На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Проза  

Версия для печати

Тетя Фура

Почти сказочка

В семействе Метальниковых намечалось прибавление. Не то, чтобы это было очень заметно, но точно – намечалось. Вся беда была в том, что квартира у них «подкачала», всего одна комната и кухня. Ну и прихожая, конечно. Но разве это прихожая? Можно было повесить только два пальто. Папино и мамино. А куда девать коляску? А потом и лыжи? И, не дай Бог, ролики?

А на доплату у них денег не было. Ведь папа работал инженером в конструкторском Бюро, а мама – в библиотеке. Не разбежишься.

И папа стал искать обмен. Вы, наверное, не знаете, что это такое? Сложное дело поменять шило на мыло.

Но папе повезло. Его же мама звала везунчиком. И он нашел обмен. Народ называет такой обмен многоступенчатым. Ты даже не знаешь, кому досталась твоя квартира! А папе с мамой досталась четырехкомнатная. И даже с придачей. В «придачу» была тетя Фура. Ходили слухи, что тетю Фуру должны вскоре забрать, но никто за ней не приходил. Так она и жила в своей комнате, никуда не уезжая и даже не выходя из комнаты – у тети Фуры болели ноги. Ну, знаете, этот артроз. Или артрит. Я не очень разбираюсь.

И получилось очень удачно!

Когда «намечалось» стало неизбежным и мама время от времени постанывала и поохивала, решили вызвать Аиста. Но все Аисты были расписаны на несколько месяцев вперед. А элитный Аист стоил очень дорого поэтому мама с папой решили поискать в капусте сами и потом привезли девочку домой в обыкновенном такси. Фирмы Все было бы хорошо, вот только они никак не могли решить: назвать девочку Танечкой или Леночкой?

Пока они спорили, в детскую комнату вошла тетя Фура и сказала с восторгом:

– Какая красавица у нас появилась! Не иначе, как Ирочкой ее назвали?

И девочка разулыбалась в ответ.

Папа с мамой переглянулись и не стали возражать тете Фуре. Назвали девочку Ирочкой. А мама сказала с гордостью:

– Отличницей будет.

Тетя Фура же теперь помогала маме пеленать дочку, менять памперсы. Купать в ванной. И даже вставала ночью, чтобы подежурить около Ирочки. Надо же и маме поспать пару часиков?

У тети Фуры был маленький секрет. Вернее, маленький мальчик. Он жил на шкафу, а когда тетя Фура уходила из комнаты, этот мальчик устраивал трам – та -ра – рам. Все мотки шерсти валялись на полу, вазочки почему то перебирались на кровать, из подушек вылезали перья.

Тете Фуре, – с ее то больными ногами! – приходилось все собирать и возвращать на свои места.

– Ну, Кошмарик, ну, Кошмарик! – Причитала тетя Фура и кряхтя собирала разбросанные по комнате вещи. А как было еще называть этого проказника?

Мальчик свыкся со своим именем и не обижался, когда тетушка костерила его за «художества». Ну, Кошмарик и Кошмарик! Не хуже, чем любое другое имя. Тем более, когда тетя Фура уходила, мальчик радовался и говорил:

– Эх , покошмарим, старушку, эх покошмарим!

И начинал раскидывать все, что плохо лежит. И все, остальное тоже.

Мальчик был барабашкой. Нет, нет, не улыбайтесь, я не шучу. Он был настоящим барабашкой . И – главное – считал, что тетя Фура его не видит. Ну, типа того, что он по определению невидимка. Ведь все барабашки – невидимки.

Тетя Фура и жила то в квартире потому, что не хотела оставлять папе с мамой такое «наследство». Она была уверена, что когда – нибудь перевоспитает Кошмарика. Но до чего же трудная это была работа!

Возвращаясь к себе, старая женщина вздыхала, глядя на разбросанные по комнате вещи.

– Глаза б мои не смотрели на это безобразие! – шептала она, садясь в кресло и прикрывая веки. Тетя Фура надеялась, что когда откроет глаза, увидит полный порядок. Но надеялась она зря. Все вещи были на своих местах – там, куда закинул их вредный мальчишка.

– Папа, а рыжие китайцы бывают? – спросила Ирочка у папы, который         в это время смотрел в компьютере что-то чрезвычайно интересное. Он еле успел переключить программу и тяжело вздохнув, посмотрел на дочь. Из чего следовало, что он занят очень важной и срочной работой.

– Какие китайцы и почему они рыжие?

– Потому, – твердо сказала Ирочка. – Ты сам как то пел:

Скучно в городе Пекине, спят на крышах воробьи...,

Как там дальше то? Ну вот, забыла! Нет, вспомнила!

Только двое мандаринов, бреют рыжие усы!

– Я такого не пел! – сказал папа.

Но Ирочка не обратила внимания на его возражения.

