На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Проза  

Версия для печати

Непокорная сметана

Рассказ. Памяти любимой тети Гали

Так бывает: память, словно луч фонарика, вдруг высветит картинку далекого детства, и она оживёт, наполнится голосами родных людей, подарит душевное тепло…

Алёнка приоткрыла глаза и сладко потянулась. Хорошо-то как! Каникулы! Можно ещё поспать. У тётушки, в сельском доме тишина и покой. В маленькой спаленке только кровать с пуховой периной, прислонившаяся к шершавому боку побеленной печи, да старинная деревянная этажерка с книгами. В раскрытое окно доверчиво протягивает янтарно-розовые плоды молодая яблоня. Её густая листва затеняет окно, но озорной луч нежаркого утреннего солнца добрался-таки до Алёнкиной подушки. Это он её разбудил. Луч скользнул по длинным ресницам девочки, ласково пробежался по вьющимся золотистым волосам и замер на ситцевой занавеске. Алёна улыбнулась ему и, отвернувшись от окна, собралась было погрузиться снова в сон, но в комнату вошла тетя Клава и тихо позвала:

Олено, йди-но сюди, бо я не встигаю1.

Алёнка с сожалением распрощалась с постелью, на цыпочках прошла мимо спящей в проходной комнате двоюродной сестрёнки, тётиной дочки, и направилась в «коридор». Так называли большую прихожую, в которой летом и стол накрывали, и от жары спасались, и делами хозяйственными занимались. Вот и сейчас на столе стоял сепаратор, несколько глечиков с молоком и миска со сметаной. Тётя Клавдия спозаранку «веяла» молоко. Приезжая в гости, Алёна не раз видела, как это делается, и все пыталась разгадать, почему говорят «веять». Может потому, что молоко в быстро вращающейся чаше разлетается по стенкам так, будто на него сильный ветер подул? Девочка удивилась: неужели тётушка решила доверить ей такую ответственную работу? До сих пор ей разрешалось только издали наблюдать, как по двум нешироким ложбинкам из сепаратора в миски стекают сливки и обрат.

Послухай. Я майже сбыла масло, та на роботу бiгты трэба. Закiнчи, будь ласка. 2

Так я же не умею!..

А я тебе зараз навчу3.

Тётя Клава подвинула к племяннице табурет (стол для одиннадцатилетней девочки был явно неудобен), постелила рушник и поставила на него миску со сметаной. Потом она обвязала Алёну цветастым фартуком прямо поверх ночной рубашки, взяла две деревянные ложки и сказала:

Дывысь4.

Алёнка понимала украинский язык, и пыталась на нем разговаривать, приезжая в село, но, вероятно, для доходчивости тетя Клава перешла на русский:

Вот так пропускаешь палец между двумя ложками и быстрыми движениями в одном направлении взбиваешь. А второй рукой держишь миску. Ничего сложного. Поняла?

Алёна зачарованно смотрела, как густая белая жидкость быстро закружилась в миске под умелой рукой. Затем тётушка отдала девочке ложки, и, взяв детскую руку в свою, еще несколько минут взбивала сметану.

А долго ее так крутить? – спросила Алёна.

Минут пятнадцать-двадцать. Как образуется комочек масла, так и хватит. Сама увидишь.

Алёна приступила к делу. Хотя тётя Клава очень торопилась в школу, но успела ещё несколько раз провести её рукой в нужном ритме и направлении, а, выходя из дому, улыбнулась:

Учись, девочка! Ты же говоришь, что мечтаешь быть сельской учительницей. А чтобы жить в селе, надо всё уметь.

И научусь! Подумаешь, трудность! − буркнула Алёнка.

Тётушка много лет учила сельских ребятишек и любила свою работу. Она пару раз брала племянницу с собой в школу и та видела, как мальчишки и девчонки, увидев учительницу, с радостным визгом повисали на ней, как гроздья винограда на лозе. А она, словно добрый многорукий бог Шива, успевала кого погладить, кому пальцем погрозить, кому платком чумазое лицо вытереть и слёзы утереть. Первоклашки – одно слово, они как цыплята, а Клавдия Ивановна заботливая наседка-мама.

