На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Поэзия  

Версия для печати

Русские поля

Моим ровесникам, зверски расстрелянным фашистами

Владимир Фирсов Русские поля Моим ровесникам, зверски расстрелянным фашистами

 

РУССКИЕ ПОЛЯ

 

Моим ровесникам, 

зверски расстрелянным фашистами 

 

Лишь глаза закрою... 

В русском поле — 

Под Смоленском, Псковом и Орлом — 

Факелы отчаянья и боли 

Обдают неслыханным теплом. 

 

Пар идет от стонущих деревьев. 

Облака обожжены вдали. 

Огненным снопом 

Моя деревня 

Медленно уходит от земли.

От земли, 

Где в неземном тумане 

На кроваво-пепельных снегах, 

Словно в бронзе, 

Замерли славяне. 

Дети, 

Дети плачут на руках, 

 

Жарко, 

Жарко. 

Нестерпимо жарко, 

Как в бреду или в кошмарном сне. 

Жарко. 

Шерсть дымится на овчарках. 

Жадно псы хватают пастью снег. 

Плачут дети. 

Женщины рыдают. 

Лишь молчат угрюмо старики 

И на снег неслышно оседают, 

Крупные раскинув кулаки. 

 

Сквозь огонь нечеловечьей злобы 

Легонький доносится мотив. 

Оседают снежные сугробы, 

Человечью тяжесть ощутив. 

 

Вот и все... 

И мир загробный тесен. 

Там уже не плачут, 

Не кричат... 

 

Пули, 

Как напев тирольских песен, 

До сих пор 

В моих ушах звучат. 

До сих пор черны мои деревья. 

И, хотя прошло немало лет, 

Нет моих ровесников в деревне, 

Нет ровесниц, 

И деревни нет. 

 

Я стою один над снежным полем, 

Чудом уцелевший в том огне. 

Я давно неизлечимо болен 

Памятью 

О проклятой войне... 

 

Время, время! 

Как течешь ты быстро, 

Словно ливень с вечной высоты. 

В Мюнхене 

Иль в Гамбурге 

Нацисты 

Носят, как при Гитлере, кресты. 

 

Говорят о будущих сраженьях 

И давно не прячут от людей — 

На крестах — пожаров отраженье, 

Кровь невинных женщин и детей. 

 

Для убийц все так же 

Солнце светит, 

Так же речка в тростниках бежит, 

У детей убийц 

Родятся дети, 

Ну а детям мир принадлежит. 

 

Мир — с его тропинками лесными, 

С тишиной и с песней соловья, 

С облаками белыми, сквозными, 

С синью незабудок у ручья. 

 

Им принадлежат огни заката 

С ветерком, что мирно прошуршал... 

Так моим ровесникам когда-то 

Этот светлый мир принадлежал! 

 

Им принадлежали 

Океаны 

Луговых и перелесных трав. 

Спят они в могилах безымянных, 

Мир цветов и радуг не познав. 

 

Сколько их, 

Убитых по программе 

Ненависти к Родине моей, — 

Девочек, 

Не ставших матерями, 

Не родивших миру сыновей. 

 

Пепелища поросли лесами... 

Под Смоленском, Псковом и Орлом 

Мальчики, 

Не ставшие отцами, 

Четверть века спят могильным сном. 

 

Их могилы не всегда укажут, 

Потому-то сердцу тяжело. 

Никакая перепись не скажет, 

Сколько русских нынче быть могло!.. 

 

Лишь глаза закрою... 

В русском поле — 

Под Смоленском, Псковом и Орлом — 

Факелы отчаянья и боли 

Обдают неслыханным теплом. 

Тает снег в унылом редколесье. 

И, хотя леса давно молчат, 

Пули, 

Как напев тирольских песен, 

До сих пор 

В моих ушах звучат. 

 

ВОЗМЕЗДИЕ 

 

Амнистией 

Как бы броней бряцая 

И как бы осознав свою вину, 

Еще живут на свете 

Полицаи, 

Что стали полицаями в войну. 

 

Во дьявольской красе, 

К нечистой силе 

Они прибились 

В свой урочный час. 

Их гитлеровцы к нам 

Не завозили, 

Они до срока 

Жили среди нас... 

 

На Колыме свое отбарабаня, 

Один из них, 

Знакомый с детства мне, 

Вернувшись, 

Дом срубил, 

Поставил баню 

И позабыл как будто 

О войне. 

 

Он в службе оккупантам 

Не был первым, 

Односельчан 

Он жизни не лишал. 

Он просто полицаем был 

Примерным 

И новые порядки 

Уважал. 

 

Минировал поля. 

Был в деле скорым. 

Дом двухэтажный вздыбил 

Над рекой. 

Но трепетал 

Под взглядом женщин 

Скорбным 

И под суровым взглядом стариков. 

 

Когда же отступали оккупанты, 

Он дружное их бегство 

Не простил. 

Свой дом он сжег 

Своими же руками, 

И след его 

На двадцать лет 

Простыл. 

 

Фронтовики 

От нас уходят рано. 

И внуки 

Патриотов той войны 

Торжественно к могилам ветеранов 

Кладут 

Цветы Победы и весны. 

 

А полицай живет 

Под теплым кровом 

Среди такой беспечной тишины... 

Как плакал он, 

Когда его корова 

Подорвалась 

На мине той войны! 

 

Природою приговоренный к мукам, 

Доставшимся повыцветшим глазам, 

Как он рыдал, 

Когда один из внуков 

Набрел на мину, 

Что он ставил сам! 

И дом сожгла 

Гроза! 

 

Но он к народу 

Не обращался. 

Понял навсегда: 

Прощенный государством, 

Он 

Природой 

Прощенным стать не сможет 

Никогда. 

 

И все ж он вновь отстроился. 

Как прежде, 

Живет в деревне мрачно, 

Как бирюк. 

Живет, 

Не зная сам какой надеждой, 

И трудится не покладая рук... 

 

Да, жить ему в родном краю 

Не мило. 

И все ж не покидает он его, 

И скромная прибавка 

К Фонду мира 

Исходит каждый месяц 

От него. 

 

Он постарел. 

Он бездну мук изведал, 

Он сам себя 

На муки осудил. 

Но из дому 

В святые дни Победы 

Он никогда еще не выходил. 

 

Природою 

Приговоренный к мукам, 

Он ждет как милость 

Вечный упокой. 

И, озираясь, 

На могилу внука 

Кладет цветы 

Слабеющей рукой. 

Владимир Фирсов


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"