Вот это подарок к 210-летию со дня рождения Александра Пушкина! Спектакль Московского государственного Историко-этнографического театра «Ученик лицея» по пьесе Андрея Платонова зримо воскресил страницы нашей истории и культуры, когда «в садах Лицея… безмятежно расцветал» гений русской поэзии. Зримо – потому что особенность этого театра – еще и чисто этнографическое воспроизведение «преданий старины глубокой»: мы видим и лицеистов, и гусар, и крестьян в одеяниях той эпохи. Но главное, конечно, - ощущение самого духа времени…
Нет, не с Лицея начинается этот дивный спектакль. На сцене – няня Арина Родионовна (Светлана Щеголькова) баюкает доверчиво прильнувшего к ней кудрявого мальчишку, напевает ему простую русскую песню. И сразу всплывают в памяти бессмертные строки: «Ах, умолчу ль о мамушке моей, /о тайной прелести таинственных ночей…». Истоки души поэта, «добрые лары наших классиков».
Ту же кушетку в той же хоромине с русской печью (после недолгого затемнения) видим, но уже в нетерпеливом ожидании этого подросшего мальчика – лицеиста. Дворовая девушка украдкой заглядывает на барскую половину – и смешно, в валенках, с юным ликованием подражает «господским танцам». Важный барин Василий Львович Пушкин (Виктор Присмотров) высоких гостей пригласил и готов демонстрировать им, как простая «деревенская девка» читает стихи. Да вот беда: дядиных стихов она не припомнила, а стихи племянника Саши – пожалуйста! Окрылено, вдохновенно!
И вдруг взрывается аплодисментами зрительный зал: на сцену врывается, влетает и сразу кидается к нянюшке Саша Пушкин. Живой вихрь – но с такой чуткой нежностью! Сразу и бесповоротно веришь молодому актеру Дмитрию Сергину. Именно таким – взрывным, готовым и дружески стиснуть в объятиях, и стреляться – непременно стреляться! – хоть с лицейскими друзьями, обидчивым Кюхлей или тишайшим Дельвигом, хоть со старшим другом и наставником гусаром Чаадаевым – предстает Пушкин и в последующих сценах. И – таким человечным, таким тонко чувствующим боль других, угнетенных. Воистину – «богов орган живой, но только с кровью, знойной кровью» (Ф.Тютчев).
И сколько же светлых мыслей, чувств, воспоминаний и прозрений пробуждает этот спектакль! Нет, не зря этому редкостному театру предоставлен грант города Москвы на развитие театрального и музыкального искусства, адресованного подрастающему поколению. И в зале – горящие глаза самого разного возраста представителей этого поколения, и чуткая тишина, и взрывы смеха или аплодисментов.
Потрясающая сцена, когда сам Василий Жуковский, первый поэт России, на колени бросается перед юным Пушкиным – только не губи свой талант игрушками и пустяками! Это же дар Божий, будь достоин его. (А мне сразу горько вспомнилось письмо Жуковского отцу поэта, Сергею Львовичу, о последних минутах жизни его великого сына, о том, что даже свой день рождения Жуковский провел у пушкинского смертного одра. Нет этого в спектакле, но вот вспомнилось же…)
Или сцена выпускного экзамена в Лицее, когда «старик Державин» (Антон Парамонов) «в гроб сходя благословил» вот этого пылкого юношу с его такими зрелыми «Воспоминаниями о Царском Селе». Кстати, в этой сцене великолепны не только Державин, вельможа сановным видом, но истинный поэт, понимающий юных собратьев своих, и Кюхельбекер (Олег Гусев), гордо отстаивавший свое достоинство поэта перед экзаменатором-генералом, и Антон Дельвиг (Игорь Стам) с его трагически-скромным заявлением: «Я плохой поэт». Тот самый Дельвиг, чьи стихи стали народными песнями. И сразу возникают мысли о масштабе дарований лицеистов. Как и восхищение перед их чистой юной – и на всю жизнь – дружбой. Мальчишки, вам есть чему поучиться у юных героев этого спектакля!
Какая же это сложная пора – взросления, пробуждения «дум высокого стремления», жажда свободы и справедливости. Тем более, когда рядом герои недавней войны (Чаадаев в исполнении Сергея Васильева), может быть, впервые так остро задумавшиеся о судьбах того самого простого народа, океан которого их окружает. Простого… Простая девчонка читает стихи своего юного «барина» с таким неподдельным восторгом. Простая нянюшка – неиссякаемый чистейший источник любви и заботы. (И остро щемит сердце, когда вспоминаешь как тосковал юный гений по человеческому теплу родительскому – лишь за полтора года до смерти его матери, во время тяжкой болезни, она поняла, какое любящее сыновнее сердце билось и страдало рядом).
Сцены с няней – изумительны этим погружением в мир душевной теплоты, беспредельной любви и преданности. (И вспоминается, что няня Арина Родионовна получила вольную, но не покинула же своего любимца! И строки: «где только крест да тень ветвей над бедной нянею моей»)
Юность, пора любви… Ну, хотя бы яркой влюбленности. И великолепны эпизоды, в которых видим совершенно искренне нежное отношение Саши и к деревенской подружке, и к Екатерине Андреевне Карамзиной (Наталья Михайлова). И опять всплывает в памяти, что юный Пушкин письмом признался в любви к ней, а Екатерина Андреевна вместе с мужем, знаменитым историком Николаем Михайловичем, «устроили выволочку» повесе-питомцу муз. А умирающий Пушкин спросил, здесь ли Карамзина, и целовал ей руку… Свет высоких чувств пронизывает спектакль, озаряет души зрителей, вызывает благодарный отклик.
В заключительной сцене вновь возникает – уже как видение – мальчик, идущий в распахнутые руки Арины Родионовны. И вдруг вспыхивает отчетливо ясная мысль: да ведь это же всё один народ – и простые крестьяне, и дворяне в мундирах и фраках, и лицейские наставники и экзаменаторы, и их питомцы, которые, как Пушкин и его «друг бесценный», не уставали пробиваться к сердцу народному, жили его огромной, полной исторической глубины жизнью.
А какая музыка звучит в спектакле – Сергея Прокофьева!
Спектакль – несомненный творческий успех и автора проекта, режиссера-постановщика Михаила Мизюкова, и сценографов – его же и Ольги Соколовой, и художника по костюмам Екатерины Савич, и художников Ирины Николаевой и Сергея Васильева, и всех остальных, кто работал над созданием этого шедевра.
… Я теперь «болельщик» этого славного театра на окраине столицы. И надеюсь, что не обманут восторженных ожиданий другие его работы: «Русский календарь» (традиционное обрядовое действо), «Любовная феерия» (по пьесе Леси Украинки «Лесная песня»), «Шиш московский» Бориса Шергина и спектакли по бессмертным русским сказкам.
Валентин Свининников
Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: ""
