На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Библиотека  

Версия для печати

Об одном интересном человеке

Эссе

«Я пил из черепа отца

За правду на земле

За сказку русского лица

И вечный путь во мгле

Вставали солнце и луна

И чокались со мной

И вспоминал я имена

Забытые землёй.»

  Юрий Кузнецов

Так получилось, что мои первые публикации были посвящены поэтам, к сожалению, уже ушедшим в мир иной. Это Геннадий Шпаликов, Игорь Жданов, Владимир Калмыков, Юрий Кузнецов. И если первые трое близки мне по «кадетскому братству», то великий Юрий Кузнецов наиболее близок мне по духу. Сегодня судьба свела меня ещё с одним литератором, прежде всего, как я считаю, поэтом, моим ровесником, творчество которого я только начинаю постигать.

Я познакомился с Юрием Михайловичем Лощицем 18 февраля 2010 года в Литературном институте им. М. Горького на четвёртой научно-практической конференции, посвященной творческому наследию Ю.П. Кузнецова.

На этой конференции я выступал с докладом «Куба и Юрий Кузнецов».

Я слышал, что есть такой известный писатель, но лично с ним знаком не был и с творчеством его не соприкасался. С этого момента началось моё общение с этим известным русским писателем, поэтом, публицистом, секретарём Союза писателей России. Когда Юрий Михайлович узнал, что я работаю в театре на Перовской, он сообщил, что живёт рядом, в Новогиреево, давно знаком с нашим театром, но в последнее время там не бывал. Я пригласил его в наш театр и он посмотрел моноспектакль «Тарас Бульба» Н.В. Гоголя в исполнении Виктора Никитина с участием студии «Травень». Кстати, это мой любимый спектакль в Театре на Перовской. Спектакль Юрию Михайловичу понравился и с этого момента начались наши с ним дружеские отношения. При личной встрече у него дома мне были подарены две книги: сборник стихотворений «Величие забытых» и прозаический сборник «Полумир». Во время нашей беседы обнаружилось, что наши жизненные пути могли пересечься ранее, но не случилось, ибо мы в конце 40, начале 50 годов жили совсем рядом в районе Покровское-Стрешнево, о чём Юрий Михайлович написал в повести «Послевоенное кино». Пишу своё эссе под впечатлением личных встреч с Юрием Михайловичем, прочтения повести «Послевоенное кино», романов «Унион», «Полумир» и поэтического сборника «Величие забытых», но касаюсь в основном его поэтического творчества, ибо поэзия мне всё-таки ближе.

Посмотрите, какое удивительное, настоящее русское стихотворение:

 

«В ночном лесу сухой и хлёсткий выстрел.

Невольно вздрогнешь, пятясь на крыльцо.

Какой мороз над прорубями вызрел!

Наждачный воздух так и трёт лицо.

Но нам не привыкать к земной остуде.

Моргают угли, печь раскалена.

Отдельно спят леса, отдельно – люди,

отдельно зрит в пустых полях луна.

И кот поёт, и самовар вздыхает

о путнике, что не стучится в дом.

Так наша жизнь, куда идёт, не знает

меж древней стужей и родным теплом.

 

Хочу подчеркнуть, как я считаю, главные черты поэтического творчества Юрия Лощица – русскость, славянское единство и вера в бога.

Некоторые стихи, как откровение. Пишет он ничего не боясь, не всегда придерживаясь стихотворных канонов, а получается сильнейшее воздействие на душу человека, особенно русского, который со слезами переживает то что происходит сегодня в славянском мире. Почитайте: «Март», «Чист», «Класс», «Приметы любви», «Крестовая строка», «Перечень кораблей», поэму «Задворки».

Каких только тем не касается в своих стихах Юрий Лощиц – Бог, Россия, наша история, славянский мир, любовь к женщине, армия, друзья. Думаю, что по каждой теме надо дать иллюстрацию небольшим количеством стихов.

