На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Проза  

Версия для печати

Овечки

Рассказ

Ещё только десять часов утра, а на дворе уже жарко. Егор только что проснулся, сидит на горячем деревянном крылечке в одних шортах и, щурясь одним глазом, смотрит через зелёную слюдяную кругляшку на то, как бабушка Галя развешивает на толстую блестящую проволоку, натянутую посредине двора, свои постирушки. Рядом с бабушкой, чуть сзади неё, понуро свесив голову чуть ли не до земли, стоит молодая овечка Фёкла. Стоит она неподвижно, поэтому со стороны кажется неживой и больше похожа на небольшую статую. 

– Бабуль, а почему Фёклу вместе со стадом на луг не отправили? – интересуется Егор. 

Бабушка задумалась, наверное, о чём– то своём и потому не слышит вопроса. 

Егору скучно и он вновь обращается к бабушке. 

– Приболела она штой-то, – певуче отвечает бабушка, выкручивая из постиранной дедовой старой рубахи воду прямо на землю. – Ветеринар должен был бы уже подъехать, да штой-то нет его. 

Бабушка ушла по своим делам в летнюю кухню, а Егор вновь от скуки начал рассматривать через цветную «слюданку» окрестности двора. Он и без бабушки ещё со вчерашнего вечера знал, что Фёкла заболела: когда готовился ко сну, дедушка говорил об этом. И всё переживал дедушка: как бы чего серьезного из этого не вышло. А бабушка его успокаивала: «Даст Бог, оклемается». 

Только судя по всему бабушка и сама переживает за Фёклу. 

Егору надоело бездельно сидеть на крылечке, и он тоже вслед за бабушкой поплёлся в летнюю кухню. 

Бабушка хлопотала возле кухонного стола. 

– Умывайся и садись завтракать, – сказала она и подала Егору небольшое снежно– белое мягкое полотенце. 

Егор съел яичницу, выпил кружку молока и в это время на улице протарахтел и смолк двигатель мотоцикла. 

– Приехал! – заполошно взмахнула руками бабушка и поспешила на улицу. 

Вслед за ней стремглав выскочил и Егор. 

Ветврач Станислав Станиславович– так называла его бабушка– был мужчина очень высокий, плотный и очень обстоятельный. Он тщательно осмотрел, прослушал при помощи специальных наушников Фёклу, потом сделал ей укол. 

– Ручка или карандаш есть? – спросил он у бабушки. 

– Найду. 

Бабушка чуть ли не бегом поспешила в дом и через минуту вышла с шариковой ручкой и листком бумаги в клетку из школьной тетрадки. 

– Значит так, записывай… 

Ветврач стал диктовать бабушке, что она должна делать, чтобы вылечить Фёклу. Диктовал он долго, а когда закончил, сказал неожиданно: 

– Если до завтрашнего дня это всё ей не поможет, пускайте её под нож. 

Бабушка Галя сначала не поняла, что сказал ветврач, а когда до неё дошёл смысл сказанного, она вновь заполошно замахала руками:

– Боже упаси! 

Ветврач недоумённо пожал плечами, взял плату за проделанную работу и уехал. 

Бабушка ласково гладила овечку по спине, а Егор стоял рядом и растерянно смотрел на них. 

– Бабуль, – спросил он тихо, – а мы не будем Фёклу под нож пускать? Тебе её жалко? 

– Жалко, конечно. И не только Фёклу. У меня к овечкам вообще отношение особенное. Они нам с моей мамой, а твоей прабабушкой, и моему брату Лёне жизнь спасли во время войны. Дедушка знает. 

– А я – нет! И я хочу знать! 

– Вечером, когда время будет свободные – тогда расскажу. А сейчас обед нужно готовить. 

Бабушка бросила гладить Фёклу, сполоснула под рукомойником руки и собралась чистить картошку. 

Егор не отходил от неё ни на шаг и всё время просил её рассказать «про овечек». 

– Вот репьях! – вздохнула бабушка и улыбнулась. – Садись вон на ту скамейку и слушай. 

Бабушка Галя чистила картошку, бросала её в большую зелёную эмалированную кастрюлю, наполовину заполненную водой, рассказывала. 

– Ты же знаешь, что у нас тут Курская дуга в Великую Отечественную войну была? Ну, вот: когда немец проиграл нам танковое сражение и начал отступать, то наш хутор дотла сожгли. Только печные трубы кое-где торчали, а так везде – хоть шаром покати. Мы тогда не здесь жили, а за речкой – на хуторе. 

– Мы там с дедушкой были недавно, – сказал Егор. 

– Ну вот: значит знаешь… Пока тёплые дни стояли, хуторяне из лесу не выходили – запасы на зиму кое– какие заготавливали, косили, землянки рыли. В основном женщины, конечно и дети. На хуторе всего– то из мужчин два древних старичка на тот момент оставались... Мы выкопали свою землянку рядом с ямой, где зимой картошку до весны хранили. Даже ход из землянки к той яме прокопали. Сена у нас было немного, дров тоже. Зато мама яблочек дичек и тёрна много замочила. Тем и питались – картошкой, яблочками, да тёрном. Зима в тот год жутко холодная была. В землянке иной раз холоднее было, чем на улице. Всю одежонку, которая у нас была, мы на себя натянули и всё равно мёрзли. Особенно по ночам. На крещенские морозы мы думали не выживем. Но однажды, рано утром мама затянула в землянку трёх овечек. 

– Где она их взяла? – удивился Егор. 

– Слушай, не перебивай, – сказала бабушка, отложила нож в сторону и стала мыть в кастрюле картошку. Потом она налила в кастрюлю новой, чистой воды и поставила в летней кухне на газовую плиту. 

Егор всё это время ходил за бабушкой, словно привязанный. 

Вновь вышли на улицу, вели на маленькие скамеечки друг против друга. 

– Этих овечек в то утро на хутор прибежало целое стадо – то ли тридцать штук, то ли сорок. Хуторяне их между собой и поделили. Сказывали тогда, что где-то под Белгородом авиацией была разбомблена овчарня и те овцы, что остались, разбежались в разные стороны... Многие хуторяне овечек зарезали и съели, а наша мама своих оставила, мы им корм добывали, как могли, зато спали ночами, словно на печи: нас с братом мама между овечками укладывала... 

Бабушка промокнула глаза кончиком косынки, подумала о чём-то недолго. 

– А что потом с вашими овечками стало? – спросил Егор. 

Бабушка ничего не ответила, только махнула неопределённо рукой и пошла в летнюю кухню. Егор видел: она была очень расстроена воспоминаниями и не стал докучать её вопросами. 

– Дедушка придёт, у него всё узнаю, – решил Егор и с интересом посмотрел на Фёклу, которая всё так же понуро стояла в холодке в дальнем конце двора. 

Александр Тарасов (г. Шебекино)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"