карлос Брессер Перейра (Luiz Carlos Bresser Pereira), который запустил новый экономический план, получивший его имя. Результаты оказались весьма скромными.
На смену Брессеру Перейре пришел Маилсон да Нобрега (Maílson da Nobrega), предложивший перейти к политике «фасоль с рисом» (т.н. жесткой экономии) для решения экономических проблем.
В январе 1989 г. была начата реализация Плана Лето (Plano Verão — Лето). Летние месяцы в Бразилии приходятся на декабрь, январь и февраль. План Лето был разработан для стабилизации бразильской экономики и принят 15 января 1989 г. Ог стал четвертым планом, принятым правительством Сарнея. Так же, как и в предыдущих планах, его задачей являлся контроль за инфляцией. Закон, по которому этот план был введен в действие, изменял индекс доходности по депозитам, замораживал цены и заработную плату, вводил новые деньги — новый крузадо (вначале на паритете с долларом США).
Для борьбы с инфляцией предусматривалась деиндексация экономики. Задача, поставленная государственным казначейством, определяла, что государственные облигации служили показателем для денежной коррекции, как и в Плане Бессера.
План Лето вызвал значительную разбалансированность в депозитах, потери по которым достигали 20,37%. Борьба с инфляцией оказалась связанной с президентскими выборами, т.е. замораживание цен и заработной платы продолжалось до выборов, на которых победил Фернандо Коллор, чье правительство разработало новые планы.
Как бы то ни было, в экономике правительство Сарнея достигло неплохих результатов. Инфляцию удалось снизить до 17,3%. Бразилия достигла третьего экспортного показателя в мире. Результаты по объемам предоставленных услуг, торговому балансу и текущим сделкам правительства Сарнея оказались превышенными только правительством Лулы.
Уровень внешней задолженности снизался с 54 до 28% ВВП. Первичный дефицит ВВП в 2,58% в 1984 г. сменился суперавитом в 0,8% ВВП в 1989 г. Бразилия вышла на 7-е место в мире по размерам экономики. ВВП в долларах США увеличился на 119%, а ВВП на душу населения вырос на 99%. Уровень безработицы с 3,89% снизился до 2,16% в период действия Плана Крузадо и составил 2,36% в конце 1989 г.
Правление Сарнея было отмечено процессом демократизации в стране. После легализации политических партий президент принял в своей резиденции лидеров левых, коммунистов Жана Амазонаса и Жиокондо Диаса.
Семья Сарнея владеет одним из самых крупных состояний в штате Мараньян. Ей принадлежат десятки объектов недвижимости и СМИ. Самым дорогим является поместье на острове Курупу (Curupu) и особняк на набережной Кальяу (Calhau) в Сан-Луисе, которые Сарней включил в свою налоговую декларацию, когда баллотировался на пост сенатора от штата Амапа в 1980 г.
Многие считают Сарнея представителем олигархии. Во время его президентства ряд членов правительства и сам Сарней обвинялись в коррупции, но расследований по соответствующим делам проведено не было. Говорилось о подозрениях в завышении цен и нарушениях правил проведения государственных конкурсов, таких как тендер на строительство железной дороги Север-Юг, а также о нарушениях при проведении конкурсов на радиочастоты в обмен на политическую поддержку при продлении срока президентства на один год.
В 1988 г. Парламентская комиссия по расследованиям (Comissão Parlamentar de Investigação — CPI) указала на бывшего президента как на одного из ответственных за выделение средств муниципалитета из фондов, контролировавшихся Администрацией президент, а также средств, предназначенных на непредвиденные расходы. При этом Сарней пользовался поддержкой министра планирования Анибала Тейшейры (Anibal Teixeira).
В 2009 г. Федеральная полиция вскрыла факты использования Сарнеем газет и телевидения для атаки группы своего политического противника Джексона Лаго (Jackson Lago). Сарней подвергался критике некоторых представителей интеллигенции в отношении литературного творчества. Говорили, что он создавал «шедевры, не имевшие аналогов во все времена, поскольку лишь гению доступно создавать книги, неправильные с первой до последней фразы».
 
Правительство Коллора
 
В июне 1985 г. впервые за 20 лет были проведены первые прямые выборы префектов. Сарней направил в Конгресс послание о созыве Конституционной ассамблеи, в которую вошли действующие депутаты и сенаторы и избранные в ноябре 1986 г.
Успешная реализация Плана Крузадо обеспечила PMDB убедительную победу на выборах 1986 г., когда на должности губернаторов 22 из 23 штатов были избраны представители этой партии.
1 февраля 1987 г. начала работать Конституционная ассамблея. Новая конституция была принята 5 октября 1988 г. Также в 1988 г. были проведены муниципальные выборы, а в 1989 г. прямые выборы президента страны, впервые за 29 лет. Президентом Бразилии был избран Фернандо Коллор де Мелло. 15 марта состоялась его инаугурация.
Фернандо Коллор (Fernando Collor) родился в Рио-де-Жанейро 12 августа 1949 г. Он сын Леды Коллор (Leda Collor) и Арнона Афонсо де Фариаса Мелло (Arnon Afonso de Farias Mello), федерального депутата в 1950 г. и губернатора штата Алагоас в 1950–1956 гг. После выхода в отставку с должности губернатора он трижды (в 1962, 1970 и 1978 гг.) избирался сенатором.
В 1963 г. в здании Федерального сената Арнон де Мело случайно застрелил своего коллегу Жозе Кайралу (José Kairala), когда хотел выстрелить в Силвестре Периклеса де Гойса Монтейро (Silvestre Péricles de Gois Monteiro). Силвестре Монтейро был военным и политиком. Он принадлежал к семейному клану, имевшему сильное влияние в штате Алагоас в период Нового государства.
Дед Фернандо Коллора по материнской линии Линдолфо Коллор (1890–1942) избирался депутатом от штата Рио-Гранде-до-Сул в 1923 и 1927 гг. Он являлся одним из лидеров Революции 1930 г. и был назначен Жетулио Варгасом первым руководителем министерства труда, промышленности и торговли, но, разорвав отношения с президентом, в 1932 г. вышел в отставку и принял участие в Коснтитуционалистской революции.
Фернандо Коллор является двоюродным братом члена Верховного федерального суда (Supremo Tribunal Federal) Марко Аурелио де Мелло (Marco Aurélio de Mello), которого сам и представил на эту должность в 1990 г. Его двоюродная сестра Зелиа Кардозо де Мелло (Zélia Cardoso de Mello) в 1990 и 1991 гг. являлась министром финансов.
Родившись в Рио-де-Жанейро, свое детство и юность Фернандо Коллор провел в переездах между городами Масейо (Maceió), Рио-де-Жанейро и Бразилиа из-за политической деятельности отца.
В 1972 г. Фернандо получил экономическое образование в Федеральном университете штата Алагоас. До переезда на Северо-Восток он был стажером в газете «Жорнал-до-Бразил» и биржевым брокером.
Вернувшись в Масейо, он руководил изданием «Газета де Алагоас». В 1973 г. стал суперинтендантом Организации Арнон де Мелло (Organização Arnon de Mello), одним из крупнейших медиа-холдингов на Северо-Востоке Бразилии, находившемся в семейной собственности. Затем стал президентом Алагоанского спортивного центра (Centro Esportivo Alagoano — CSA), который в 1973 г. был объявлен чемпионом штата.
В 1975 г. Фернандо Коллор женился на Сели Элизабет Жулии Монтейро де Карвальо (Celi Elizabeth Júlia Monteiro de Carvalho), дочери Жоакима Монтейро де Карвальо (Joaquim Monteiro de Carvalho), унаследовавшей инвестиционную группу Монтейро де Карвальо из Рио-де-Жанейро.
Вторым браком Фернандо Коллор женился на Розане Брандао Малте (Rosane Brndão Malta), дочери политиков из штата Алагоас.
Свою политическую деятельность Коллор начал в правящей партии ARENA в 1979 г. в г. Масейо, когда был назначен префектом этого города. В 1982 г. он вышел в отставку с этого поста, поскольку был избран федеральным депутатом от Социально-демократической партии — PDS.
25 апреля 1984 г. он проголосовал за введение прямых выборов, но после провала этого предложения выступал за кандидатуру Пауло Малуфа при выборах президента в коллегии выборщиков 15 января 1985 г.
Позднее, в 1986 г. он примкнул к Партии бразильского демократического движения — PMDB и был избран губернатором штата Алагоас. Это произошло в момент успешного осуществления Плана Крузадо.
На посту губернатора Фернандо Коллор вел борьбу против отдельных чиновников, получавших непропорционально высокую зарплату. Имея в виду предстоящие президентские выборы, Коллор стал известен в прессе как «борец с махараджами» (так в Бразилии называют получающих сверхвысокие зарплаты). По совету специалистов по маркетингу Коллор объявил о сборе 140 млн. долларов с промышленников штата Алагоас для поддержки банка штата, что получило положительные отклики в прессе. Возникали проблемы с Федеральным правительством в связи с перетряской бюрократического аппарата штата, что могло привести к импичменту.
На предвыборную президентскую кампанию Коллор вышел как «защитник моральных ценностей». Он делал упор на темы, более всего беспокоившие народ. В своих выступлениях он говорил о том, что, согласно социологическим опросам, более всего волновало избирателей, как, например, борьба с коррупцией или растущая инфляция.
Кандидатом на пост вице-президента Коллор пригласил сенатора от штата Минас-Жераис Итамара Франко. Успех Коллора на президентских выборах связан с точно рассчитанной стратегией и правильным использованием телевидения.
В связи с тем, что ни один из кандидатов не получил на выборах абсолютного числа голосов, выборы были проведены в два тура. Первый тур состоялся 15 ноября 1989 г., а второй — 17 декабря. Во втором туре приняли участие кандидаты Луис Инасио Лула да Силва (Luiz Inácio Lula da Siva) от Партии трудящихся (Partido dos Trabalhadores) и Фернандо Коллор де Мелло от группы партий во главе с PRN (Партия национального обновления).
В ходе выборов отмечалось мощное воздействие на избирателей в пользу Коллора со стороны телекомпании «Глобо», особенно во время дебатов перед вторым туром.
 
