На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Библиотека  

Версия для печати

России суждено сказать новое слово о мире

Вспоминая Михаила Пришвина

60-летие со дня кончины Михаила Пришвина фактически совпало со всенародным празднованием 70-летия снятия ленинградской блокады, ставшей символом и великой трагедии, и великого примера стойкости русского характера. Знаменитый писатель так писал в дневниках об Отечестве, о Великой Отечественной: «У меня своё, у тебя своё, у него… А вместе – это Родина. Чувствовать вместе “своё” мы научились на войне».

Мы привыкли со школьной скамьи, что Пришвин – это замечательные рассказы о русской природе, такие как «Лисичкин хлеб», «Синий лапоть», «Как Ромка переходил ручей», «Как я научил своих собак горох есть», «Дедушкин валенок» и многие-многие другие. Мы читали его тома «Кладовая солнца», «В краю непуганых птиц», «Лесная чаша», «Зеленый шум», «Кащеева цепь», «Голубиная книга». Но мало знали, что Михаил Пришвин – не только наблюдатель, но и мыслитель с необыденной афористичностью. Михаил Михайлович много лет вел дневники, публикация которых в разные, не столь давние годы и по разному поводу открыла нам тайники его сердца и разума, продолжила и расширила для нас русскую традицию сокровенных записок и розмыслов.

100 лет назад он предсказывал, что рано или поздно возникнет «вторая природа», созданная руками человека. Об этом его поэма «Женьшень». Писатель утверждал, что, уничтожив девственную природу, человек начнет сажать новые растения – чтобы просто выжить. «Наша родина начинает лысеть», – с тревогой писал Пришвин. Сегодня его ставят в один ряд с автором учения о ноосфере Вернадским, физиологом Ухтомским – мыслителями, обсуждавшими тему «человек – Земля» на глобальном уровне.

У Пришвина много суждений о живой окружающей природе, но также и о природе и сущности человека, о русской жизни, о конкретных людях, об эпохе, об истории, свидетелем которой всегда является честный писатель.

Пришвин утверждал, что без знания родина «никогда не может быть для нас отечеством». «Родина – место, где мы родились, отечество – родина, мною сознанная» (1919 г.)

Его дневники неизменно читаются как актуальные, поскольку включают в себя вневременные константы. В этом, на первый взгляд, и нет новизны, ведь нам знакомы дневники, высказывания лучших русских умов, всегда бьющие в точку и суть общественных, личностных, духовных проблем. Однако читаешь Пришвина и не столько открываешь нового писателя, обновляющегося, словно мир весной, сколько прозреваешь его откровения о нас самих, о Вселенной, об эпохе, о нашей жизни.

В 1951-м Пришвин скажет самоопределительно: «Была вода и глина, теперь у меня дух мой и слово, и я из слова делаю форму…»

Пришвина иногда сравнивают с философом В.В. Розановым. И вот интересный факт: ученик 4-го класса Миша Пришвин в 1887 г. был отчислен из Елецкой классической гимназии «за дерзость учителю». Этим учителем – географии! – был Розанов, который вскоре станет всероссийски и всемирно известным писателем. Спору нет: Розанов – блистательный литератор и мыслитель, но нам кажется, что в мере любви, отпущенной его сердцу, он уступает своему «дерзкому» ученику.

Дневник М. Пришвин вел всю первую половину ХХ столетия – с 1905 по 1954 г., фактически до самой своей кончины. До нас дошло 25 томов этого беспрецедентного дневника, который стал появляться частями в печати – в книгах и журналах – с начала 1990-х.

Непостижимое для советских людей и нас, нынешних, поражающее высказывание: «Бог любит всех, но каждого больше». О, жаль, никто не смог прочитать это тогда, в пятидесятые годы! И даже в «оттепельные» шестидесятые, породившие разнообразные, подчас противоречивые ростки. Активность многих из этих «ростков», к сожалению, привела впоследствии к развалу Российской империи уже в ее советском изводе.

Быть может, если бы в умах советских людей поселилась эта удивительная и грандиозная формула «Бог любит всех, но каждого больше», иначе могла сложиться судьба великой страны, за шесть лет до этого высказывания одержавшей Великую Победу. Но тогда, увы, о Боге снова стали «усиленно забывать», вспомнив Его ненадолго лишь в тяжкую годину испытаний, когда, как говорится, припекло.

