На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Критика  

Версия для печати

Вместо чайки полёт валькирии

Сатанинское сценическое произведение

ВМЕСТО ЧАЙКИ ПОЛЁТ ВАЛЬКИРИИ

Спектакль «Чайка. Эскиз» академического театра драмы имени Волкова из Ярославля, показанный на фестивале «Золотая маска» в Омске (май 2017). Режиссер и художественный руководитель театра Евгений Марчелли.

Много странного во всех спектаклях Евгения Марчелли, вот и в «Чайке» он добавляет к чеховскому названию слово «Эскиз», что неспроста, и нам следует выяснить, к чему оно.

 

Неожиданности начинаются уже с первых минут, в прологе. Юная Нина Заречная (актриса Юлия Хлынина) въезжает на сцену… на огромном настоящем жеребце светло-серой масти. Рискует Марчелли: одолжив на ипподроме коня, опасно привести его на сцену, где он оказался первый раз в жизни, да еще и в качестве артиста. Под светом десятков прожекторов, звериным воем за сценой и барабанным боем ничего не стоит напугать его так, что он шарахнется в сторону зрительного зала, принеся много бед. Потом, правда, мне пояснили, что на коне сидела дублер Нины Заречной из числа наездниц ипподрома. На ней был плащ с балахоном, закрывающим лицо, так что подмены не было заметно. Завершив три круга по сцене, лошадь увели, и вот уже через зал врывается Нина Заречная с рюкзаком на спине, снимает одежду, оставаясь лишь в плавках и бюстгальтере (бикини), и надевает платье для своего знаменитого монолога: «Люди, львы, орлы и куропатки…». Согласно магической литературы, «совлечение одежды есть раскрепощение от анонимно-безличного, овнешненного бытия. Оно типологически напоминает митраистскую литургию и особенно мистерии Изиды в Древнем Египте». Нина обезображена отсутствием переднего зуба (надеюсь, он просто зачернен), а в дальнейшем на ее лице и шее появятся кровавые пятна, которые комментарий не требуют.

Но давайте разберемся с конем, зачем он здесь? Нет сомнения, это конь из книги «Откровения Иоанна Богослова», называемой также «Апокалипсис». В нем находим: «И я взглянул, и вот конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним…» (глава 6, стих 8). Итак, в спектакле появился образ смерти в лице Нины Заречной, предназначенный, как мы знаем, для несчастного Константина Треплева (Даниил Баранов).

Имеет ли подобная фантазия Марчелли какое-либо обоснование? Оказывается, имеет, достаточно вернуться к упомянутому фрагменту из пьесы Чехова: «Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, обитавшие в воде, морские звезды и те, которых нельзя было видеть глазами, – словом, все жизни, свершив печальный круг, угасли. Уже тысячи веков, как земля не носит на себе ни одного живого существа, и эта бедная луна напрасно зажигает свой фонарь. Пусто, пусто, пусто. Страшно, страшно, страшно». О чем это? Да ведь это и есть результат апокалипсиса! Верно подметил Марчелли, но как он разыгрывает эту карту дальше?

На сцене вместо озера огромный аквариум, в который трижды ныряет Нина в прозрачной сорочке. Ба, да это же купель, в которой совершается крещение! Но нет священника, кто же крестит? Крестит дьявол, упоминаемый у Чехова в этом же монологе: «Вот приближается мой могучий противник, дьявол. Я вижу его страшные багровые глаза…». Нина произносит монолог с криками, нарочито кривляясь, паясничая, так как она в лапах невидимого дьявола. В пользу антикрещения свидетельствуют адские звуки барабанов, расположенных здесь же на сцене, это в захудалой-то помещичьей усадьбе, и звериный вой за сценой, периодически воспроизводимый.

Появляется Ирина Николаевна Аркадина (заслуженная артистка РФ Анастасия Светлова), она в строгом черном костюме с блестящими серебристыми крестами ниже пояса – признак сатанизма. Я не пересказываю здесь содержание диалогов и монологов, в чем нет никакой необходимости, т.к. пьеса хрестоматийна, а в спектакле она читается полностью. Я анализирую только работу режиссера.

Ирина Николаевна по ходу спектакля будет менять наряды, но вот в черном костюме с крестами она начинает обучать Нину совершать какие-то гадкие телодвижения, никак не эротические, отталкивающие, дергающиеся, конвульсивные, как будто ее кто-то корежит. Это не то танец, не то радения в сатанинской секте.

Мне жаль Анастасию Светлову. Я помню ее, когда она в 1994 г. мельком появилась на омской сцене впервые полностью обнаженной (спектакль «Натуральное хозяйство в Шамбале»), и говорили, что для этого режиссеру Владимиру Петрову пришлось её упрашивать. Со временем она вошла во вкус и вот, став актрисой театра из Ярославля, в спектакле «Екатерина Ивановна» (2012 г.) она, как распятая, демонстрирует свою еще сохранившуюся обнаженную неподвижную фигуру минут десять. Но дело даже не этом, не в её бесстыдстве, стройная и красивая она была предметом любования язычников. Прошло 23 г. с того времени, телесное очарование её, вероятно, исчезло, и на этот раз «обнаженки» не было. Дело в том, что сойдясь с Евгением Марчелли, в целом ряде спектаклей («Без названия», «Чайка. Эскиз») она стала участвовать в его ритуальных колдовских действиях, её персонажи стали идолами блуда, разврата и порока.