Попрощавшись с тётей, девочка продолжила вращать ложками густую сметану. Быстро устала правая рука, но Алёна не сдавалась. На подоконнике стоял будильник, на который она то и дело поглядывала, словно бегущая стрелка, отсчитывая минуты, могла ей помочь. Прошли пятнадцать и двадцать минут, но сметана оставалась сметаной и даже намёка на какие-либо комочки не появлялось. Ещё добрых полчаса девочка орудовала ложками, но упрямая сметана никак не хотела становиться маслом, а вот на пальце Алёнки вскочила «водянка» − внушительных размеров мозольный пузырь.

Перевязав палец с ранкой носовым платком, Алёна решила: пора передохнуть. Вышла во двор, набрала ковшиком из стоявшего в тени черешни ведра холодящей зубы, но такой вкусной колодезной воды. С наслаждением сделала несколько глотков, а остатки воды плеснула себе в лицо. Капли покатились приятной прохладой на шею и грудь, прямо под ночную рубашку. Зажмурившись от удовольствия, Алёнка замерла: как хорошо! Тишина.

Нет, звуки, конечно же, до нее доносились: покрякивали утки и квохтали куры, шуршала по щебёнке цепь дворового пса Дуная, слышны были его повизгивания. Где-то вдали замычала корова. Но эти обычные для сельской жизни звуки не нарушали тишину, а, скорее, подчеркивали её.

Село было довольно большое, дворы − просторные, ухоженные, окружённые фруктовыми деревьями и палисадниками с цветами. Вот и у тёти Клавы такой уютный, зелёный двор с раскидистой старой грушей у дома. Алёнка любила, когда летом прямо под деревом ставили стол и садились обедать, а потом долго разговаривали и даже пели. Горожанке Алёне такие обеды были в диковинку, и она обычно, помогая накрывать на стол, весело носилась между грушей и летней кухней.

Между тем, солнце поднималось всё выше, и его жаркие лучи нацелились прямо в окна «коридора». «Ещё час-другой и будет пекло, надо побыстрее закончить, пока Ксюша спит», − подумала Алёнка. Ей не хотелось становиться предметом насмешек семилетней двоюродной сестрёнки. Ксюшка, хотя и была ещё мала, многое делала по хозяйству, помогая матери. И ей было не понятно, как можно не уметь корову с выпаса привести или корм для поросят приготовить. Просто смех! Что здесь можно не уметь?

Алёнка представила, как пухлые губы сестры расползаются в насмешливую улыбку, и вернулась к столу. Однако перевязанный палец давал о себе знать, нажимать им на ложки было больно. Девочка попробовала ухватить их двумя руками, но голубая миска норовила съехать с полотенца, а сметана – разлететься вокруг. Тогда Алена попыталась взять ложки в левую руку, но получалось ещё хуже. Она стиснула зубы и, терпя боль, продолжила взбивать непослушную сметану правой рукой.

Когда в «коридор» вошла заспанная Ксюша с расплетённой темной косичкой и гребнем в руках, Алёна уже была на грани отчаяния: со лба струйками тёк пот, смешиваясь со слезами, пересохшие губы искусаны, а онемевшая правая рука накрепко вцепилась в деревянные ложки. Сметана же ничуть не изменилась – плавно плыла за ложками, не собираясь становиться маслом.

Ксюша широко распахнула изумлённые глаза:

А що цэ ты робыш?5

Масло взбиваю, не видишь? − сердито отозвалась Алёна. А потом сказала уже добрей: − Мама на столе завтрак оставила. Умывайся и садись за стол.

А ты вжэ поснiдала?6

Мне пока некогда. Вот закончу, тогда и позавтракаю.

Ксюша, заглянув в миску, рассмеялась:

Ну-ну!..

Алёнка вскипела, но сдержалась, только голос повысила:

Иди, иди! Мне совсем не смешно.

Показывая сестре язык и хихикая, Ксюша скрылась за дверью. И вскоре со двора послышался ее голос с мамиными интонациями, сопровождавшийся квохтаньем и хлопаньем крыльев:

Кыш, кыш, кыш! Гэть з городу, проклятущi!7

Через несколько минут Ксюшка уже сидела за столом, ела блинчики с творогом, запеченные в печи, продолжая поглядывать на сестру. А потом вдруг миролюбиво сказала:

Та кынь ты тэ масло! Маты прыйде, сама зробыть. Сiдай снiдать.8

Алёна молча помотала головой. Она не могла сдаться. Особенно, после предложения сестры. К тому же, она уже почти не чувствовала боли, настолько одеревенела правая рука, которая и двигалась-то как будто сама, автоматически. На будильник Алёнка давно не смотрела, и, в общем-то, ничего хорошего от своих стараний не ожидала, надеясь разве что на чудо. Но чудеса в этот день обходили тёткину хату стороной.