Средства массового воздействия
 
Телекомпания «Глобо» была основана спустя год после переворота 1964 г. и стала крупнейшей и наиболее авторитетной телевизионной сетью Бразилии начиная с 1970-х гг. Именно тогда военный режим проводил политику модернизации телекоммуникаций и СМИ.
В 1965 г. была создана компания «Эмбрател» (Embratel), после того, как Бразилия присоединилась к деятельности компании «Интелсат» (Intelsat). В 1968 г. было создано Министерство связи (Ministério de comunicações) и появились первые радиостанции, вещавшие в FM-диапазоне, также была организована AEPR (Acessoria Especial de Relações Públicas — Специальная служба по общественным связям) для усиления пропаганды националистических и патриотических идей.
В 1969 г. Бразилия вошла в мировую систему спутниковой связи. Одной из причин стала задача противостояния политическому влиянию левых партий. Телевидение стало одним из средств этого противостояния. Правительство запретило партнерство между телесетью «Глобо» и корпорацией «Тайм-Лайф», что вызвало технологический скачок «Глобо».
Газета «Глобо» активно поддерживала военный режим после переворота 1964 г. и вытупала против президента Жоана Гулара. Утверждают, что Роберто Мариньо верил в «демократические убеждения» президента Кастело Бранко и в эффективность экономической политики Роберто Кампоса и Октавио Говейи де Бульоэнса.
7 октября 1984 г. Роберто Мариньо написал в газете «Глобо»:
«Мы участвовали в революции 1964 г. в стремлении сохранить демократические институты, которым угрожала идеологическая радикализация, забастовки, общественные беспорядки и сильная коррупция. Когда наша редакция была захвачена контрреволюционными войсками, мы твердо стояли на наших позициях. Мы продолжаем поддерживать победоносное движение с первых минут его возникновения до нынешнего состояния либерализации…».
В 2013 г. группа «Глобо» публично извинилась за поддержку военного режима в передовице газеты «Глобо», которая прозвучала и в ежедневной информационной телепередаче «Национальная газета» (Jornal Nacional):
«В свете исторического развития нельзя не признать, что поддержка переворота 1964 г. была ошибкой. Также ошибочными были и другие редакционные решения того периода, возникшие из-за первоначального заблуждения. Демократия — абсолютная ценность и когда она в опасности, то может быть спасена только сама собой».
Роберто Пизани Мариньо (Roberto Pisani Marinho) являлся владельцем группы «Глобо» с 1925 по 2003 г. и был одним из самых могущественных и влиятельных людей Бразилии в ХХ в. Именно благодаря его усилиям была создана одна из крупнейших империй в мире в сфере массовых коммуникаций. Сам он несколько раз занимал первые строчки в списках богатейших людей планеты.
В возрасте 21 года он получил в наследство от отца газету «Глобо». Вокруг нее он сформировал целый комплекс средств массовой коммуникации, которые вначале были названы «Организации ГЛОБО» (Organizações GLOBO), а в настоящее время (с 2014 г.) — Группа «Глобо».
Радио «Глобо» было создано в 1944 г., а первая государственная концессия на телевещание была получена в 1957 г.
В 1977 г. Роберто Мариньо создал Фонд Роберто Мариньо в поддержку образовательных инициатив. В 1992 г. опубликовал книгу «Либеральная траектория» (Trajetório Liberal), а в 1993 г. стал членом Бразильской академии словесности (Academia Brasileira de Letras — ABL).
Практически влияние медиа-империи Роберто Мариньо оказалось решающим для результатов президентской кампании 1989 г. Политические партии, принимавшие участие в этой кампании, были сравнительно молоды, лишь недавно им удалось выйти из подполья. Они выдвинули 22 кандидатов на пост президента Бразилии. Рекордное число, которое могло бы стать еще большим, если бы экс-президент Жанио Куадрос не отказался от выдвижения своей кандидатуры в связи с проблемами со здоровьем.
Это были выборы, в которых впервые участвовала женщина — Ливиа Мариа (Lívia Maria), кандидат от Националистской партии (Partido Nacionalista).
 
Выборы 1989 г.
 
Для участия в выборах Фернандо Коллор подал в отставку с поста губернатора штата Алагоас в пользу Моасира Андраде (Moacir Andrade). Для компенсации слабой позиции кандидата от одного из самых небольших штатов Бразилии он пригласил на пост вице-президента Итамара Франко, сенатора от одного из важнейших штатов — Минас-Жераис.
Начав борьбу за пост президента с 5%-ной поддержки избирателей, Фернандо Коллор добился быстрого роста своей популярности. Перед вторым туром Лула, кандидат от Партии трудящихся, заручился поддержкой артистической и интеллектуальной элит, профсоюзов и общественных организаций, а на стороне Коллора выступили предприниматели, средства массовой информации и крупные землевладельцы. Часть католической церкви поддержала Лулу, а другая часть Коллора.
Социологические опросы показывали сокращение соотношения предпочтений избирателей, но ситуация изменилась после того, как было обнародовано заявление бывшей любовницы Лулы Мириам Кордейро (Miriam Cordeiro), обвинявшей его в принуждении их дочери Луриан (Lurian) к аборту. Лула также обвинялся в приверженности коммунистическим идеям, в то время как в Восточной Европе пала Берлинская стена. При этом Коллор неустанно повторял, что станет защитником обездоленных, чтобы избавиться от представления о себе как о «кандидате от элиты».
Штаб Коллора и поддерживавшие его СМИ, прежде всего компания «Глобо», воспользовались произошедшим похищением предпринимателя Абилио Диниза (Abílio Diniz) и приписали его левым, сторонникам Лулы. В результате рейтинг Коллора резко вырос.
После избрания президентом, но еще до инаугурации, Фернандо Коллор нанес визиты в США и страны Западной Европы, провел переговоры с международными финансовыми организациями для обсуждения вопросов, связанных с финансовой задолженностью Бразилии. Для укрепления отношений с южноамериканскими соседями Коллор посетил Аргентину и Уругвай.
Правление Коллора характеризовалось проведением неолиберальной политики в экономической сфере. Это обеспечивало, помимо прочего, импорт товаров по сниженным таможенным тарифам. В результате предложение товаров выросло, а цены на них снизились или стабилизировались. Инфляция была взята под контроль. Но это продолжалось недолго.
Правительство прилагало серьезные усилия для стимулирования иностранных инвестиций за счет налоговых льгот и приватизации государственных предприятий. Однако в связи с недоверием инвесторов, учитывавших экономическую нестабильность Бразилии, результаты были получены не сразу.
В рамках приватизации предоставлялись концессии на транспорте, было разрешено участие зарубежных компаний в работе средств связи, отменена монополия на разработку нефтяных месторождений, а также проведена приватизация в стратегических отраслях, связанных с энергетикой, горнорудной промышленностью. Все это были меры, предпринятые в течение короткого времени в рамках неолиберального подхода к развитию экономики.
Главным доводом для проведения этой политики являлось то, что государственные компании имели более низкую производительность, несли значительные потери, имели высокую задолженность, раздутые штаты и существовали только благодаря государственной поддержке, в то время как, например, горнорудная компания «Вале-до-Рио-Досе» и металлургическая «Компаниа Сидеруржика Насионал» являлись прибыльными и конкурентоспособными.
Продажа государственной собственности подвергалась острой критике. Одним из аргументов являлся тот факт, что средства, получаемые бразильским государством в результате приватизации, предоставлялись в виде займов Банком социально-экономического развития (Banco Nacional do Desenvolvimento Econômico e Social) при сниженных процентных ставках тем же самым приватизированным предприятиям.
Средства, полученные от приватизации, должны были направляться на обслуживание задолженности за счет эмиссии государственных долговых обязательств на определенный срок и при определенных процентных ставках. Но эта цель за короткое время оказалась размытой за счет проведения политики высоких процентных ставок для сдерживания инфляции и привлечения иностранных инвестиций, что привело к увеличению общей задолженности.
За два года правления Коллора было последовательно принято три плана сдерживания инфляции. Два первых из них осуществлялись под руководством министра финансов Зелии Кардозо де Мелло. В мае вместо нее пост министра финансов занял Марсилио Маркес Морейра (Marcílio Marques Moreira), который осуществлял «План Марсилио» (Plano Marcílio).
За год до инаугурации Коллора официальный уровень инфляции, по данным Бразильского института географии и статистики, составил 1.764%. В связи с этим было принято решение бороться с инфляционной спиралью с помощью мероприятий, получивших название «План Новая Бразилия» (Plano Brasil Novo), который в народе прозвали «Планом Коллора».
Это была четвертая попытка обуздать инфляцию, предпринятая федеральным правительством. Три из них безуспешно осуществлялись правительством Сарнея. Экономика страны пребывала в положении столь сильной неустойчивости, что речь шла не о введении особых мер в экономической сфере, а о том, как они будут применяться.
В связи с этим произошло неожиданное событие: накануне инаугурации Фернандо Коллор потребовал от правительства Сарнея объявить банковский выходной (feriado bancário), что еще больше усилило спекуляции относительно необходимых мер.
После инаугурации правительство Коллора обнародовало свой экономический план. Было объявлено о возврате крузейро в качестве официальной денежной единицы взамен нового крузадо, находившегося в обращении с 15 января 1989 г. после экономического шока, произошедшего при правительстве Сарнея. Крузейро вернулся в обращение 19 марта 1990 г. В 1993 г. его заменил крузейро-реал (cruzeiro-real). Помимо этого, экономические мероприятия правительства Коллора включали чрезвычайные меры, такие как уменьшение числа чиновников (сокращение административного аппарата) за счет слияния министерств и органов управления, увольнения государственных чиновников, замораживание цен и зарплат (хотя именно в период президентства Коллора сельские пенсионеры добились права на минимальную зарплату, как базовой ставки, взамен ранее существовавшей выплаты половины зарплаты).
Одним из важных моментов, предусмотренных планом, являлось замораживание банковских депозитов, размеры которых превышали 50 000 крузейро, на срок 18 месяцев для уменьшения объема денежной массы в обороте. Были предусмотрены изменения при рассчетах денежной коррекции и действия финансовых приложений.
Даже при том условии, что конфискация является очевидным нарушением конституционного права собственности, план, осуществлявшийся под руководством министра экономики Зелии Кардозо де Мелло (Zélia Cardoso de Mello), был одобрен Национальным конгрессом.
В статье, опубликованной академиком Карлосом Эдуардо Карвальо, профессором экономического факультета Папского католического университета Сан-Пауло и координатором правительственной программы кандидата Партии трудящихся на выборах президента Бразилии в 1989 г., говорится, что политические меры правительства Фернандо Коллора, известные как «конфискация», в действительности не входили в План Коллора и были разработаны непосредственно перед голосованием. «Конфискация» стала одной из тем, обсуждавшихся кандидатами в президенты: «План Коллора» разрабатывался в конце 1989 г., после второго тура выборов. Окончательные параметры Плана были разработаны экономистами Луисом Беллуззой (Luiz Belluzzo) и Жулио Алмейдой (Júlio Almeida).
Несмотря на различия в экономической стратегии, кандидаты сходились в вопросе острой необходимости сдерживания быстро растущих цен, что вызвало опасность гиперинфляции во втором полугодии 1989 г. При этом отсутствовали методы ее сдерживания. Предложения возникли в ходе академического обсуждения, результаты которого были переданы кандидатам.
Когда стал очевидным проигрыш Улиссеса Гимараэнса, предложение было передано Луису Инасио Луле да Силве и получило мощную поддержку экономического блока его штаба, а после второго тура оно дошло до команды Зелии Кардозо.
Идея заключалась в ограничении денежной массы, доступной для экономики, чтобы уменьшить покупательную способность потребителей при введении контроля за ценами. Замораживание депозитов принесло положительные результаты. Это произошло из-за давления правовых решений при высвобождении части замороженных средств в особых случаях, как, например, оплата лечения.
Являясь выходцем из штата, имевшего незначительное политическое влияние в стране, Фернандо Коллор де Мелло чувствовал необходимость формирования основы, способной обеспечить выполнение правительственной программы, при том, что сам Коллор еще не имел навыков убеждения членов парламента в ходе политических переговоров, но при этом его правительство имело поддержку представителей целого ряда консервативных партий (PFL, PDS, PTB, PL) и некоторых инакомыслящих.
На выборах 1990 г. союзники Коллора одержали победу в Федеральном округе и в большинстве штатов с большим влиянием PFL, от которой было избрано 9 губернаторов, шесть из них на Северо-востоке. Эти успехи компенсировали поражения в крупных штатах, как, например, Сан-Пауло, Рио-де-Жанейро и Рио-Гранде-до-Сул.
Интересно, что от PRN, партии Фернандо Коллора, были избраны два сенатора и сорок федеральных депутатов, но ни одного губернатора. В парламенте, как в Палате депутатов, так и в Конгрессе, большинство принадлежало PMDB.
В середине 1991 г. в прессе стали появляться материалы, посвященные коррупции в кругах, близких к президенту Коллору. Утверждают, что в коррупционных схемах принимали участие министры, друзья президента и даже первая леди Розане Коллор (Rosane Collor).
В интервью журналу «Вежа» (Veja) в мае 1992 г. брат президента Педро Коллор де Мелло (Pedro Collor de Mello) раскрыл схему коррупции, в которой участвовал бывший казначей избирательного штаба Пауло Сезар Фариас (Paulo Cesar Farias). Он также изложил ряд фактов, компрометировавших президента.
Страну охватило глубокое общественное недовольство, и 27 мая была сформирована Парламентская комиссия по расследованиям (Comissão Parlamentar de Inquérito), задачей которой было выяснение ответственности президента о фактах, распространяемых прессой. 1 июня Комиссия начала работу, а ее деятельность широко освещалась в СМИ.
В номерах от 1 июля журнал «Исто Э» (Isto É) опубликовал материал, в котором водитель секретаря Коллора Эриберто Франса (Eriberto França) утверждал, что он оплачивал личные расходы президента средствами, которые снимались с особого счета, открытого Пауло Сезарем Фариасом, что подтвердило обвинения брата президента.
2 сентября был начат процесс импичмента президента Коллора в Палате депутатов по предложению парламентариев Барбозы Лимы Собриньо (Barbosa Lima Sobrinho) и Марселло Лавенере Машадо (Marcelo Lavenere Machado). Деятельность комиссии сопровождалась массовыми народными выступлениями.
29 сентября 441 голосом «за» при 38 «против» Палата проголосовала за импичмент и президент был отстранен от исполнения своих обязанностей. 2 октября исполняющим обязанностей президента стал вице-президент Итамар Франко (Itamar Franco).
29 декабря 1992 г. Фернандо Коллор вышел в отставку с должности президента страны за несколько часов до предъявления ему обвинения Сенатом в преступлении ответственности. Его политические права были приостановлены на 8 лет. Добавим, что 14 лет спустя именно с такой же формулировкой была подвергнута импичменту президент Бразилии Дилма Руссефф.
На пресс-конференции Фернандо Коллор заявил, что его отставка произошла из-за действий «политической элиты, выступавшей против демократии и модернизации страны». Силы этой элиты привели Жетулио Варгаса к самоубийству в 1954 г., а в 1964 г. Жанио Куадроса к отречению.
Через полгода после отречения Фернандо Коллор переехал в Майами, где проживал до 1998 г.
23 июня 1996 г. бывший казначей предвыборного штаба Коллора Пауло Сезар Фариас был найден мертвым в г. Масейо рядом со своей любовницей Сузаной Марколино (Susana Marcolino). Это преступление было представлено как личная месть самой любовницы, покончившей собой.
В 2006 г. Коллор был избран сенатором от штата Алагоас.
 
