На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Поэзия  

Версия для печати

Есенинский остров

Поэма

Я до школы даже не слышала, что мы Есенины.

Сергей прозывался Монах, а я и Шура – Монашки.

 

Екатерина Есенина «В Константинове»

 

1

Лесной район, по-прошлому – уезд.

Я прикатил сюда в командировку:

решил пожить, пока не надоест,

а также показать свою сноровку,

мол, я умелец всё же кое в чём,

тем более, когда в разгаре лето:

преодолеть уездный водоём –

что может быть приятней для поэта?

 

Вот и она – «озёрная тоска»,

воспетая ещё во время оно:

сверкание горячего песка,

прохладное таинственное лоно,

заполненное лёгкой синевой

и отражённой волею Всевышней.

И понял я шальною головой,

что в сих местах я, вероятно, лишний.

 

Но уходить отсюда? Никогда!

Пускай меня потом хоть кто осудит.

Зовёт, зовёт волнистая вода

свершить удел – а дальше будь что будет.

 

Одежда хитро спрятана в кустах,

надёжными прикрыта лопухами.

В таких непредсказуемых местах

по мне что плыть, что говорить стихами...

 

И я ступаю медленно по дну,

отталкиваюсь, воздух набираю –

и ухожу в густую глубину,

как будто бы на время умираю.

Точнее, погружаюсь в мир иной,

в другую, молчаливую, стихию.

И, отрешён от маеты земной,

взираю на подводную Россию.

 

Здесь никаких особенных примет,

лишь полутьма назойливо витает.

Я мог бы что-то разглядеть,

ан нет:

мне кислорода больше не хватает.

 

Скорей наверх!

Скорей наверх – туда,

где солнце предполуденное блещет,

и чистым слоем стелется вода,

и ровная волна вдогонку плещет.

 

Мой стиль любимый – тихоходный брасс,

тобой готов я плыть «хоть до Ла-Манша».

И шелест ветровой мне,

без прикрас,

как звуки ослепительного марша.

 

Но что мне слава,

если здесь, сейчас

сиянье сини не окинуть взглядом.

Чуть поднажми, мой разлюбезный брасс!

Ну вот – и долгожданный берег рядом.

 

2

Ивняк, сплошной ивняк.

И как же тут

взойти, взобраться, выползти на землю?

Ага, тропа!

Подход не слишком крут –

и это я, конечно же, приемлю.

 

Устало продираюсь сквозь кусты,

меня хватает за уши крапива,

стоят берёзы, свесивши листы:

хоть заросли, а всё-таки – красиво!

 

Осины беспокойною толпой

идут за мной – я слушать их не стану.

И продвигаюсь долгою тропой,

и выхожу на тесную поляну.

 

А там – следы вчерашнего костра,

котёл,

шалаш,

на крыше сохнут снасти.

И – мигом растворилась мошкара,

как будто бы всё в чьей-то тайной власти.

 

И слышу вдруг:

Эй, добрый гражданин,

привет тебе – отныне гостем будешь!

Всё веселей, а то я тут один.

 

И взгляд такой, что сроду не забудешь.

 

Мы сели на примятую траву

во имя столь любезного союза:

Я с мая здесь который год живу,

вот так, навроде Робинзона Крузо.

Но у меня есть прозвище – Монах,

всё это по фамилии Монахов.

Кому-то – Иисус или Аллах,

кому – ни иисусов, ни аллахов.

Хотя, конечно, знаю – я неправ:

народ без веры,

что вино без меры.

Рыбачу я, а сколько разных трав

набрал себе от всякой там холеры.

 

Что ж, прозвище…

А как зовут?

Сергей.

Сергеем Александрычем бывает.

Давай, мой друг, живи и молодей,

поскольку сил ещё не убывает.

И, шутка ли сказать, я самому

Есенину не кто-нибудь, а тёзка.

Не оттого ль равняюсь по нему,

пускай и пробыл на земле неброско.

Стихов-то и поэм я не пишу,

но дух во мне есенинский не вымер:

кружу себе и воздухом дышу.

Ну, а тебя по имени?

 

Владимир.

 

3

Поэзия Есенина чиста

и разве ей установимы сроки?

«Я посетил родимые места,

Ту сельщину…»

Ты помнишь эти строки?

А «саданул под сердце финский нож»?

Читаю это, всей душой рыдая.

 

Да, «кто сгорел, того не подожжёшь».

 

А помнишь, «гой ты, Русь, моя родная»?

А знаешь ли, Володя, что Сергей,

Сергей Есенин – от тебя не скрою –

во дни отрадной юности своей

бывал на этом острове порою?

 

На острове?

Да неужели так?!

Я думал, это супротивный берег.

 

Ну, друг Володька, ты и впрямь, чудак,

годишься в открыватели Америк.

 

Сокурсника вчера я навестил,

за словом до утра провеселился.

А-а, не беда: Господь меня простил,

иначе б я к тебе не приземлился.

И что ж Есенин?

Дальше расскажи.

 

Сюда он вплавь с друзьями добирался,

и, слышал я, нырял здесь от души,

и раков больше всех добыть старался,

и камыши он собирать любил.

А в книжке толстой я читал про то, как

руками – ты представь себе – ловил

линей с язями в узеньких протоках.

 

Нехитрую уху варили здесь,

быть может, вот на этой же полянке.

И веселились день остольний весь,

и громко песни пели без тальянки.

 

Есенин

это нежно описал,

такое вспомнить мило и приятно.

 

Закат легко над нами нависал.

 

Прости, Сергей, но мне пора обратно.

Но «мне пора обратно ехать в Русь».

Дела, дела, и нет им укоротки.

До берега нескоро доберусь.

 

Володя, я свезу тебя на лодке.

 

4

Собаки брешут, дремлют петухи,

теплеют избы окнами своими.

Сергею я в пути прочёл стихи:

«Поэты погибают молодыми».

 

И вновь спешу к сокурснику,

а мне

лежит письмо … от Снегиной от Анны?

Да нет же, от жены.

И при луне

читаю строчки –

а глаза туманны:

«У нас погода мерзкая была:

одни дожди –

совсем забрали в шоры.

Я огурцы уже обобрала,

но где-то на подходе помидоры».

 

Письмо, письмо…

Любимый почерк мой.

И, значит, разверни оглобли, Вовка!

Как хорошо, что ждут тебя домой!

И потому – прощай, командировка!

 

Прощай, лесной район,

лесной уезд,

духмяный мир,

озёрная держава!

Воистину – одно из главных мест,

где началась есенинская слава.

 

Где он писал про «алый свет зари»,

что «выткался на озере»,

где плачут,

со звонами рыдают глухари,

и верховые лик при встрече прячут.

 

«Лицом к лицу лица не увидать» –

и это тоже помнится сквозь годы.

И выхожу я к берегу опять,

чтоб поглядеть на меркнущие воды.

 

Мой друг Сергей, по прозвищу Монах,

в твоём отдохновенье одиноком

хранит тебя Господь во всех делах

на острове Есенинском, далёком.

 

И видится мне край наш молодым,

и чудятся великие преданья.

Но всё прошло, «как с белых яблонь дым».

И – «до свиданья, друг мой, до свиданья».

 

Июнь 1996–ноябрь 2015

 

Село Гавриловское – город Сасово

Владимир Хомяков (г. Сасово)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"