 

О боге.

 

«Как может камень породить?

Как золоту из золота разлиться?

Что может на земле вода творить?

Она лежит, бездумная,

или, безумная,

                 с горы стремится.

Но Он – творит; из камня, из воды.

Он все составы до песчинки взвесил,

наклеил чешую и плавники подвесил.

Ползут двустворки, скользки и тверды,

На известковом слажены замесе».

 

И ещё:      

 

«Он видел великую кровь.

Тяжелая липкая в пене.

И Божия Матерь покров

Несла, погрузясь по колени

В тот хлывень,

в тот жаркий поток,

и горько, родная рыдала.

Но было всё мало им, мало».

 

О России и русском народе.

 

«Лень-матушка, тепло в твоей утробе.

Пущу слюну, калачиком свернусь.

Отсюда слыхом не слыхать о злобе

дня или ночи, поглотивших Русь.

У нас блажен зевака беззаботный.

Что ему подвиг или ратный труд?

Пока звучит зевок его вольготный

враги друг другу глотки прогрызут.

Пока он спит, о матери вздыхая,

копя силёнки на соседний век,

не станет ни мамая ни шахрая,

и всю беду завалит вечный снег».

 

А вот его отношение к нашему народу. Смотрите, как, верно, а написано это в конце 80-х годов:

 

«Эгей народ, ты где, куда ты сгинул?

Дверь избяную позабыл замкнуть?

Какой ещё, скажи, железный стимул

тебя погнал с утра в неясный путь?

Что там маячит? Серые плотины?

Дрожащий рельс над вечной мерзлотой?

Сверхурожай жевательной резины?

Девятый вал пшеницы золотой?

Ты где? Иные выручаешь страны,

свою опять не ставя ни во грош?

Иль пялишься в домашние экраны

И в них себя никак не узнаёшь?

Собрать тебя – да нету колокольни.

Да и расслышишь ли набатный гуд,

когда секретные грохочут штольни,

футбольных игрищ кратеры ревут?

Эгей, народ, пусть заблужусь и сгину,

но я тебя впервой не узнаю.

Прости отчаянье худому сыну,

но ты, как я, похоже, на краю.

Я знал тебя в обмотках Сталинграда,

в лаптях Толстого, в латах Ермака.

Какая же бетонная преграда

теснит твою судьбу, народ-река?

Иль правда мы душою обмелели,

не в силах вынесть вековой тоски,

и вот скользим без воли, на пределе,

чтобы в иные влиться языки?

Неужто дымом обернулась слава

Берлина, Дона и Бородина?

Иль в правду проржавела ты, держава?

Или народная прихлынет лава,

огнём страдания закалена?

Но слышу: «Перестань гадать!

                             Так – было.

Так было, было, было – тыщу раз!

Но нам судьба ещё не разрешила

последний распечатать русский сказ».

 

Хотелось бы верить поэту, что ещё не всё потеряно.

 

А теперь посмотрите, как это стихотворение перекликается со стихотворением «Родной разговор» Юрия Кузнецова:

 

Родной разговор

 

«– Эй, родной! Поднимайся орати!

И родной отвечает: – Сейчас!

И ни места… Иль ждёт благодати,

На восточный туман помолясь?

Звёзды падают…Это некстати.

Это бьются небесные рати,

Только сыплются искры из глаз

В нашу сторону…Эй, на полати!

День грядущий грядёт мимо нас!..

Слышу голос родной старины:

– Я забитый гвоздок. Не внимаю

Ни жене, ни собачьему лаю,

Ни стене и, с другой стороны,

Никаких новостей не желаю,

Даже слуха с небесной войны…

Наша хата ветрами напхата,

Наша байка чертями начхата,

Наша вера-молитва пархата,

Наша правда, как шиш, волохата,

Наша стёжка-дорожка сохата.

В Судный день за себя страшновато

Перед Богом ответ предержать.