Итамар Франко
 
Итамар Аугусто Каутиеро Франко (Itamar Augusto Cautiero Franco) стал 33-м президентом Бразилии.
Он родился на борту корабля, шедшего из Рио-де-Жанейро в Салвадор, где 28 июня 1930 г. был зарегистрирован факт его рождения.
До восемнадцатилетнего возраста он воспитывался в г. Жуиз-де-Фора, штат Минас-Жераис, где в 1948 г. окончил научный курс в Институте Гранбери (сегодня это соответствует законченному среднему образованию), а годом позже стал аспирантом в офицеры запаса Армии в 4-м Военном округе, чей штаб находился в г. Жуиз-де-Фора.
В 1954 г. он закончил Инженерную школу и получил образование инженера, а в 1955 г. начал политическую карьеру, вступив в Бразильскую трудовую партию (Partido Trabalhista Brasileiro — PTB).
В 1958 г. Итамар Франко выставил свою кандидатуру на выборах в депутаты местного Законодательного собрания, но проиграл. В 1962 г. он также потерпел неудачу на выборах на пост вице-президента г. Жуиз-де-Фора.
После военного переворота 1964 г и установления двухпартийной системы Итамар Франко вступил в оппозиционное Бразильское демократическое движение (Movimento Democrático Brasileiro — MDB), баллотировался на пост префекта г. Жуиз-де-Фора и одержал победу. В первый раз он занимал должность префекта с 1967 по 1971 г. В ноябре 1972 г. он был повторно избран префектом, но в 1974 г. вышел в отставку, чтобы баллотироваться в Федеральный Сенат от штата Минас-Жераис.
После избрания сенатором он стал влиятельной фигурой в MDB и был избран заместителем лидера движения, заняв таим образом положение лидера оппозиции в 1976 и 1977 гг.
После восстановления многопартийности в начале 1980-х гг. Итамар Франко вступил в Партию бразильского демократического движения (Partido do Movimento Democrático Brasileiro — PMDB). В 1982 г. переизбран сенатором. Являлся активным сторонником Танкредо Невеса. Голосовал за немедленное введение прямых президентских выборов (Diretas Já!).
15 марта 1990 г. после победы на выборах в паре Фернандо Коллором занял пост вице-президента. Однако вскоре отдалился от Коллора, не разделяя его подходов к решению важнейших вопросов в финансово-экономической политике нового правительства.
Итамар Франко публично критиковал процесс приватизации и использования полученных средств от продажи государственных компаний. Развернувшаяся кампания критики коррупции в правительстве Коллора привела к публичным заявлениям Итамара Франко о разрыве с президентом Коллором.
29 сентября 1992 г. после объявления о начале процесса импичмента Итамар Франко стал временно исполнять обязанности президента страны и перешел к осуществлению политики национального понимания (polític do entendimento nacional).
Еще будучи сенатором Итамар Франко выступал за разрыв отношений Бразилии со странами, поддерживавшими расовую дискриминацию, за создание системы коллективной безопасности в мире, за вознаграждение за сверхурочный труд, на 50% превышающее размер зарплаты при 40-часовой рабочей неделе, за национализацию природных богатств, за огосударствление финансовой системы, за ограничения по выплатам долговых обязательств и за создание фонда поддержки аграрной реформы. Он выступил против упразднения смертной казни.
Кампания обвинений в коррупции правительства Фернандо Коллора и начало процесса его импичмента вызвали публичные вступления Итамара Франко, продемонстрировавшие его разногласия с президентом Коллором.
В этот период экономика Бразилии пребывала в состоянии острого кризиса. В 1992 г. инфляция составляла 1191,1%, а годом спустя она уже поднялась до уровня 2708,55% (наивысший показатель за всю историю Бразилии).
Став президентом, Итамар Франко несколько раз менял министров финансов, до того момента, как его пост занял Фернандо Энрике Кардозо (Fernando Henrique Cardoso).
27 февраля 1994 г. был введен в действие План Реал, направленный на экономическую стабилизацию и проведение реформ. Была принята новая денежная единица — реал.
До своего прихода на пост министра финансов 19 мая 1993 г. Фернандо Энрике Кардозо являлся министром иностранных дел. Из видных экономистов Кардозо образовал группу разработки программы борьбы с инфляцией.
1 августа 1993 г. по предложению министра в седьмой раз была заменена бразильская денежная единица крузейро реал. Правительство прибегло к деноминации на три порядка при введении крузейро реал, но на момент введения крузейро реал инфляция составляла 33,53%, а в январе 1994 г. она уже достигла уровня 42,19%.
Начиная с 28 февраля 1994 г. Центральный банк начал публиковать данные о котировках Реальной денежной единицы (Unidade Real de Valor — URV), служившей эталоном при всех экономических сделках при обязательной конвертации стоимости для обеспечения общей деиндексации экономики. Позже отдельным законом URV была преобразована в денежную единицу «реал», котировка которого была привязана к доллару США, т.е. один реал соответствовал одному доллару.
С марта 1994 г. начал работать Чрезвычайный общественный фонд (Fundo Social de Emergência — FSE), ставший важнейшим звеном успешного осуществления плана правительства. План был введен в действие на основе поправки к конституции, обеспечивавшей выделение средств бюджета страны и размещение их в фонде, что давало возможность правительству перераспределить и уменьшить расходы правительства, стимулировавшие раскручивание гиперинфляции, учитывая громадные размеры бразильского государственного аппарата и его затратность.
За несколько часов до принятия поправки министр финансов Фернандо Энрике Кардозо выступил по телевидению, призвав Национальный конгресс проголосовать за ее введение в действие.
30 марта пост министра финансов занял Рубенс Рикуперо (Rubens Ricupero), сменив Кардозо, вышедшего в отставку, чтобы принять участие в президентских выборах. Однако спустя несколько месяцев, 6 сентября, Рикуперо оставил этот пост из-за скандала, разразившегося в прессе, получившего название «антенный», а его место занял Сиро Гомес (Ciro Gomes), участвовавший в еженедельных собраниях группы ученых-экономистов, осуществлялвших планирование дальнейшего развития страны.
1 июля 1994 г. в Бразилии была введена новая денежная единица — реал. Вся монетарная основа была изменена согласно установленному обменному курсу: 2750 крузейро за 1 реал.
Аккумулированная инфляция на конец мая 1994 г. составляла 815,6%, а начальный уровень инфляции, отмеченный после введения реала, составил 6,08%.
С 1942 г. было проведено множество реформ, породивших последовательное введение шести новых денежных единиц. В 1967 г. появился новый крузейро, в 1970 г. — крузейро, в 1986 г. — крузадо, в 1989 г. — новый крузадо. В 1990 г. в обращение был вновь введен крузейро, а в 1993 г. — крузейро реал.
С 1965 по 1994 г. аккумулированная инфляция составила 1 145 332 741 81 850% (один квадриллион сто сорок пять триллионов триста тридцать два миллиарда семьсот сорок один миллион восемьсот пятьдесят).
План Реал произвел на бразильскую экономику исключительно благотворное воздействие. После его введения в стране в течение 6 лет проводился целый ряд структурных реформ и реформ государственного управления для обеспечения экономической стабилизации. В их числе надо отметить приватизацию различных отраслей, находившихся в руках государства, создание агентств-регуляторов, принятие закона о налоговой ответственности, ликвидацию или продажу большинства банков, принадлежавших правительствам штатов, проведение переговоров по полному пересмотру долгов штатов и муниципалитетов, большую открытость в торговых отношениях с зарубежными странами.
План Реал пережил три крупнейших мировых экономических кризиса: экономический кризис в Мексике 1995 г., азиатский кризис 1997–1998 гг. и российский кризис 1998 г. Во всех трех случаях Бразилия была непосредственно затронута, т.к. переживала период реформ и нуждалась в ресурсах, инвестициях и финансировании из-за рубежа. Неуверенность инвесторов привела к тому, что они выводили из Бразилии крупные средства. В результате бразильская экономика осталась без необходимых средств для финансирования плана стабилизации, а правительство было вынуждено поднять ключевую банковскую ставку, чтобы остановить отток капитала.
За один год, на момент марта 1999 г., ключевая ставка достигла 45%. Последствием стало увеличение государственного долга, сокращение государственных расходов, сдерживание развития отдельных отраслей экономики и рост безработицы.
Экономический кризис в Аргентине в 2001 г., теракт 11 сентября 2001 г. и кризис отключения электроэнергии оказали прямое действие на реализацию Плана Реал, позволившего резко повысить покупательную способность населения, что обеспечило рост производства, потребление электроэнергии, с чем даже не справились энергогенерирующие мощности.
На протяжении периода действия Плана Реал против выступала Партия трудящихся, считая его предвыборным мероприятием для обеспечения избрания кандидатов, лояльных правительству.
Итамар Франко стал первым президентом после Артура Бернардеса (президент Бразилии с 1922 по 1926 г.), который смог обеспечить избрание своего преемника Фернандо Энрике Кардозо. После избрания Кардозо Итамар Франко стал послом Бразилии в Португалии, а позднее в Организации Американских государств. В 1999 г. он занял пост губернатора штата Минас-Жераис, победив на выборах в 1998 г.
 