Вот и в «Чайке» она форменная дьяволица. К этому добавлю еще один штрих. Ее сын Константин Треплев ранит свое ухо, мать, делая ему перевязку, снимает длинный бинт, а затем бинтует ему уже всю голову, и глаза, и рот. Что это значит? – Она, будучи орудием дьявола, из живого собственного сына делает мумию.

Режиссер тем самым придает в общем-то рядовому событию самоубийства мистический смысл, мол, герой пьесы Чехова, а, значит, и сам Чехов вечны, но не живы и не мертвы – мумии. Браво, колдун Марчелли! Основой культа сатанистов является приношение жертвы. Такой жертвой в спектакле является Константин Треплев, покончивший жизнь самоубийством, но в трактовке Марчелли убийцами явились две ведьмы: мать и любимая девушка.

Известно, род занятий со временем накладывает отпечаток на человека. Постоянное изображение на сцене блудниц и дьяволиц лишает Анастасию Светлову былой привлекательности, лицо её и весь облик стали выражать отрицательную энергию, нечто холодное, негативное и смотреть на неё порой просто неприятно. Хорошо, если после спектакля она еще может возвращаться в то состояние, когда её любили и обожали многочисленные зрители.

Нина Заречная тем временем стремительно набирается опыта сатанизма. Вот она с разбега запрыгивает на писателя Тригорина (Николай Зуборенко), с которым ее только познакомили, охватывая его ногами. Это явный признак бесовщины. Вспомним, у Гоголя ведьма вскакивает на Хому («Вий»), а черт пытается оседлать кузнеца Вакулу («Ночь перед рождеством»).

Константин Треплев приносит в черном пакете, в которых следователи собирают в наше время вещдоки, убитую чайку и бросает на землю. Все говорят об убитой чайке, но пакет время от времени начинает трепыхаться. Кто в нем сидит, какая сила, остается неизвестно, возможно, бес, это чистое колдовство Марчелли. Однажды Нина открывает пакет, запускает туда свою руку, и вот она уже высоко вверху.

Ее обдувают сильными струями воздуха, накидка ее развивается, как крылья, рот её жирно обведен черным, на лице следы крови, в волосах перья. Сомнений нет: вместо чеховской чайки зритель видит летящую ведьму или, если хотите, полет валькирии из оперы Рихарда Вагнера.

За колдовскими причудами режиссера Марчелли, скажу прямо, мне интересно следить и разгадывать его мистические шарады. Артисты же не производят должного впечатления, я не увидел в них обаяния (харизмы), крайне необходимого для артистов, они вообще мало напоминают артистов. Возможно, они набраны им по принципу членства в его сатанинской секте. Театр из Ярославля показался мне провинциальным даже по сравнению с Омским академическим театром драмы. Театр отчасти проигрывал в том, что ему пришлось выступать на фестивале сразу после высокопрофессионального столичного театра Маяковского с такими известными и любимыми народом артистами, как Евгения Симонова, но это не главное.

Инфернальные фантазии Марчелли интересны, но воплощение их артистами посредственно. Грандиозный, казалось бы, трюк с лошадью не оригинален. Я видел точно такую же лошадь в БДТ имени Товстоногова (СПб) в спектакле «Человек», премьера которого состоялась на год раньше (2015 г.), чем «Чайка. Эскиз» (2016 г.). Из этого следует, что, по всей видимости, Марчелли заимствовал коня у режиссера Томи Янежича.

В спектакле много не только длиннот, но и просто молчаливых сцен, с известным комментарием: ангел пролетел. Думаю, если ангел пролетал, то это был аггелъ – падший ангел, вестник смерти. Много криков – явный признак плохой игры. Артисты без конца, надоедливо пробегают через зрительный зал, задевая зрителей и мешая следить за действием, но режиссеру это нужно для того, чтобы вовлечь в свои бесовские действия всех зрителей.

Нина, обращаясь к зрителям, просит у них закурить! Откликается лишь артист омской драмы Владислав Пузырников, специально посаженный в первый ряд. Он говорит, что у него только зажигалка. Она находит свою сигарету, тот протягивает ей зажигалку, но она парирует: в театре не курят. Такое заигрывание персонажа с залом давно уже стало избитым приёмом, да еще и сам факт курения романтической у Чехова Нины лишний раз говорит о назойливом стремлении режиссера показать вульгарность данного персонажа. Потом она еще не раз побегает к нему, называет его Владиком и что-то шепчет ему.

Мне было интересно ждать, что еще выкинет Марчелли, но вот мой сосед, врач-невролог высшей категории, с которым я познакомился в театре и который удивил меня обширными познаниями не только театральной жизни Омска, но и столицы, ушел с супругой в антракте.

Марчелли творит для своих, творит смело, уверенно, что никто не разгадает его мистических ребусов. Зритель же воспринимает спектакль только на бытовом уровне, как шоу, как развлечение с причудами. Я был единственным в полном зале, кто не вставал и не приветствовал аплодисментами создателей этого шабаша.

Осталось только сказать, почему Марчелли добавил к пьесе Чехова слово «эскиз». Эскиз – это предварительный набросок и, следовательно, пьеса Чехова оказалась для него только наброском, основанием, на котором он сумел возвести свое сатанинское сценическое произведение, ничего не меняя в тексте пьесы. В этом своем признании режиссер Евгений Марчелли оказался честен.

Лев Степаненко


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"