Мать-земля мертвецами брюхата,

Выйдет срок, она будет рожать,

Как рожала вовек, и когда-то –

Перед Богом нельзя оплошать… –

Так родной и сказал. Исполать!»

 

А вот о дне сегодняшнем. «Сквозь строй».

 

«Сквозь строй торговцев Курского вокзала,

по коридору спекулянтов нищих,

вдоль чая, жвачки, водки, сыра, сала

и вдоль иной недостающей пищи,

сквозь неумытый строй подпивших тёток,

сквозь стыд и срам людской прокисшей свалки,

где совесть хлещет больнее плёток,

а взгляды в спину тяжелы, как палки,

сквозь этот строй, похожий на расплату

за ложь глашатаев земного рая,

сквозь этот ор и гомон, близкий к мату,

сквозь эту прорву без конца и края,

сквозь музыкальных будок перепалку,

сквозь этот чад и смрад шашлычный синий,

сквозь строй лежащей на полу вповалку

бездомной оцыганенной России,

сквозь строй мальчишек, продающих пиво,

порногазетки и окурки «Кента»,

я бы провёл, хоть это не учтиво,

я бы провёл за ручку президента».

 

Много пронзительных стихов посвятил Юрий Лощиц судьбе славянского мира, особенно многострадальной Сербии.

 

Прощание с Сербией.

 

«На прекрасном Косовом поле

Лазарь-князю голову отъяли

И ликуя, понесли к Стамбулу.

На ливаде возле Радованья

Караджоржа обезглавил Милош,

Чтоб султана черепом поздравить.

Там где Сава к Дунаю выходит,

Генералу Драголюбу череп

Просверлили титовскою пулей.

То-то взвеселилась вся Европа.

А в Боснии под горой Яхриной

Баба-сука предала поэта –

Радована головы лишили.

Как лишили – счастливо зажили.

А в Белграде главу Слободана

янычары клыками отгрызли,

В Вашингтон скорёхонько на блюде

Старой жабе выслали в подарок».

 

Привожу всего одно стихотворение об ушедшей любимой – как пронзительно:

 

«Недожалел тебя,

недоберег тебя,

недолюбил тебя,

недосмотрел,

недомолился я

на дню и в полночи,

не догадался, что

се – твой предел.

Недоболел тобой,

недогрустил с тобой,

недосказал тебе свои вины.

Недоносил тебя

во кровном череве

со левой бъющемся

со стороны.

Не насмотрелись звезд,

не провожу на мост,

не обойму

у нерльского моста.

И не дождаться мне

совета тихого,

как жить во прочие

дни живота».

 

Молебен о нашей современной армии:

 

«Игумены застав, угрюмые старлеи,

из танковых пещер швыряющие гром,

прощаясь впопыхах у огненной траншеи,

я об одном прошу, молю вас об одном.

Вы штурманы пурги, что над песками взмыла,

вы шофера лихих пехотных колымаг,

и вы искатели тротилового мыла,

прошу вас, вымеряйте каждый шаг.

Не смейте погибать! Вы нам нужны живые.

Родные вы мои, не смейте погибать!

В тоскующих полях заждавшейся России

вам уготована другая рать».

 

Об армии, отце и о себе.

 

«Я – сын офицера. Прошу не шипеть.

Я – сын голодавших дивизий.

Я – сын обезлюдивших сразу на треть

сёл после известных коллизий.

Я – сын этих трудных славянских полей,

то хмурых, то блещущих житом.

Я вырос почти как в раю соловей.

В раю. Только богом забытом.

Родился я там, где хочу умереть,

но – вымолвив правое слово.

Готова по мне деревянная клеть.

Душа вот ещё не готова».

 

Вот два стихотворения, посвящённых близкому другу, рано ушедшему из жизни Юрию Селезнёву :

 

  «Воздух молчанием злобным ожгло.

Друга не стало – без часу пророка.

Нет, ещё не было так тяжело,

так безнадёжно, так одиноко.