34-й президент Бразилии
 
Фернандо Энрике Кардозо (Fernando Henrique Cardoso) социолог, политолог, писатель и политик был президентом Бразилии с 1995 по 2003 г. Он родился в Рио-де-Жанейро 18 июня 1931 г. Старший сын Леонидаса Кардозо (Leônidas Cardoso) и Найде Силвы Кардозо (Nayde Silva Cardoso). Отец был бригадным генералом и федеральным депутатом от Бразильской трудовой партии (Partido Trabalhista Brasileiro). Мать родилась в г. Манаусе в семье выходцев из штата Алагоас. Она получила образование в колледже сестер милосердия.
Прадед Фернандо Энрике капитан Фелисиссимо до Эспирито Санто (Felisíssimo do Espírito Santo) принадлежал к традиционной семье военных и политиков Бразильской Империи, был депутатом и сенатором от Консервативной партии (Partido Conservador) и президентом провинции Гойяс, а дед — бригадный генерал Жоаким Инасио Баптиста Кардозо (Joaquim Inácio Baptista Cardoso).
Несмотря на блестящее происхождение, Фернандо Энрике признавал свои африканские корни в противоположность обычаям представителей бразильских правящих элит, включая бывших президентов страны. В 1994 г. еще в ранге кандидата в президенты он, к удивлению многих, назвал себя «мулатиком» (mulatinho), «одной ногой на кухне» (прабабка Кардозо была чернокожей). Организации, связанные с движением чернокожих, назвали его слова «выспренными» и «предосудительными», что заставило Кардозо отказаться от своих слов. Но, спустя годы, он снова говорил о своих африканских предках:
«Достаточно взглянуть на меня, чтобы понять, что белый в Бразилии — понятие относительное», — сказал он в речи в честь президента Южно-Африканской Республики Табо Мбеки.
Фернандо Энрике получил начальное образование в Рио-де-Жанейро. С 1940 г., после перевода отца в Сан-Пауло, он продолжил обучение в частных колледжах, а для получения высшего образования поступил на факультет общественных наук Университета Сан-Пауло (Universidade de São Paulo — USP). В 1952 г. он стал бакалавром, а годом спустя специализировался в области социологии.
В 1952–1953 гг. преподавал на экономическом факультете, являлся аналитиком обучения кафедры социологии философского факультета и помощником приглашенного французского социолога Рожера Бастида (Roger Bastide).
В 1954 г. был первым ассистентом знаменитого бразильского социолога Флорестана Фернандеса (Florestan Fernandes). В 1964 г. получил премию Жабути (Jabuti) за книгу «Тело и душа Бразилии».
В 1955 г. был избран представителем выпускников и стал самым молодым членом университетского совета USP. В 1961 г. Кардозо получил звание доктора общественных наук, защитив диссертацию о капитализме и рабовладении. Приняв решение продолжить академическую карьеру, специализировался на изучении научного опыта Франции и стал профессором политологии в USP, где в 1963 г. получил должность свободного доцента.
В середине 1950-х гг. Кардозо помогал издавать журнал «Фундаментос» (Fundamentos — Основы) Бразильской коммунистической партии, которой симпатизировал, никогда не став ее членом, а после венгерских событий 1956 г. вовсе разорвав с ней отношения.
После переворота 1964 г., опасаясь ареста, Кардозо переехал в Чили, где жил до 1967 г. Затем он направился во Францию, где читал лекции в Университете Париж Х — Нантер, одном из 13 университетов – преемников Парижского университета. Кардозо преподавал в Школе исследований общественных наук во Франции, а также в Стэнфордском университете и Университете Беркли в США и в Кембридже в Великобритании.
В эмиграции Фернандо Энрике опубликовал ряд работ о государственной бюрократии, промышленных элитах и о теории зависимости (теории зависимого развития), утверждающей, что в основе экономической нестабильности развивающихся стран лежит их интеграция в мировую экономическую систему. Известна его концепция зависимо-ассоциированного общества, «субкапитализма», как деформированного капиталистического общества, связанная с теорией империализма.
Первоначально Фернандо Энрике Кардозо примыкал к левореформистскому крылу сепалистов (экономистов Комиссии ООН для Латинской Америки и стран Карибского бассейна — CEPALC, сторонники теории «периферийного капитализма»), возглавляемому Селсо Фуртадо.
В октябре 1968 г. Кардозо вернулся в Бразилию и, выиграв государственный конкурс, возглавил кафедру политологии в Университете Сан-Пауло, но в апреле 1969 г. был уволен, а его политические права приостановлены на основании Указа № 477 (Decreto-Lei 477), известного как Институциональный акт-5 (Ato Institucional — AI-5) для университетов.
В 1970-е гг. он являлся исследователем и директором Бразильского центра анализа и планирования, в числе учредителей которого состоял. Одновременно Кардозо работал в Центре латиноамериканских исследований Смитсоновского института и, чтобы обеспечить семью, читал лекции в Бразилии и за рубежом.
В 1974 г. Фернандо Энрике являлся координатором разработки предвыборной платформы Бразильского демократического движения, создаваемого на основе платформы Демократической партии США, и считал необходимым отказ от вооруженной борьбы и достижение соглашения на основе межпартийных союзов.
Только после выборов 1978 г. Кардозо начал лично участвовать в политических кампаниях. Тогда он выставил свою кандидатуру в Федеральный сенат от штата Сан-Пауло. Его поддержали левые силы, либеральная часть среднего класса, артистические круги, руководители профсоюзного движения, в том числе и Луис Инасио Лула да Силва, представлявший Кардозо на митингах.
На выборах Кардозо набрал 1,2 млн. голосов избирателей и стал заместителем сенатора Франко Монторо (Franco Montoro), также представлявшего MDB.
После разрешения многопартийности в 1979 г. Кардозо вошел в Партию бразильского демократического движения, преемницу MDB.
Когда в 1982 г. Франко Монторо был избран губернатором, то 15 марта 1983 г. он вышел в отставку с поста сенатора, и Кардозо занял его место в Сенате.
В 1985 г. Кардозо участвовал в выборах на пост префекта г. Сан-Пауло, но проиграл экс-президенту Жанио Куадросу.
В период президентства Жозе Сарнея Кардозо являлся лидером правительства и PMDB в Сенате. В 1986 г. он был переизбран в Сенат на следующий срок.
В 1988 г. он участвовал в создании Партии бразильской социальной демократии (Partido da Social Democracia Brasileira — PSDB).
Став сенатором после избрания Франко Монторо на пост губернатора, Фернандо Энрике Кардозо принимал участие в мероприятиях по переводу военного режима в демократический и стал одним из идеологов движения за прямые президентские выборы.
Поддержав на начальном этапе правительство Фернандо Коллора и План Крузадо, в сентябре 1992 г. Кардозо выступил за импичмент Коллора.
В октябре 1992 г. Итамар Франко назначил Кардозо министром иностранных дел, а в мае 1993 г. министром финансов, когда под руководством Фернандо Энрике был создан и реализован План Реал, обеспечивший стабилизацию бразильской экономики.
В конце марта 1994 г. по предложению Итамара Франко Кардозо вышел в отставку, чтобы принять участие в президентских выборах.
Помимо Фернандо Энрике в выборах участвовали еще 7 претендентов, среди которых главным конкурентом выступал Лула, ставший фаворитом после ухода Коллора с поста президента в декабре 1992 г. До июня 1994 г. Лула занимал первую строчку во всех опросах общественного мнения. Но после успешного осуществления Плана Реал стрелка весов склонилась в сторону Фернандо Энрике Кардозо.
Помимо Партии бразильской социальной демократии Кардозо поддерживала Партия либерального фронта (Partido da Frente Liberal — PFL) и Бразильская трудовая партия (Partido Trabalhista Brasileiro — PTB). Гильерме Палмейра (Guilherme Palmeira), кандидат в вице-президенты, был указан PFL, но обвинения в участии в коррупционных схемах вызвали необходимость замены его кандидатуры на кандидатуру сенатора от штата Пернамбуко Марко Масиела (Marco Maciel).
Символом кампании стала развернутая кисть руки. Пять пальцев символизировали пять приоритетов: занятость, здравоохранение, сельское хозяйство, безопасность и образование.
Фернандо Энрике Кардозо был избран в первом туре выборов, набрав 54,28% голосов избирателей. Второе место занял Лула с 27% голосов избирателей.
В первом интервью после избрания Кардозо заявил: «Бразилия устала от демагогии и политиканства. План Реал надо осуществлять со всей серьезностью, не допуская ничего, что могло бы воспрепятствовать контролю за инфляцией. Это надо сделать любой ценой, так как пробил час, когда Бразилия должна задуматься о тех миллионах бразильцев, которые стали бенефициарами реала. О тех, кто призывал меня удержать реал, о тех, кто не бывает на биржах, в банках и в офисах компаний. О тех, кто работает в полях, на окраинах больших городов, чьи зарплаты надо защитить. Именно от их имени действовало правительство Итамара Франко и я тоже».