Естественник, натуралист, в самом деле, любитель «птичек» (понятно, что и собак, и всей прочей живности – немало осталось изумительных фото Михаила Михайловича с его «пёсами» в разные годы), он писал: «Какие чудеса там, в глубине природы, из которой я вышел! Никакая наука не может открыть той тайны, которая вскрывается от воспоминаний детства и любви. Нужно только испытать сильное горе, нужно почти умереть. И вот, совершается рождение. Неведомые силы посылают утешение и великую радость» (1907 г.). Или так: «Я слышу дыхание лилового колокольчика. Я его люблю. Он связан со скалой. И через любовь мою к цветку я связан со всем великим миром» (1909 г.). Хорошо-то как – «слышу дыхание лилового колокольчика»!

А это сказано в страшном 1918-м: «В природе русской мне больше всего дороги разливы рек, в народе русском – его подъемы к общему делу». Тогда хотелось, похоже, видеть светлое даже в том, что потом обернется тьмой. Но, что интересно, правоты эта мысль не утратила. Заманчиво было бы уточнить: подъём к доброму общему делу. Но русская правда нам говорит и о многом другом.

Потому сюда же приложим пришвинское общефилософское заключение, уже 1926 года, сделанное писателем, который вслушивался в гремящие за стеной шаги пролетариата, возомнившего о построении рая на земле и об обуздании природы: «Если человек и достигнет управления Вселенной, то сам он станет таким же рабочим механизмом, как все эти пустые миры».

В 1926–1937 гг. Пришвин жил на улице Комсомольской (ныне снова Вифанская) города Загорска (читай: Сергиева Посада). От сергиево-посадских лет, в частности 1929–1930 гг., он оставил нам горькие дневниковые записи о гибели знаменитых колоколов Троице-Сергиевой лавры: «8 января. Вчера сброшены языки с «Годунова» и «Карнаухого». «Карнаухий» на домкратах. В пятницу он будет брошен на «Царя» с целью разбить его. Говорят, старый звонарь пришел сюда, приложился к колоколу, простился с ним: «Прощай, мой друг!»; «28 января. Падение «Годунова» (1600–1930) в 11 утра. А это верно, что «Царь», «Годунов» и «Карнаухий» висели рядом и были разбиты падением одного на другой. Так и русское государство было разбито раздором…».

Поразительно: более 200 негативов с изображениями осколков колоколов, а также целых, стоящих на земле больших и малых лаврских колоколов, отснятых в те морозные и трагические дни, оставил нам фотоглаз свидетеля эпохи Пришвина. Пришвинская любительская съемка оказалась бесценной: для восстановления убиенных колоколов в новейшее время было проведено сканирование этих негативов с большим разрешением.

А вот роковой 1937-й в блокнотиках писателя, которые автор, понятно, таил, никому не показывал, кроме жены (горько шутил: «За каждую строчку моего дневника – десять лет расстрела»): «Окаянство жизни не в том одном, что есть люди, творящие зло, а и в том, что напуганные ими люди приготовились к злу, стали очень подозрительные и уже не в состоянии встретить человека незнакомого с доверием». Понятно, почему в те годы Пришвин заполнял свои маленькие записные книжечки мельчайшим почерком, и прочесть написанное теперь возможно только с помощью увеличительных стекол.

Двумя годами позже, прозревая великие испытания Второй мировой войны, Пришвин запишет: «Лучшее в русской традиции – скромность при тайном сознании силы, вроде того что еду-еду не свищу, а наеду – не спущу». Это оказалось справедливо в 1945-м. Будем надеяться, что и сейчас, в годину глобальных вызовов, Русский мiр ответит на них адекватно.

Писатель прекрасно понимал, что его записи за полвека – не только срезы состояния его души, но и свидетельства эпохи. Автор спасал их – целый чемодан с рукописями – и осенью 1941 года, оставляя Москву, и чуть позже, в деревне Усолье на Ярославщине, когда пришлось заклеить дневники в старую резиновую лодку с намерением зарыть их в лесу в случае оккупации. Скрижальные слова сказал писатель об этой своей ноше: «Нес я эти тетрадки, эту кладовую несгораемых слов за собою всюду… Мои тетрадки есть мое оправдание, суд моей совести над делом жизни».

Запомним слова Михаила Пришвина, уроженца поместья Хрущёво-Лёвшино, что близ Ельца, прожившего на родной земле без нескольких дней 81 год: «В моей борьбе вынесла меня народность моя, язык мой материнский, чувство родины. Я расту из земли, как трава, цвету, как трава, меня косят, меня едят лошади, а я опять с весной зеленею и летом, к Петрову дню цвету. …Ничего с этим не сделаешь, и меня уничтожат, только если русский народ кончится, но он не кончится, а, может быть, только начинается».

Станислав Минаков (Харьков)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"