На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Проза  

Версия для печати

Никон Радонежский

Глава из книги

8 октября – день памяти Преподобного Сергия Радонежского, великого и смиренного радетеля за человека. Вот и решил в эти светлые дни для неравнодушных людей поместить на странице главу из своей книги об ученике Сергия Радонежского – Преподобном Никоне Радонежском.


НИКОН РАДОНЕЖСКИЙ

Глава первая

 

К закату клонился год 1352. И уж как во Владимирской земле ждали первого снега, а за ним морозца – устали люди от страха, слез и горя. Казалось, по всему белому свету гуляло моровое поветрие, выкашивало семью за семьей, дом за домом.

Владимирский князь Симеон Иванович Гордый каких только грозных приказов не рассылал по народу, а толку не было – моровая язва праздник праздновала.

– За грехи наши, – шептались в Юрьеве-Польском, страшились, но шли к крепостной стене. Там скопились прохожие и нищие, а теперь вот надо собирать умерших и придавать их земле. Боялись заразиться, да что поделаешь: христианские души, настрадавшись, должны обрести покой.

Дождались люди – с утра выпал пушистый снег, неровно так лег на тонкий ледок реки Колокши, а застенчивое солнышко вызвало улыбку: даст Бог, с холодком и болезнь уляжется. Вымерзнет. Сойдет на нет.

– Ты гляди-ка, матушка, каким ярким утром младенец наш на белый свет явился. Зайчики прямо с креста святого Георгия в наших окнах играют.

– Дождались мы с тобой, сберегли младенца.

Хозяин с лавки поднялся, к зыбке подошел, а в ней долгожданный ребенок лежит, улыбается, пухлыми губками причмокивает.

– Имя, поди, уж давно ему надумала, только скрытница ты у меня, в потаенке его держала.
– Никоном его надумала назвать, если против не будешь. По святцам посчитала, Никоном и выходит.

– Так что же? Крепкое имя.

А во Владимирском княжестве, да что там в княжестве – в небольшом их родном городке, этой радости никто и не заметил, и только когда счастливые родители вышли с живым кулечком на улицу, да направились в сторону Георгиевского собора, все соседи, а потом и совсем незнамые люди тихо поздравляли молодых родителей.

– Вот и помощник появился, – не стесняясь, говорили одни.

– Что бы ни случалось, а жизнь продолжается, – задумчиво произносили другие.

– Жить нашему Юрьеву и дальше, пока в нем живые души нарождаются, – сходились во мнении люди. – Это к хорошему.

Батюшка прослезился, увидев младенца. За последнее время ему все больше заупокойную службу приходилось творить, а купель стояла, будто сирота круглая. Сегодня в ней голубится святая вода, переливается в приглушенном солнечном свете, что тихо и застенчиво льется из-под купола собора.

С сыном Никоном вышли из храма родители и пока шли, пока дома любовались на крестик, что прильнул к детской груди, все говорили и говорили, каким будет сын, чем будет заниматься, какой помощник из него вырастит.

Да что говорить об этом. Суздальское ополье, на котором стоит Юрьев-Польский, и горожан к крестьянской работе приучает. Землю пахать, хлеб сеять – это ли не занятье для настоящего мужика?

– Вот и будет он у нас оратаем, – прильнула к мужнему плечу молодая мать.

– Как подрастет, к Колокше его поведу. Пусть в копне душистого сена поваляется, а ты нам в холщевое полотенце ржаного хлеба завернешь, лукошко с яичками да с луком зеленым, да жбанец родниковой воды, от этого человек к земле прирастает.

– А может, в гончарство отдать? – робко проговорила женщина. – Да что это мы? Лишь бы вырастить его здоровым, трудолюбивым, а Господь управит, кем ему стать.

С тем и порешили.

Время незаметно бежит. Глядишь, только березу под окном посадили, а она уже тень на голову бросает. И не заметили родители, как поднялся и окреп Никон. Косой в заливных лугах укладывал в валки душистую траву. Топором помогал поднимать к небу избу. Неводом ловко управлялся, а по вечерам подолгу простаивал перед иконами. Вместе с батюшкой и матушкой вставал утром и ложился вечером с молитвой, а в свободную минуту перед ним раскрывали свою радость священные книги.

– Это куда у нас хлеб подевался? – интересовалась мать.

– Прохожие шли, милостыню просили. Как не дать? – ответствовал сын. А потом уже и спрашивать не стали, видели, как торопится он в храм, где с батюшкой подолгу беседует.

– Хорошо мне в церкви, сердце замирает, – оправдывался Никон. – Слышу молитву, и такое на душе, будто она только для меня и звучит.

Любое дело по душе Никону, но храм притягивает отрока. Он там свой, родной.

– И чего люди придумали, что Бога надо бояться? – говорил он сам с собою. – Иконы научают, как надо землю любить и людей, на ней живущих.

Жил так до отроческих лет, пока не встретил у дома согбенного старика с мальчуганом.

– Куда направляетесь? – спросил он их.

– К Сергию идем, в Троицкий монастырь, – отвечали те с поклоном.
– Не слыхал о таком, – присел на лужайку Никон.

– Заступник наш, молитвенник. А уж труженик, каких не видно сегодня. Все княжества пешком исходил – князей совестит, говорит, так и будет народ страдать, покуда вы родства себе не вернете. С ним поговорить, заново рождаешься. Есть ли еще молитвенники такие, не знаю, – крестился старик.

Да много говорил о Сергии.

Услышав об ангельском житии блаженного Сергия, который собрал братию и основал общежитие в окрестностях города Радонежа, Никон будто захворал. О чем бы ни думал, какое бы дело ни делал, а сам там, среди частокола, на горе Маковец, в неведомом Радонеже.

Говорил же старик, что игумен Сергий с братией скорби радостно терпит, думал Никон, и я желаю этого же.

Об этом не раз заводил речь с родителями. И жалко было отцу с матерью отпускать единственное чадо от себя, да понимали: сын тянется к Богу, к единению. Сами выросли и жили в благоверии и благочестии, таким и Никона вырастили.

Не устояли перед просьбами сына, отпустили в дальнюю дорогу. Только и сказал отец на прощание:

– Ты помни, сынок, слова апостола Павла и живи яко чадо света.

С этим отцовским напутствием и отправился Никон в Троицкую обитель. Дорога легко отсчитывала версту за верстой. То лесная, то полевая, она вывела на простор, и на маковке высокого пригорка путник увидел монастырь. Частоколом обнесены приземистые избушки, к ним прильнули огородные грядки, а вокруг травостой душистый.

Сразу же поспешил путник к настоятелю Сергию, и что удивительно: тот оказался в обители. Припав к его стопам, Никон усердно стал упрашивать, чтобы он постриг его в иноческий чин.

Отче по сердцу пришлись благоразумие и душевная чистота отрока, и душа его потянулась к Никону.

Необычный проситель пожаловал ко мне, думал Сергий, духовник будущий, старатель, и отправил пришедшего на испытание – отослал в научение к ученику своему Афанасию Высоцкому, основателю Серпуховского монастыря, славившемуся добродетельною жизнью и искусившемуся в иноческих подвигах.

– Иди без всякого размышления, – сказал он отроку, – и, если Богу угодно, ты примешь там иноческий образ.

Со смирением повиновался Никон.

Иван Чуркин


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"