Когда Фернандо Энрике Кардозо был избран на пост президента Бразилии, действовало законодательство, предусматривавшее один президентский срок в пять лет без возможности переизбрания. Но еще в 1994 г. федеральное правительство разработало поправку к Конституции, позволявшую переизбираться на второй срок. Поправка была представлена на рассмотрение в 1997 г. и 4 июля была принята Национальным конгрессом. Она предусматривала, что все выборные исполнительные должности могли заниматься на пять лет с возможностью продления на второй срок.
У проправительственных парламентариев существовало мнение, что такое стало возможным из-за «покупки» голосов. Расследования не дали никаких результатов. Позднее Кардозо говорил: «Была ли “покупка” голосов? Возможно. Голоса были “куплены” федеральным правительством? Нет. PSDB — нет. Мной? Того меньше. Не забывайте, что в игре участвовали правительства штатов, а губернаторы стремились быть переизбранными».
Выборы 1998 г. происходили на фоне острого экономического кризиса, подрывавшего экономическую политику правительства. После дефолта России в августе того года, реал подвергся интенсивным атакам спекулянтов, и его обесценение стало неизбежным, что ставило под удар главное достижение правительства. Политика стабилизации и продолжения реформ ради возможного завершения Плана Реал являлась главным призывом кампании, основанной на идее преемственности правительства как необходимого условия для обеспечения стабилизации экономики при определении целей в сферах здравоохранения, сельского хозяйства, занятости, образования и безопасности.
1 января 1995 г. состоялась инаугурация 34-го президента Бразилии Фернандо Энрике Кардозо. Кресло вице-президента занял Марко Масиел.
В первый срок президентства Кардозо приоритет в экономической политике был отдан задаче стабилизации цен. В это время целью правительства являлось удержание переоцененного реала, что осуществлялось за счет повышения ключевой банковской ставки, создания и повышения налогов, сокращения государственных расходов, стимулирования инвестиционной активности и принятия поправок к Конституции, облегчавших вхождение зарубежных компаний в Бразилию.
Начало второго президентского срока Кардозо совпало с периодом международного экономического кризиса, затронувшего и Бразилию. В январе 1999 г. произошло значительное обесценение реала после замены фиксированного обменного курса на плавающий. Это привело Бразилию к снижению экономической стабильности. Для обеспечения контроля над ситуацией правительство повысило ключевую банковскую ставку до самых высоких значений за всю историю.
Уменьшились объемы валютных резервов, средства которых были направлены на сдерживание стремительного роста курса доллара. Правительство трижды воспользовалось кредитами МВФ, чтобы погасить неуверенность инвесторов. Некоторые меры, такие как повышение процентных ставок, отрицательно сказались на настроениях инвесторов, вызвали снижение внутреннего спроса и рост безработицы.
Правительство разрешило аутсорсинг при оказании услуг государственным организациям и посредничество в отдельных сферах.
В мае 2000 г. Кардозо подписал Закон о фискальной ответственности (Lei da Responsabilidade Fiscal), которым была повышена требовательность при исполнении государственного бюджета и ограничены расходы на персонал.
С 1995 по 2002 г. было создано около 5 млн. рабочих мест (в среднем 627 тыс. в год). При этом безработица увеличилась на 35% и достигла худших показателей, отмеченных за годы военной диктатуры.
Во время второго президентского срока Кардозо положение с безработицей обострилось еще больше, а ее годовые показатели достигли 12%.
В мае 2002 г. безработица достигла рекордного значения и составила 11,5 млн. человек. Это определило второе место Бразилии в мире в рейтинге абсолютных значений по уровню безработицы. Первое место занимала Индия.
Доля государственной задолженности относительно ВВП выросла с 30% до 60%. Это было вызвано резким падением валютных резервов. Высокими банковскими ставками и поглощением задолженности штатов федеральным правительством на основе Закона о фискальной ответственности. За 8 лет президентства Кардозо подушевой ВВП в долларах США упал с 4,85 тыс. до 2,86 тыс. при увеличении неравенства при распределении доходов.
Правительство Фернандо Энрике Кардозо осуществило крупнейшую приватизацию в бразильской истории. Были приватизированы федеральные железнодорожные линии, банки штатов, телефонные и энергетические компании.
Приватизационные процессы начались в период президентства Фернандо Коллора в начале 1990-х гг. в соответствии с указаниями, утвержденными вашингтонским консенсусом, совокупностью 10 макроэкономических мер, определенных в ноябре 1989 г. экономистами финансовых организаций, расположенных в Вашингтоне, таких как МВФ, Всемирный банк и Казначейство США. Меры были разработаны экономистом Джеймсом Вильямсом (James Williams) из Международного института экономики и стали официальной политикой Международного валютного фонда в 1990 г., когда было принято решение о «макроэкономической настройке развивающихся стран, переживающих трудности».
Главной задачей приватизации являлась попытка уменьшения государственной внешней и внутренней задолженности. Около 78,6 млрд. реалов было получено при приватизации государственных предприятий. Однако это не решило вопроса обострения государственной задолженности, которая с 1996 по 2002 г. выросла с 78 млрд. до 245 млрд. долларов.
К завершению первого президентского срока Фернандо Энрике Кардозо было приватизировано 80 государственных компаний, в том числе крупнейших, таких как «Вале-до-Рио-Досе», «Телебраз» и «Элетробраз».
В сфере внешней политики Кардозо выступал за более активное участие Бразилии в мировой политике. Приоритетными направлениями являлись укрепление взаимодействия со странами Меркосул, диверсификация и укрепление двусторонних отношений со странами мира, развитие взаимодействия с международными экономическими организациями. Своей главной задачей Кардозо видел укрепление авторитета Бразилии в мире.
При этом важнейшими чертами внешней политики его правительства являлось уважение международного права, миролюбие, невмешательство в дела других государств, защита принципов самоопределения и политический прагматизм как инструмент для защиты национальных интересов. Президент подчеркивал, что внешняя политика его правительства направлена на развитие демократии, укрепление финансовой стабильности и открытие рынков.
Социальная политика правительства Фернандо Энрике Кардозо основывалась на «стратегии социального развития», принятой в 1996 г. Была создана сеть социальной защиты, состоявшая из программ перераспределения доходов, таких как «Школьные пособия» (Bolsa Escola), поддержка оплаты за газ (Auxílio-gás). Для координации действий правительства была создана Программа солидарного сообщества (Comunidade Solidária).
В феврале 1999 г. Кардозо санкционировал производство лекарств-дженериков. В сентябре 2000 г. была принята поправка к Конституции, устанавливавшая минимальный уровень государственных расходов на здравоохранение.
В сфере образования был принят Закон о директивах и основах и создан Фонд поддержки и развития базового образования и преподавателей.
После редемократизации непросто складывались отношения главы исполнительной власти с законодателями. В течение первого срока президентства Кардозо правительство поддерживала партийная коалиция из шести партий: PSDB, PMDB, PFL, PTB, PPB, PL, обеспечившая большинство в Палате депутатов и в Федеральном Сенате. Во время одного из заседаний Палаты в первый год деятельности правительства депутаты называли коалицию «правительством национальной коллизии», ссылаясь на трудности получения поддержки при принятии предложений правительства.
Несмотря на это, Кардозо удавалось сравнительно легко получать одобрение проектов, поправок к конституции и сдерживать оппозицию.
После выборов 1998 г. 400 из 500 федеральных депутатов и 70 из 81 сенаторов принадлежали к партиям правящей коалиции. Во второй срок Кардозо было сложнее находить поддержку в связи с реорганизацией оппозиции, которую в Конгрессе возглавляла Партия трудящихся — PT. Она направляла действия левых общественных и профсоюзных движений и сформировала широкий оппозиционный парламентский фронт.
Среди акций оппозиции особое место занял Марш 100 тысяч в августе 1999 г., который стал крупнейшим антиправительственным выступлением. Тем не менее, положение правительства оценивалось как стабильное.
В течение первого срока Кардозо поддерживало 40% избирателей. Наивысший уровень доверия был отмечен в декабре 1996 г. и составил 47%, а самый низкий уровень — в июне того же года, когда за правительство Кардозо выступало 30%, а против — 25% избирателей.
Во второй срок отмечалось больше недоверия. В сентябре 1999 г. уровень доверия составил 13% против 56% недоверия.
После завершения президентских сроков Кардозо данные опросов показали, что 35% избирателей считали, что положение в стране улучшилось, но 34% утверждали обратное. Наиболее позитивными считались изменения в сфере здравоохранения, образования, экономики, контроля над инфляцией и в социальной сфере. При этом наиболее уязвимыми стали трудящиеся, сельское хозяйство, промышленность, торговля и сфера услуг.
 