Но побледнеет вчерашнее зло,

как разглядишь, что таится до срока.

Нет, ещё не было ни тяжело,

ни безнадёжно, ни одиноко».

 

Юрию:

 

«Нас будут выбивать по одному, –

сказал мне друг, сутулясь и мрачнея, –

вразброс, не всех подряд, а потому

не всполошится, не поймёт Расея».

«Ты прав – к несчастью. Я же к счастью, прав.-

И глянул я в глаза его родные.-

По одному уйдём мы не узнав,

На ком из нас опомнится Россия…»

 

  Даря мне «Величие забытых», Юрий Михайлович сразу обратил моё внимание на стихотворение-поэму «Христос ругается», где выражено отношение автора к нашей сегодняшней действительности. Привожу только некоторые строки:

 

«Что тугоухие,

что лупоглазые,

грешить да каяться

борзо гораздые, –

о нас ругается!

До пуза бороды,

ноздри гневливые,

уста медовые,

слова елейные,

ручищи пухлые,

сребролюбивые,

утробы плотные,

препохотливые, –

о нас ругается.

 

Столпы кадильные,

воров кропильники,

чиноугодники

братков послушники,

блядве потатчики, –

как там икоркою,

да осетринкою

вам отыграется?

Про нас, сердешные,

пасти коньячные,

про нас ругается!

Едва обрядитесь –

уж спесью пучитесь.

Старданьем праведных

всё не научитесь?

У стен порушенных

хоромы пыжите,

в ограды вяжете

усадьбы, пажити.

Кадите Богови –

мамоне служите.

В ушко игольное

как себя сузите?

Писанье вовремя

на всех сбывается

Се – Око Ярое

про нас ругается».

 

Привлекло моё внимание ещё стихотворение «Прощённый день».

 

«Облаянный всеми, кому ни лень,

во всём обвинённый, за всех,

позволь мне, в этот прощённый день,

хоть один сниму с тебя грех.

Советской попсы как ни боек припляс,

а всё же в застолья час

ты наши долгие песни певал

про степь да про море – Байкал.

С бродягой бродяжил,

пил с ямщиком,

по матери старой тужил.

В такую-то ночь, от себя тайком,

ты русским запасом жил.

В тайге не пропал, не замерз во льдах,

но за песни те до сих пор

обвывает тебя и кромсает твой прах

ненасытный шакалий хор».

 

Вот так настоящий поэт-патриот несколько лет назад отразил в стихах своё видение Сталина, имя которого в последнее время становится знаменем настоящих русских патриотов. И заканчивая своё первое обращение к творчеству Юрия Михайловича Лощица, я хочу привести стихотворение, которое он передал мне совсем недавно.

 

Инкогнито

 

«Мы поговорили с ним на одном языке», – заметил Нетаньягу. «Я общался с Дмитрием Медведевым на иврите – он использовал в своей речи такие слова, как «беседер», «шалом», «тода раба». Единственное слово, которого я не услышал в его лексиконе, было слово «нет», – сообщил израильский премьер, заметив при этом, что «иврит президента Медведева лучше моего русского».

 

Притча

 

«Нет! Инкогнито не помер.

На том свете не ищите.

О себе хочу напомнить

Я вам притчей об иврите.

 

Коли вы, друзья, хотите

Сладко спати, вкусно пити,

Говорите на иврите,

На иврите говорите.

 

Бабки, если вы хотите

Не остаться при корыте,

Говорите на иврите,

На иврите говорите.

 

Детки, чтоб вам не зубрити

Пушкина в российской школе,

Говорите на иврите

И на идише тем боле.

 

А когда прибудет в гости

Нетаньяг из Тель-Авива,

Спикайте о Холокосте

На иврите живо-живо.

 

Коль комфортно и красиво

Проживать у нас хотите,

Слоган свой «Вперёд Россия!»

Впредь орите на иврите».

Борис Одинцов


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"