На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Литературная страница - Проза  

Версия для печати

Дмитрий Донской

Роман

Моему отцу, Михаилу Федоровичу Лощицу, ветерану Великой Отечественной войны, посвящаю

 

Предисловие к переизданию

Ю.П.Кугач. Дмитрий ДонскойПредисловие к переизданию — жанр старый, традиционный, редко теперь, к сожалению, встречающийся в книгоиздательской практике. Такое предисловие являлось своего рода отчетом автора перед читателем. Отчетом о том, что произошло с книгой и в общественной атмосфере вокруг нее в промежутке между первым и другим ее (или каким еще по счету) изданием.

Впервые мой «Дмитрий Донской» был выпущен в свет в 1980 году, когда в нашей стране широко отмечалось 600-летие Куликовской битвы. На то десятилетие пришлись еще две исторические годовщины, важные для посмертной судьбы великого князя московского и всея Руси Дмитрия Ивановича: 1000-летие крещения Руси в 1988 году и в следующем, 1989-м, — 600-летие со дня кончины Куликовского героя. В дни юбилейных торжеств 1988 года состоялся акт церковной канонизации святого благоверного князя Димитрия Донского, который на протяжении многих веков после своей кончины входил в число московских местночтимых святых, а теперь, спустя почти шесть столетий, был внесен в общецерковные святцы.

В восьмидесятые годы заметно пополнились — за счет новых изданий об эпохе Куликовской битвы — исторические отделы наших библиотек. Появилось сразу несколько романов, посвященных Дмитрию Донскому и его сподвижникам; вышел целый ряд научных исследований, связанных с главными событиями и личностями русского XIV века.

Не стану давать здесь оценки ни отдельным произведениям художественной литературы, ни тем или иным сочинениям ученых, тем более что такая работа уже проделана в обзорных статьях критико-библиографического характера, в разные годы появлявшихся в нашей периодике. Но поскольку моя работа как автора художественно-исторической хроники проходила в тесном соприкосновении с чисто литературными жанрами, с одной стороны, а с другой, постоянно подпитывалась историческими источниками и концепциями, считаю необходимым высказать здесь, по крайней мере, два наблюдения.

Первое относится к нашей современной исторической романистике. Берусь утверждать, что она сегодня переживает очевидный кризис в связи с тем, что уже изжил все свои сроки исторический роман вальтер-скоттовского типа, на который она продолжает равняться. Что имеется в виду под романом вальтер-скоттовского типа? Это такой способ знакомства неосведомленного читателя с определенной эпохой, когда в повествовании действуют несколько исторически реальных личностей, но окружены они всегда достаточно большим числом лиц вымышленных, и вот эти реально существовавшие люди и люди, являющиеся плодом авторской фантазии, беспрерывно общаются друг с другом, говорят друг другу очень много слов и производят между собой большое количество всякого рода действий, принадлежащих не столько той эпохе, сколько порождающему воображению позднейшего автора. Таким образом, общая картина, если иметь в виду наивное доверие читателя к тексту как вроде бы сугубо историческому, то есть предельно приближенному к достоверности, на самом деле не столько приближает читателя к сути исторических событий и личностей, сколько отдаляет от них. По этому поводу возможно возражение, состоящее в том, что исторический роман и не ставит перед собой целью учебно-подсобные экскурсы в историю и что его задача — дать сильный эмоциональный заряд, привить читателю вкус и навыки к самостоятельному постижению истории. Но представим себе, что одному и тому же историческому лицу посвящено сразу несколько романов (в случае с Дмитрием Донским это именно так), и представим себе ту невообразимую кашу, которая заварится в сознании читателя, если он возьмет на себя труд прочитать все романы подряд с намерением лучше освоиться в занимающей его воображение эпохе. Ведь по мере такого «приближения» он вынужден будет столкнуться с громадным числом вымышленных или полувымышленных персонажей, вымышленных сюжетов, характеристик, диалогов и монологов или же вымышленных поступков, приписываемых невымышленным лицам.

Второе наблюдение относится к признакам кризиса, особенно заметным сегодня в некоторых образчиках научного осмысления эпохи Куликовской битвы. Речь идет о болезни гиперкритицизма, или, проще сказать, научной сверхбдительности, сверхщепетильности, научного кокетства и научного занудства. Сверхкритический зуд как стиль научного поведения у нас в XX веке во многом диктовался системой атеистических запретов и атеистической иезуитской логики. Например, «недостоверность» евангельских текстов обосновывалась тем, что авторитетные историки Римской империи в I веке новой эры ничего о личности Христа не пишут, а если где и попадается упоминание о нем, то оно, мол, внесено в эти тексты много позже, и этими вставками мы обязаны «проискам церковников».

Сверхбдительность наших гиперкритиков по отношению к событиям русского XIV века проявляется в том, что они и по сей день пытаются доказать: Сергий Радонежский вовсе не благословлял на Куликовскую битву ни Дмитрия Донского, ни монахов Александра Пересвета и Андрея Ослябю; Пересвет вовсе не был русским единоборцем на поле боя; сам князь московский Дмитрий вовсе не переодевался в канун битвы в одежду простого ратника; не было в помине и засадного полка, который якобы решил исход сражения в пользу русских; наконец, и битва произошла вовсе не там, где стоят связанные с нею обелиск и храм-памятник, но в каком-то другом месте... Уже этот (самый малый) перечень свидетельствует, что новейшая гиперкритика по данному историческому разделу взбухла на старых атеистических дрожжах.

По плодам гиперкритической «учености» без труда узнаются исходные ее намерения: подвергнуть «разоблачению» наиболее драгоценные, заветные страницы национально-исторического предания, Большой Истории.

Крайности смыкаются: Большая История испытывается на прочность в своем противостоянии сразу двум подмывающим ее берега «течениям», которые по внешности вроде бы враждебны одно другому, а по сути дополняют друг друга в общем натиске. Эпигонская, доживающая свои последние дни за счет ресурсов вальтер-скоттовского романа историческая беллетристика в такой же степени отчуждает читателя от Большой Истории, как и гиперкритика с ее постоянными попытками произвести ревизию уже внутри самого исторического предания, разрушив его целостность и иерархичность, для чего одни источники искусственно противопоставляются другим или же вводятся в обиход небывальщины и ернические побасенки.

Между тем Большая История жила и продолжает жить по совершенно иным законам. Она жива единством писания и предания, согласованием суммы фактов и освященных временем национальных легенд.

Честно и терпеливо трудиться для такой истории — вот завет, соблюденный до наших дней многими поколениями русских летописцев и историков, безымянных и всемирно известных. Скромно и взыскательно подражать их труду — что может быть большей радостью, утешением и наградой! Не в том ли и есть наука наук и художество художеств, чтобы через это ученическое подражание ощутить напоследок и в самом себе частицу той любви, которая в разные века путеводительствовала нашим праотцам.

Полный текст романа (в формате Microsoft Word): http://www.voskres.ru/literature/prose/dmitry_donskoy.zip

Юрий Лощиц


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"