У власти «Партия мечты о социалистической революции»
 
В феврале 2019 г. в одном из интервью 88-летний Фернандо Энрике Кардозо назвал Партию трудящихся, сменившую его правительство, «партией мечты о социалистической революции».
В 2002 г. в результате второго тура выборов одержал победу политический противник и критик экономической политики Кардозо Луис Инасио Лула да Силва (Luiz Inácio Lula da Silva). Можно ли сказать, что это событие стало парламентской победой социалистической революции? Ни в коем случае! Все действия правительства Лулы утверждают об обратном. Его правительство, возможно, вопреки намерениям, надежно защищало сложившийся социальный строй, а сам он стал фигурой в игре мировых элит, удерживающих Бразилию в своей орбите.
Лула родился 27 октября 1945 г. в г. Гараньюнс (Garanhuns), позднее Каетэс (Caetés), штат Пернамбуко. Он стал седьмым из восьми детей Аристидеса Инасио да Силвы (Aristides Inácio da Silva) и Эуридисе Феррейры де Мело (Eurídice Ferreira de Melo). Отец и мать Лулы были неграмотными, неимущими людьми. Они жили в самом бедном районе штата Пернамбуко.
За несколько дней до рождения Лулы его отец отправился в г. Сантос (крупный порт), штат Сан-Пауло, чтобы устроиться на работу докером. Отец оставил семью, а с собой взял двоюродную сестру жены, с которой у него родилось еще 10 детей, так что кроме четырех детей, умерших в раннем детстве, считают, что он является отцом 22 детей.
В декабре 1952 г., когда Луле исполнилось семь лет, мать решила переехать в штат Сан-Пауло, чтобы воссоединиться с мужем. Перед отъездом она получила письмо от сына Жайме, который жил с отцом. Сын сообщал о желании отца восстановить семью.
Тринадцать дней продолжалась поездка в кузове небольшого грузовика, который доставил мать и детей в округ Висенте-де-Карвальо (Vicente de Carvalho), г. Гуаружа (Guarujá), где им пришлось жить вместе со второй семьей Аристидиса.
Грубость отца заставила Аристидеса покинуть его дом и перебраться по соседству в заброшенное жилище, а спустя два года и вовсе уехать в г. Сан-Пауло и поселиться в пристройке одного из баров в бедном районе Вила-Кариока (Vila Carioca). Лула и его брат Жозе Феррейра де Мело (José Ferreira de Melo) некоторое время еще оставались с отцом, нов 1956 г. они также перебрались в Сан-Пауло. В 1978 г. отец умер от алкоголизма, но Лула и его браться узнали об этом лишь некоторое время спустя после похорон.
Читать и писать Лула научился довольно поздно. Отец, человек неграмотный, считал, что дети не должны учиться, а просто должны работать. Лула начал работать с семилетнего возраста, продавая апельсины на пристани. В его обязанности входило приносить воду из колонки, расположенной на удалении в несколько километров. По воскресеньям он забирался в мангровые заросли и ловил рыбу, моллюсков и крабов.
В возрасте 12 лет он поступил на красильное производство в Сан-Пауло. Одновременно он работал чистильщиком обуви и помощником в конторе. В 14 лет ему удалось поступить на склады компании «Колумбия», где он приобрел трудовую книжку.
В 1961 г. Лула стал учеником в слесарной мастерской школы SENAI (Национальная служба промышленного образования) им. Роберто Симонсена в районе Ипиранга (Ipiranga). Много позже он говорил, что завоевал свое право на жизнь.
Через короткое время ему пришлось уйти из школы и поступить на механическое предприятие, производившее скобяные продукты. Именно там в 1964 г., работая на слесарном станке, он потерял мизинец левой руки. Ему была выплачена компенсация в 350 тыс. крузейро, на которые он купил матери дом на маленьком участке.
В 1965 г. Лула с братьями довольно долго не имел постоянной работы, а семья жила на случайные заработки. В 1966 г. Лулу приняли на крупное металлургическое предприятие «Индустриас Вилларес» (Indústrias Villares).
В 1973 г. он обучался в школе Американской федерации труда и Конгрессе промышленных организаций, крупнейшего профсоюзного объединения рабочих США и Канады.
В период военной диктатуры, в 1968 г., Лула вступил в Профсоюз металлистов Сан-Бернардо-до-Кампо и Диадема. Хотя он и не имел опыта профсоюзной деятельности, но сразу выделился лидерскими качествами, энергичностью и харизмой.
По протекции брата Жозе Феррейры, известного как Брат Шико (Frei Chico), члена Бразильской коммунистической партии и Профсоюза металлистов г. Сан-Каэтано-до-Сул (São Caetano do Sul), в 1969 г. Лула был избран в дирекцию профсоюза и стал одним из заместителей руководителя, продолжая оставаться рабочим.
В 1972 г. Лула стал 1-м секретарем своего профсоюза и перешел на профсоюзную работу, где проявил себя наилучшим образом, и в 1975 г. стал председателем профсоюза. В 1978 г. он был переизбран на ту же должность и продолжал возглавлять забастовочное движение и вести переговоры с руководителями металлургических предприятий. Был арестован, а его политические права были приостановлены.
Лула присоединился к профсоюзным деятелям, представителям общественных движений, членам Христианской школы теологии освобождения.
Теология освобождения родилась в Латинской Америке после II Ватиканского конгресса и Меделлинской конференции 1968 г. Выступая 24 августа Папа Павел VI настаивал на выступлениях за мир и справедливость, предостерегал перед угрозой действий атеистического марксизма, призывающего к насилию и восстаниям, порождающим ненависть как средство классовой диалектики.
Теология освобождения легла в основу идеологии Партии трудящихся, созданной в 1980 г. Лула стал ее первым президентом. В Партию трудящихся вошли представители крупнейших и наиболее значительных движений левого и левоцентристского характера, противники военной диктатуры, профсоюзные деятели, представители интеллектуальной элиты, творческой интеллигенции, служители католической церкви, связанные с Теологией освобождения.
О создании Партии трудящихся было объявлено 10 февраля 1980 г. в Сан-Пауло, в Сионском колледже. Ее рождение стало результатом сближения участников левого движения, бывших политзаключенных и профсоюзных организаций региона АВС.
Регионом АВС называют традиционный промышленный регион штата Сан-Пауло, объединенный городами Санто-Андре (Santo André — A), Сан-Бернардо (São Bernardo — B) и Сан-Каэтано-до-Сул (São Caetano do Sul — C). Еще он считается районом трех святых штата Сан-Пауло. Здесь сильно влияние католической церкви.
Министр труда в правительстве Жоана Батисты Фигейредо Мурило Маседо (Murilo Macedo) распорядился подавить забастовку, организованную профсоюзом металлистов Сан-Бернардо-до-Кампо. Лула был задержан на 30 дней, а в 1981 г. военный суд приговорил его к трем с половиной годам заключения за подстрекательство к массовым беспорядкам, но он подал апелляцию и был оправдан.
В 1982 г. Лула принял участие в выборах в правительство Сан-Пауло, но неудачно.
По рождению его имя было Луис Инасио да Силва, а чтобы пользоваться псевдонимом Лула, он официально добавил его к имени.
В 1984 г. Лула участвовал в кампании за прямые выборы (Diretas Já!). После неудачи Лула и его сторонники временно воздержались от участия в выборах.
В 1986 г. Лула был избран федеральным депутатом от Сан-Пауло и принял участие в разработке Конституции 1988 г. Он выступал за ограничение права частной собственности, против абортов, за 40-часовую рабочую неделю, за национальный суверенитет, за право голоса с 16-летнего возраста, за огосударствление финансовой системы Бразилии, за создание фонда поддержки аграрной реформы и за разрыв дипломатических отношений со странами, проводящими политику расовой дискриминации.
Лула принял участие в первых прямых выборах на пост президента Бразилии в 1989 г. и занял второе место. Сторонники Фернандо Коллора де Мело использовали все средства, чтобы сдержать наступление левых. Их агенты устраивали провокации на митингах в поддержку Лулы. Известные комментаторы в СМИ называли его сторонников «сбродом», «квадратными дураками», утверждали, что если Лула придет к власти, то Бразилия превратится в «большую помойку».
Бывшая любовница Лулы Мириам Кордейро снялась в предвыборном ролике Коллора, где называла Лулу расистом и утверждала, что он предлагал их общей дочери сделать аборт. Телевизионные дебаты между Лулой и Коллором вышли в эфир, смонтированные в виде, благоприятном для Коллора. Преступников показывали по телевизору в майках Партии трудящихся.
Несмотря на поражение, Лула оставался признанным лидером PT, хорошо известным в мире. В своей поездке по Амазонии во время президентской кампании 1994 г. Лула сказал:
«В Конгрессе есть меньшинство, которое заботится о стране и работает для нее, но большинство из трехсот мошенников там защищает только свои собственные интересы».
В кампании 1994 г. Лула также потерпел поражение, тем не менее, он сохранил свое влияние на левые силы и выступал против политики приватизации государственных предприятий правительством Фернандо Энрике Кардозо.
Для избирательной кампании 2002 г. Лула избрал умеренную позицию. Он учел ошибки предыдущих кампаний. Кандидатом на пост вице-президента был избран сенатор от штата Минас-Жераис, представитель Либеральной партии (Partido Liberal — PL) Жозе де Аленкар (José de Alencar).
Общая умеренность и преемственность в экономике, уважение заключенных договоров и признание внешней задолженности страны помогли Луле привлечь на свою сторону значительную часть среднего класса и предпринимателей.
Победив во втором туре выборов кандидата PSDB Жозе Серру (José Serra), президентом Бразилии впервые стал выходец из рабочих.
Во время предвыборной кампании, 22 июля 2002 г. было оглашено Письмо бразильскому народу. Важнейшими его моментом стало утверждение преемственности курса правительства, поддержку финансово-экономического блока, что стало предметом критики со стороны различных слоев бразильского общества.
1 января 2003 г. состялась инаугурация 35-го президента Бразилии Луиса Инасио Лулы да Силвы.
В своей деятельности правительство Лулы продолжило экономическую политику предыдущей администрации. Руководителем Центрального банка страны был назначен федеральный депутат от штата Гояс Энрике Мейреллес (Henrique Meirelles). Этим правительство подало положительный сигнал рынкам, прежде всего международному. Он свидетельствовал о преемственности экономической политики. Мейреллес был известен особенно по своей деятельности в Банке Бостон.
Период правительства Лулы характеризовался низким уровнем инфляции, снижением уровня безработицы, высокими показателями торгового баланса и наибольшим ростом реальной заработной платы.
Внешняя задолженность Бразилии с 215 млрд. долларов в 2003 г. увеличилась до 256 млрд. долларов в декабре 2010 г. Валютные резервы страны в тот же период составили почти 300 млрд. долларов, что стало историческим максимумом, при том, что в начале периода президентства Лулы они составляли лишь 37,5 млрд. долларов.
Уровень банковской ставки, равный 25% в 2003 г., снизился до 8,75% в июле 2009 г. и стал самым низким в истории.
