На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Колонка комментатора  
Версия для печати

Совесть

Будто химическим карандашом по жизни

Я долго не мог подобраться к короткому вступлению, которое я просто обязан был сделать к рассказу Марии Скибы, совершенно случайно попавшему мне сегодня на глаза.

Не мог вот найти первое слово. И нашел, помучавшись. Вот оно – надвигается.

Да, на нас надвигается декада пожилого человека. Слышите, какие подлежащее и сказуемое – надвигается декада, а следом умопомрачительное словосочетание – пожилого человека.

Видимо, только мы и только у нас могло родиться подобное празднество. Аж целых десять дней – на то она и декада.

По декадам разбивались надои на колхозных фермах. По ним же считалась закладка силоса для колхозных коров. Десятидневками подсчитывалась уборочная страда. Десятками отмечались лукошки собранной картошки на колхозных безграничных полях.

Стояла счетоводка, муслякала химический карандаш и в тетрадке в клеточку против каждой фамилии ставила сначала четыре точки, потом соединяла их четырьмя крохотными линиями и в квадрате ставила крестик. Аккурат десять лукошек выходило.

По декадам строили, возводили...

И вот теперь современная Россия отвела октябрьскую декаду людям, что страну построили, заводы подымали, космос осваивали, лечили, учили, кормили. И что отрадно – писали книги, пели, воспитывали правильных детей и думать не думали, что будут подолгу стоять возле магазинной кассы и считать копейки за купленное – бутылку пальмового молока и кусок батона, в котором разрыхрытеля больше, чем настоящего хлеба. Что будут с раннего утра ждать, когда же "магниты" и "пятерочки" выбросят в контейнеры для мусора списанный испорченный товар...

А ведь эти люди жили знаете чем? Они жили любовью...

Об этом пронзительно и необыкновенно сердечно рассказала Мария Скиба. И я не мог пройти мимо ее рассказа. Хоть в нем и есть крохотные грамматические погрешности, рука не поднялась править искренность жизни теперь уже пожилых людей.


Мария СКИБА

А ЛЮБОВЬ ВСЕ ЖИВА...

 

Моего дедушку, Василия Марковича, сегодня увезли в больницу. Ему уже семьдесят лет, неделю назад юбилей справляли, а он сегодня, пока я на работе была, решил старое кресло выкинуть и сам отнес его во двор, с четвертого этажа. Без лифта.

Вот и прихватило сердечко. Хотела его отругать, но он так виновато смотрел на меня, что я только обняла его и пообещала скоро навестить. Мы живем вместе уже пятнадцать лет, с тех пор, как в семьдесят пятом году мои родители уехали в Канаду в командировку, да так и не вернулись. Меня тоже с собой звали, но я никогда не брошу моего любимого деда, он поддерживал меня, когда я училась жизни, а теперь я стараюсь поддерживать его.

Когда дед садился в Скорую, он попросил меня:

– Ларочка, там в моей тумбочке железная коробка, только не выбрасывай ее! Это моя главная драгоценность, моя душа.

Я, конечно, пообещала. Вернувшись в квартиру, я начала собирать все, что нужно отвезти деду в больницу и все время поглядывала на его тумбочку. Заинтриговал ведь дед! Через час мучительного любопытства я все же открыла ее и достала старенькую металлическую коробку от шоколадных конфет. Она была легкая и пахла одеколоном. Я решительно открыла ее. Ведь у нас с дедом нет секретов друг от друга. По крайней мере, я так думала до сегодняшнего дня. В коробке лежала аккуратная стопочка открыток и письмо. Все открытки были с 8 Марта, я вытащила одну наугад и прочла: «Любимая Аленушка, Аленький цветочек, поздравляю тебя с праздником! Желаю тебе счастья!»

Адресованы открытки были какой-то Елене Тимофеевне и текст был на них написан почти одинаковый, разными были лишь года. Но почему-то дед не отправил их. Тогда я рассмотрела конверт: на нем был написан адрес– районный городок недалеко от нашего, и письмо это тоже было неотправленным. Я посомневалась для приличия и достала из конверта письмо. Но там оказалась еще и фотография. На меня смотрела хорошенькая девушка в военной форме, она так мило улыбалась, что и мои губы сами растянулись в улыбке. Да, в такую дед мог влюбиться! Я посмотрела на письмо и махнула рукой – все равно уже залезла.