Время подбиралось к полудню, когда во дворе раздался переливчатый голос тети Клавы:

Ну, малэнькi господаркы, дэ вы там поховалысь? Зустрiчайте!9

Ксюша радостно бросилась во двор и выхватила у матери сумку с покупками, тут же извлекла из нее пару конфет и зашуршала фантиками. А Алёнка, расстроенная, с потупленным взглядом ждала тётю над злосчастной миской со сметаной. От досады и стыда, что не оправдала тётиных надежд, она едва сдерживала слёзы.

Олено, дiвчынка, ты дэ? Як там масло?10

Тётушка вошла в «коридор», увидела племянницу и рассмеялась. Действительно, Алёнка выглядела забавно: пряди растрёпанных светлых волос прилипли ко лбу, лицо ярко помидорного цвета, губы накрепко сжаты, а повсюду белеет сметана: на полу, на табурете, на фартуке девочки, на её руках, щеках, даже на макушке.

И тут Алёнка не выдержала. Из глаз брызнули слёзы. Громко всхлипывая, она бормотала только: «Я старалась… А она…А я…». Тётя принялась её успокаивать, перейдя на русский язык, чтобы слова звучали для племянницы теплее и привычнее:

Подожди, не реви. Ну, забыла ты про эту сметану. Бог с ней, только не плачь!

Она подвела Алёну к рукомойнику, чтобы умыть и в этот момент заметила ее перевязанный палец.

О, а это что? Порезалась? На минуту вас оставить нельзя!

Нееет! Не порезалась. − Всхлипнула Алёнка, и ей стало вдруг очень жалко себя. − Это всё она… сметана…

Сняв платок и разжав онемевшую маленькую ладошку, Клавдия увидела на ней кровавые мозоли. Она ничего не сказала, лишь головой покачала, а, забинтовав Алёнкину руку, обняла племянницу, прижала к себе и поглаживала, пока та не успокоилась.

А потом тётушка взяла ложки в руку, и Алёна глазам своим не поверила: буквально после нескольких движений тётушкиных умелых рук в голубой миске появился кусок масла.

 

Уезжая через несколько дней домой, на автобусной станции Алёна сказала провожавшей её тётушке:

Теть Клав, вот нам говорят в школе: «терпение и труд всё перетрут», но я теперь-то знаю, что этого мало. Нужно ещё умение.

Клавдия Ивановна с улыбкой покачала головой:

Какая мудрая девушка! Хоть замуж выдавай.

А потом вздохнула и добавила:

А сколько мозолей, бывает, набьёшь, пока это твое «умение» придёт! Но, если ничего не делать, то ничему и не научишься. У нас говорят: «Кто много делает, тот много и знает». Так-то, дочка.

За окном автобуса золотые пшеничные поля сменялись черноглазыми подсолнухами, мелькали украинские хаты с разноцветными расписными ставнями и без них, а Алёнка, которая обычно всю дорогу не сводила глаз с заоконных пейзажей, сегодня мало что видела. Она думала над словами тёти Клавы, и уже подъезжая к городу, сделала вывод: совсем не стыдно чего-то не уметь, стыдно не желать научиться.

Потом, уже во взрослой жизни, Алёна в этом еще не раз убедится.

1 Алена, иди сюда, а то я не успеваю (укр.)

2 Послушай. Я почти взбила масло, но на работу бежать нужно. Закончи, пожалуйста.

3 Я тебя научу сейчас (укр.).

4 Смотри (укр).

5 А что это ты делаешь?(укр.)

6 А ты уже позавтракала? (укр.)

7 Кыш, кыш, кыш! Прочь с огорода, проклятущие! (укр.)

8 Да брось ты это масло! Мама придет, сама сделает. Садись завтракать. (укр.)

9 Ну, маленькие хозяйки, где вы спрятались? Встречайте! (укр.)

10 Алена, девочка, ты где? Как там масло? (укр.)

Татьяна Носова (Белгород)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"