Мировой кризис 2008–2009 гг. не оказал немедленного воздействия на ситуацию в Бразилии.
За два срока работы правительства Лулы уровень инфляции в стране сохранился на уровне, установленном Национальным денежным советом (Conselho Monetário Nacional — CMN). В 2004 г. инфляция была определена в 5,5% с возможными колебаниями на 2,5%, а индекс потребительских цен (Indice dos Preços ao Consumidor — IPCA) составил 7,6%, что вполне соответствовало установленному уровню.
В 2005 г. официальный уровень инфляции находился на уровне в 5,69%. На 2006 г. он был определен в 4,5%, а его реальное значение составило 3,14%.
В период 2003–2010 гг. средний рост ВВП составлял 4% в год. Наибольший рост продемонстрировало животноводство. Размер его роста составил 5,3%. Рост промышленности равнялся 4,9%, сферы услуг — 4,7%, а строительства — 5%.
Реальная заработная плата трудящихся увеличивалась на 3,6% в год, но процентные ставки по кредитам для физических лиц выросли до 28,8%. Также на 3,1% выросли и расходы на содержание госаппарата.
В 2008 г. в связи с расширением спроса и ростом экономической активности выросла озабоченность вопросом сдерживания инфляции. Это заставило Центральный банк ужесточить денежную политику и поднять ключевую ставку.
Мировой финансовый кризис, начавшийся в США в 2008 г., затронул и Бразилию. Правительство было вынуждено принять ряд мер для сдерживания негативных эффектов его воздействия на финансовую систему.
В декабре 2010 г., по данным Бразильского института географии и статистики (Instituto Brasileiro de Geografia e Estatística), уровень безработицы составил 5,3% среди экономически активного населения, что стало самым низким показателем с 2002 г., когда число безработных составило 10,5%. В 2010 г. было создано наибольшее число рабочих мест за весь президентский период Лулы.
По данным Всемирного банка, с 41% в 1990 г. до 25,6% в 2006 г. снизился уровень бедности. Одной из причин стала низкая инфляция и осуществление программ перераспределения доходов, таких как «Семейное пособие» (Bolsa Família), «Голод ноль» (Fome Zero). В Бразилии отмечалось уменьшение расслоения общества.
В январе 2007 г. была принята Программа ускорения развития (Programa de Aceleração de Crescimento — PAC) как совокупность мер для обеспечения повышенных темпов роста бразильской экономики, предусматривавшая инвестиции в экономику, превышавшие 500 млрд. реалов в течение второго президентского срока Лулы, а также целый ряд административных и законодательных изменений.
Однако объемы инвестиций оказались недостаточными для обеспечения роста экономики Бразилии. Они были ниже показателей, отмеченных в десятилетие 1970-х гг. В 2009 г. размеры инвестиций составили 0,6% ВВП (без учета показателей по госкомпаниям), в то время как в 1976 г., в период правительства президента Гайзела, они составили 1,9% ВВП.
В 2003–2009 гг. уровень инвестиций колебался в пределах 0,2%. Это вызвало трудности при реализации Программы ускорения развития, в рамках которой было осуществлено лишь 9,8% от намеченного. В итоге это сказалось и на полном провале правления Партии трудящихся, вызвав отстранение ее от власти в 2016 г.
Учитывая быстрорастущее население Бразилии, серьезной проблемой стала нехватка жилья, дефицит которого в настоящее время (2019) составляет порядка 7,2 млн. жилищ. Это привело к росту фавел в бразильских городах, прежде всего в крупнейших из них, что вызвало повышенные трудности в таких сферах, как безопасность, здравоохранение и др.
В 2009 г. число жителей фавел в одном лишь Сан-Пауло оценивалось как равное 1,3 млн. человек, проживавших в 1600 фавелах этого города. В попытке справиться с этой проблемой правительством Лулы была принята программа «Мой дом — моя жизнь» (Minha Casa Minha Vida), предусматривавшая строительство 1 млн. индивидуальных домов, что смогло бы на 14% уменьшить дефицит жилищ в стране.
Программа предусматривала предоставление субсидий семьям, имеющим доход до 9000 реалов. В 2018 г. Банк «Федеральная экономическая касса» (Caixa Econômica Federal) сообщил, что программой «Мой дом — моя жизнь» для приобретения жилищ воспользовалось 14,7 млн. человек (7% населения Бразилии).
Во внешней политике правительство Лулы преодолело пассивность предыдущей истории и стремилось превратить Бразилию в активного игрока не только в Западном полушарии, но и в мире в целом. Этому способствовала перестройка системы Меркосул (южноамериканский общий рынок), а также участие Бразилии в группе БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай и Южно-Африканская республика).
Практически правительство Бразилии в международной политике сменило прежнюю пассивность на деятельность по всему миру. Помимо стран Южной Америки, Бразилия активизировала взаимодействие со странами Африки, установила тесное партнерство со странами БРИКС, расширила отношения с Евросоюзом, что, наряду с экономикой, свидетельствует о намерении Бразилии внести свой вклад в обновление системы международных отношений.
Бразилия и ее вооруженные силы на основе резолюции Совета Безопасности ООН № 1542 от 2004 г. приняли участие в миротворческой операции в Гаити.
Лула завершил два своих президентских срока при наивысшем уровне одобрения в истории. По проведенным опросам 83% респондентов оценили его работу как хорошую или превосходную. Лишь 4% дали оценку «плохо».
Однако в период президентства Лулы разразилось несколько громких коррупционных скандалов. В 2004 г. таким стал скандал «Бинго», связанный с незаконным сбором средств на предвыборную кампанию Партии трудящихся. Он достиг своего пика в июле 2005 г., когда была вскрыта схема «покупки» голосов депутатов в Национальном конгрессе и незаконное финансирование избирательных кампаний (Escândalo de Mensalão). Этот момент стал критическим для администрации Лулы.
Скандал «Mensalão» начался после публикации в журнале «Вежа», принадлежащем медиа-группе семьи Мариньо. Расследование Прокуратуры Бразилии и Федерального суда растянулось до 2008 г.
В 2006 г. произошел кризис в пассажирском авиатранспорте, вызванный целой серией сбоев в пассажирских авиаперевозках после катастрофы самолета Боинг-737 26 сентября. Этот самолет столкнулся в воздухе с частным самолетом бизнес-класса Эмбраэр Легаси 600. Погибли все пассажиры Боинга, а Легаси, несмотря на повреждения, благополучно приземлился на авиабазе «Кашимбо» в штате Пара. В течение целого года сектор пассажирских перевозок переживал трудности, что привело даже к отставке министра обороны Валдира Пиреса (Waldir Pires).
В начале 2008 г. начался скандал «корпоративных банковских карт» (crise dos cartões bancários corporativos), в результате которого свой пост потеряла министр обеспечения расового равенства Матилде Рибейро (Matilde Ribeiro). Министр спорта Орландо Силва во избежание увольнения был вынужден вернуть в государственную казну 30 тыс. реалов. Один из доносов спровоцировал требование о расследовании Парламентской комиссией.
В сентябре 2010 г., в разгар предвыборной гонки, на основании обвинений владельца одной транспортной фирмы Фабио Баракаты (Fábio Baracata) журнал «Вежа» обвинил сына администрации президента Эрнисе Герры (Ernice Guerra) в участии в схеме торговли влиянием, в рамках которой за взятку в размере 6% от цены контракта тот брался облегчить переговоры с правительством.
Согласно докладу Генерального контролера Союза, его сестра Мара Эуриза Карвальо (Mara Eurisa Carvalho) без конкурса заключила контракт на услуги юрисконсульта с юридической компанией, чьим владельцем являлся второй брат министра Антонио Алвес де Карвальо (António Alves de Carvalho). Информация об этом была опубликована в газете «Эстадо де Сан-Пауло» и журнале «Вежа».
Марсио Луис да Силва (Márcio Luiz da Silva), партнер-совладелец юридической фирмы, участвовал в координации предвыборной компании Дилмы Руссефф, кандидата на пост президента Бразилии, победившей на выборах в октябре 2010 г.
Эрнисе обвинили в том, что он предоставил конфиденциальную налоговую, банковскую и личную информацию. Тот выступил с официальным опровержением и обвинил Жозе Серру (José Serra), противника Дилмы на выборах, ответственным за инсинуации и назвал «непорядочным и поверженным» кандидатом.
В результате коррупционного скандала в государственной компании «Почта и телеграф» в 2005 г. возник раскол между исполнительной властью и ее избирателями. Усилились нападки на власть со стороны оппозиционных партий. Скандал вызвал ситуацию, близкую к параличу федерального правительства, включая отстранение министров и смещение депутатов. Рейтинг одобрения действий Лулы упал до самого низкого уровня.
Также появлялась информация о том, что сын президента получил 15 млн. реалов, заключив контракт с компанией «Телемар», основным акционером которой являлось правительство.
Между тем не было никаких причин, чтобы бразильские элиты вдруг стали ненавидеть Лулу, а следствием этой ненависти стали коррупционные скандалы. Напротив, бразильские землевладельцы получали большие средства из федерального бюджета. Мощным движителем экономики стал рост экспорта сырья и продукции сельского хозяйства. Правительство обращало особое внимание на эти отрасли.
Даже коррупция не могла стать основой ненависти к правительству Лулы. Основанием стало его происхождение. Лула являлся выходцем с северо-востока, из бедной семьи, был рабочим, одним словом, плебеем. Его решение стать президентом Бразилии содержало вызов общественным устоям в стране, где формальная политика всегда осуществлялась равными среди равных, людьми, принадлежащими к олигархическим кланам.
Именно поэтому, даже находясь на вершине власти, Лула проявлял определенную застенчивость и стеснительность. Имея «душу бедняка», Лула был неспособен управлять бразильским обществом в течение длительного срока. «Аристократы никогда не сядут за один стол с плебеем», — утверждает бразильский истеблишмент.
Лула был неприемлем для бразильских элит. Даже зарабатывая деньги при его правительстве, элиты испытывали к нему отвращение. Не деньги главное для бразильских элит, но социальные различия.
Не имеет никакого значения рост потребительского спроса и успехи в экономике. Социальные различия нарушены, если домработница пользуется теми же духами, что и хозяйка, а сын швейцара учится в том же университете, что и сын хозяина одной из квартир в этом здании.
Не важно, что домработница купила духи на деньги, взятые в кредит. Не имеет значения, что после работы домработница два часа трясется в автобусе или в поезде, чтобы добраться домой. Значение имеет только аромат духов.
Не важно, что владелец квартиры проводит отпуск в Париже, а швейцар ограничивается Санто-Амаро (район в Сан-Пауло), имеет значение то, что, когда начнется учебный год, сын швейцара будет заниматься в той же аудитории, что и сын хозяина квартиры. Они становятся равными. В этом и заключается абсурность ситуации и трагедия общества, созданного в эпоху рабства и контролируемого элитами.
 