«Здравствуй, любимая Аленушка, Аленький цветочек. Мне очень хочется написать: „моя любимая“, – но не могу. Я очень хочу увидеть тебя, хоть еще один раз в этой жизни. Увидеть твою улыбку, которой ты вытащила меня с того света, когда я раненый лежал в вашем госпитале. Ты одна смотрела на меня не с жалостью, а словно заряжала желанием выздороветь, жить! Помнишь, как перед моим отъездом опять на передовую мы всю ночь просидели на крыльце и смотрели друг на друга? Да, мы знали, что меня дома ждут жена и двое сыновей, у тебя на фронте муж. Мы остались верны им, но сердце не обмануть, любовь зацепилась за наши души, осталась в нас навсегда. Ты просила не искать тебя, прости, но я после войны все-таки узнал твой адрес, тем более что мы земляки, но я не могу отправить тебе письмо или открытку, не могу допустить, чтоб твой муж подумал что-то плохое. Ведь ты самое чистое и прекрасное, что есть на этой земле…»

Ничего себе! Я даже предположить не могла, что дед всю жизнь любил незнакомую мне женщину. Когда он вернулся с войны, моя бабушка Даша была уже очень больна, сказалась тяжелая работа и недоедание. Ведь она всеми силами старалась спасти сыновей, моего папу и дядю Рому. Прожили они после войны вместе не больше года. И с тех пор дед жил один, до меня, конечно. Я его как-то спросила, почему он не женился второй раз, а он ответил: «Я бы очень этого хотел, но не могу».

Я всю ночь думала об этих открытках, о той девушке с задорной улыбкой и решила съездить и найти эту Елену Тимофеевну. Адрес её был написан на конверте, так что дело было в общем то не сложное, но вот ехать придётся на автобусе, своего транспорта у меня нет. На другой день я заскочила в больницу, занесла деду все необходимое и даже больше, чтоб не скучал там и села на автобус. Погода стояла солнечная, летняя, и я надеялась на удачу. Я решила представиться журналисткой и расспросить о службе во время войны. Мне это близко, ведь я учусь в пединституте на учителя истории. На вокзале я села в такси и назвала адрес. Это оказался небольшой уютный частный дом, со звонком на калитке. Я позвонила и вскоре из дома вышел приятный молодой человек.

– Скажите, здесь живёт Елена Тимофеевна?– спросила я его издалека.

Он подошёл и открыл калитку:

– Жила, – увидел, как у меня округлились глаза и быстро добавил, улыбнувшись: – Она переехала к своей дочери, моей маме, на другой конец города. Она моя бабушка.

Я с облегчением вздохнула, но все же расстроилась:

– А я такси отпустила. Что же делать?

– Вы так сильно хотели её увидеть?

– У меня дедушка в больнице, – грустно сказала я, а он не поняв связи, посмотрел на меня с немым вопросом.

Я взяла и все ему рассказала, почему-то мне очень захотелось все ему рассказать. А он внимательно меня выслушал и совершенно серьёзно сказал:

– Я Вас отвезу. Вам обязательно надо поговорить с бабушкой. Знаете, ведь она всю жизнь прожила одна с дочерью. Мой дед погиб на фронте, но она не вышла замуж, хоть её и многие звали. Может быть из-за Вашего деда?

Володя, так звали моего нового знакомого, выгнал свою машину и мы поехали знакомиться с Еленой Тимофеевной. Володя оказался очень интересным человеком, за дорогу мы успели так подружиться, что выходя из машины, подталкивали друг дружку и хохотали как старые друзья. Бабушка Володи оказалась ещё совсем не старой женщиной, очень приятной и с особенной, задорной улыбкой. Когда она узнала, кто мой дед, застыла на месте, глаза её заблестели от слез, она отвернулась, извинившись, и только через несколько минут смогла спокойно меня выслушать.

– Я должна его увидеть! – воскликнула она в конце моего рассказа.– Тем более, что он опять в больнице. Володенька, отвезли нас к нему! Я столько лет ждала весточки от него. Это ведь я сама попросила Васеньку меня не искать, а он дал слово. Вот такой он, настоящий мужчина. Да только он забыл, что я-то просто женщина. Попросила, а сама всю жизнь его ждала.

Мы стояли перед дверью палаты. Мой дедушка лежал там один и Елена Тимофеевна попросила меня с Володей остаться в коридоре. Мы стояли, прислушиваясь, но в палате было тихо. Не выдержав, мы приоткрыли дверь и заглянули в щелочку. Мой дедушка и Елена Тимофеевна сидели на кровати, держались за руки и смотрели друг на друга. На глазах у них были слёзы, а на губах — счастливые улыбки.

Дед поднял руку, вытер слезинку на щеке любимой и сказал:

– Алёнушка, мой Аленький цветочек, ты опять меня спасла, ведь теперь наша жизнь только начинается.

Я тихонько всхлипнула, а Володя легко обнял меня сзади за плечи: и прошептал:
– Ты молодец, что приехала к нам. Ведь иначе и мы бы не встретились.

Иван Чуркин (Саров)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"