Семь бразильских элит
 
Ни об одной из элит нельзя говорить как о некой единой группе. В историческом процессе никогда не было единой, всеобщей элиты. Элит много всегда, а интересы самих элит и отдельных их членов часто противоречат одни другим.
Традиционная элита. Историческая элита, сложившаяся еще во времена Бразилии-колонии и Бразилии-монархии, имевшей единую аристократию. Она пережила эпохи империи и республики. До сих пор потомки этой элиты играют важную роль в формировании консервативных стандартов.
Ее значение в экономике и политике неощутимо, поскольку данная элита является чрезвычайно закрытой и незаметной. Значительная часть этой элиты потеряла состояние, но сохранила высокую образованность и влияние в обществе.
Другая часть этой элиты опирается на экономическую мощь. Можно назвать такие семьи, как Сетубал (Setubal) и Виллела, контролирующие банк «Итау» (Itaú). Они являются выходцами из крупного клана Аранья де Кампинас (Aranha de Campinas).
Традиционные семьи штата Пернамбуко также имеют серьезное влияние на политическую и экономическую жизнь. В штате Минас-Жераис это потомки барона де Кокайса (barão de Cocais). Семья Андрада (Andrada) также оказывает значительное влияние на политику, как и представители других традиционных семей этого штата. Когда-то она была показателем экономической активности.
Традиционные элиты есть также и в штатах Сан-Пауло, Рио-де-Жанейро, Гойас, где со времен империи присутствуют члены семьи Кайадо (Caiado).
Языком и манерами традиционные семьи отличаются от нуворишей. С электоральной точки зрения они могут быть как левыми, так и правыми. Большинство представителей этой элиты были иконами левых. Это такие имена как Кайо Прадо Жуниор (Caio Prado, Jr.), Плинио де Арруда Сампайо (Plínio de Arruda Sampaio). 
Элиты в Бразилии в целом функционируют так же, как и во всем мире. Все члены элит являются дальними родственниками, сочетаются браком в основном с представителями своего круга. Они делят мир между собой и своими родственниками.
Соевые культуры в Бразилии принадлежат Магги (Maggi), мясо в руках семьи Батиста (Batista), СМИ и коммуникации в руках Мариньо (Marinho) и Сивита (Civita), банковской и финансовой системой командуют Агиар-Сафра-М. Саллес-Виллела (Aguiar-Safra-M. Salles-Setúbal-Villela), такими полезными ископаемыми, как ниобий, занимается М. Саллес (M. Salles), строительством — Камарго Коррея (Camargo Correa), Одебрехт (Odebrecht) и Эрмирио де Мораэс (Ermírio de Moraes), газом и продукцией нефтехимии —Ижел (Igel).
Сельская элита. Во внутренних районах Бразилии имеется крупный сегмент общества — богатые сельскохозяйственные собственники, предприниматели и промышленники, имеющие серьезное влияние на электоральные настроения общества. В культурном и политическом планах эта элита невзыскательна, но она располагает крупными финансовыми ресурсами, смыкается с элитой сельских и городских нуворишей. В целом их экономическая мощь является самой значительной в экономике Бразилии.
Данная элита является частью производственного сектора экономики и выступает против нынешней дефляционной экономики.
Элита больших офисов. Адвокаты и топ-менеджеры, получившие образование за рубежом, имеющие стремительный карьерный рост. Связаны с зарубежными странами. Представляют крупные адвокатские конторы, финансовые компании, компании по набору персонала, по маркетингу, рекламе, общественным связям, юридические департаменты, деловые СМИ, бизнес-ассоциации. К ним относятся руководители англо-американских корпораций и европейских транснациональных компаний, преподаватели дорогих школ бизнеса, большая часть медицинского сообщества, имеющая клиентов из представителей высшего класса, представители мира моды и массовых мероприятий.
Это довольно закрытая группа, посещающая одни и те же мероприятия, рестораны и бары. Они имеют сравнительно высокий уровень культуры. Ориентированы на все самое современное. Предсказуемы и очевидны. Одеваются оригинально. В речи используют много иностранных слов, прежде всего, из английского языка, являющегося «лингуа-франка» данной элиты. Почти обязательной чертой является образование в зарубежной магистратуре, но это скорее свидетельствует о финансовом положении человека, т.е. его происхождение из богатой семьи.
Данная элита располагает широкими связями. Является распространителем политических и социальных идей и новых концепций. Имеет прочные связи со СМИ, юристами и средним классом в целом через семьи, школьных друзей, клубы и социальные сети. Формирует общественное мнение и распространяет идеи, а потому обладает серьезным политическим и медийным весом.
Элита имеет глобализированное мировоззрение. У нее нет привязанности к родине. Мечтает жить за рубежом. Видит Бразилию в негативном свете. Поддерживает моралистические компании.
Элита Ромеро Брито или элита Майами. Новые богатые предприниматели, выходцы из нижнего слоя среднего класса, владельцы состояния «одного поколения». Обычно дружат с кем-то из политиков, не обращая внимания на партийную принадлежность. Считают политику частью бизнеса и думают о ней лишь настолько, насколько она может влиять на их фирмы. Не интересуются тем, что не имеет на них непосредственного влияния. Не очень воспитаны. Могут вести себя грубо. Любят демонстрировать признаки богатства: ультрасовременные дома, яхты, самолеты, большие импортные автомобили, часы и престижные авторучки. В их домах нет книг или картин, а если есть, то их автор — Ромеро Брито, кумир этой бескультурной, быстро разбогатевшей элиты, не имеющей идеологических пристрастий.
Представители этой элиты работают в сфере услуг и выражают недовольство нынешней экономической политикой, ущемляющей производство в пользу финансов.
Элита бюллетеня «Фокус». Представители этой элиты — глобалисты, работают на финансовом рынке, имеют смешанное социальное происхождение: частично это выходцы из традиционной элиты, частично из среднего класса, из семей арабских иммигрантов, евреев, итальянцев, разбогатевших в компаниях, которых более не существует. Для них Бразилия является всего лишь объектом для инвестиций и извлечения прибыли. Они не имеют корней, уважения или привязанности к стране. Мечтают переехать в Нью-Йорк или Лондон, получая доходы от финансовых спекуляций в Бразилии.
Интеллектуальная элита. Весьма многочисленная группа, связанная с наукой, искусством, литературой, частично со СМИ. В целом предпочитает левые идеи, пессимистически оценивает положение страны. Эта группа «осиротела» после краха правительства Партии Трудящихся (PT) и ищет альтернативу.
Корпоративная элита. Новая и мощная элита, родившаяся в результате «моралистского крестового похода» (в настоящее время — движение против коррупции, начавшееся в 2014 г.) и союза со СМИ. В эту элиту входят сотрудники Федеральной полиции, Федеральной юстиции, Счетного суда Союза, Генеральной адвокатуры Союза. Властные полномочия и высочайшие оклады, превосходящие американские и европейские эквиваленты, придают этой элите особый статус, который, являясь государственным, определяет ее эксклюзивное отношение к государству.
Представителей этой элиты называют «государственниками». Они испытывают чувство превосходства по отношению к избранным политикам, пораженным коррупцией. Эта «новая инквизиция» как политическая сила породила беспрецедентные возможности в государственном аппарате, как и португальские инквизиторы, в определенные моменты истории обладавшие властью, превосходившей власть монарха. Власть корпорации бросала вызов королю и напрямую угрожала ему, имея глубокие корни в истории при возникновении фигуры инквизитора, действовавшего для исправления нечестивых и отпущения грехов ради всеобщего блага.
Фигура наказания и искупления лежит в основе инквизиции и ее аутодафе и не имеет ничего общего с англосаксонской справедливостью как частью общественного договора, а не искупления морального греха уничтожением грешника.
Существует особая категория греха, отсутствующая в англо-американской системе правосудия, чья функциональная модель направлена на то, чтобы заставить общество действовать в рамках определенных и предсказуемых правил, но не более того.
В инквизиции суверен может являться основной целью. Лучше власть покинет государство, чем будет находиться в руках слабого правителя. Исключением является авторитарный правитель, не учитывающий интересы оппозиции. Сильному президенту сложно управлять Бразилией. «Причины» не имеют значения. Важно отношение к власти, борьба с коррупцией, некомпетентностью.
В том или ином виде коррупция будет существовать всегда. Есть «легальная» коррупция, как в США, где крупные жертвователи получают различные государственные должности, например, должности послов. Послы США в Бразилиа Джон Данилович (John Danilovitch) и Клиффорд Собел (Clifford Sobel) не были карьерными дипломатами, но крупными жертвователями.
На протяжении истории элиты никогда не были едиными. Правилом является противостояние интересов и верований. Центральное столкновение Французской революции произошло между тремя элитами: дворянством, высшим духовенством и буржуазией. Народ выступал как действующее лицо. Именно элиты формируют мировоззрение и парадигму интересов. Именно элиты являются авторами истории и политических процессов за последние 30 веков.
В Бразилии противостояние элит существовало в течение всей истории: в Бразилии-колонии, при провозглашении республики, и во время Революции-30, в Новом государстве, в Республике 1946 г., при военном режиме-64, в Республике-1985.

Алексей Лазарев


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"