– Мандарины, ведь это китайцы? А почему не апельсины? Потому что китайцы маленькие?

– Да не пел я ни про какие мандарины! – рассердился папа.

– Пел. Я слышала. Только у тебя мотив был совсем другой, похожий на «Мурку».

– Откуда ты знаешь «Мурку»? – насторожился папа.

– Не уходи в сторону, – строго сказала Ирочка. Она еще не ходила в школу и, потому не была отличницей. Но тон у нее уже был строгий. Как у всех отличниц. – Бывают рыжие китайцы?

– Не бывают.

– А бабушка Фура сказала, что бывают.

Эти слова ввергли папу в ступор. Отдышавшись, он сказал, что бы выиграть время:

– Кстати, китайцы за последние сто лет сильно подросли.

– Ну, так что? – спросила неумолимая Ирочка, – Бывают рыжие китайцы или нет?

– Раз тетечка сказала, значит, бывают, – сдался папа. – Этот вопрос закрыт. Теперь скажи мне, откуда ты знаешь про «Мурку»?

Ирочка совсем не умела врать. Поэтому она сказала:

– Давай лучше поговорим о рыжих китайцах. Ты их видел когда – нибудь?

– Нет. Не видел.

– Ага, значит и песенку про рыжие усы ты придумал?

– Ты не ответила на мой вопрос....

Ирочка тяжело вздохнула.

– Про «Мурку» что ли?

– Про нее самую.

– Ну как ты, папочка не понимаешь? Кошку нашу Муркой зовут?

– Здрасти! Еще и кошку приплела.

Ирочка снова тяжело вздохнула.

– Абзац. Я в полном пролете.

– Чего, чего? В каком ты пролете?

– В полном. И никто меня не пожалеет.

– Я пожалею, если ты скажешь, где набралась этих «абзацев» и «пролетов». И не забудь про «Мурку». – Папа строго постучал длинным пальцем по крышке компьютера.

– Я слышала, как бабушка с кем то по телефону разговаривала. Так и сыпала: «я в пролете, я в пролете...».

– Ну уж в это я никогда не поверю, – сказал папа. – Что бы тетечка говорила такие слова! Нет, нет, не поверю. – он наклонил голову и хитро сощурился:

– А «Мурку» она по телефону пела?

– «Мурку» не пела. Это мне один мальчик слова списал. Сказал: а не то пойдешь в первый класс совсем темной. Мурка – это ведь она из МУРА? Милиционерка?

– Милиционэрка, – сказал папа, подражая какой то знаменитой актрисе.

– Мурка, она ведь из МУРА? – продолжала допытываться Ирочка.

– А ты не спросила у тетечки?

Ирочка не спросила. Она дипломатично перешла к другой теме.

– Давай вернемся к рыжим китайцам.

– Дались тебе эти рыжие китайцы! – рассердился папа. И украдкой посмотрел на компютер. Ему очень хотелось вернуться к интересовавшей его теме и начать, наконец, работать

– Ну, ладно, – согласилась Ирочка. – Кому они нужны, рыжие? – Но уходить она не собиралась, села поудобнее в кресло напротив папы и спросила: – А ты знаешь, как зовут бабушку?

– О чем ты говоришь? Тетечка. Тетя Фура. – Папа потерял всякую надежду запустить компютер и обреченно вздохнул.

– Это я знаю. А имя у нее есть?

– Ах, имя? Конечно есть. – Он надолго задумался, подергал себя за мочку уха и сказал, небрежно взмахнув ладонью: – Ну это же всем известно. А ты разве не знаешь?

– А ты? – нахально сказала девочка.

– Даже смешно... Все в доме знают, как ее зовут, а ты спрашиваешь...

– Как?

– Ну... Вертится на кончике языка... Тетечка Фура.

– У нее же есть настоящее имя?

– Конечно. Сейчас вспомню. Фура, птифура...., – папа надолго задумался. – Фура, птифура, фураж...

– Фурор, – подсказала Ирочка.

– Нет, не помню, – сдался папа и подумал: «Как жаль, что доча еще не ходит в школу. А так можно было бы сказать – иди, займись уроками».

– А почему ты зовешь ее тетечкой?

– Так уж сложилось. – сказал папа и строго посмотрел на Ирочку.

– А что сложилось?

Но папа посмотрел так сердито, что девочка поняла: пора уходить. Уже в дверях, она покачала головой и проворчала, совсем как мама, когда ей что то не нравится:

– И чего папочке не понравилось слово «пролет»? Оно ведь, наверное, и в словаре у него есть?

 

Однажды тетя Фура попросила Ирочку:

– Ты не купишь парочку пирожков?

– Так мама собирается завтра печь. Уже опару поставила.

– Ну, знаешь, мне захотелось тех, что раньше пекли, во фритьюре. И прямо на улице продавали, с пылу, с жару. – она хитро посмотрела на Ирочку: – Ностальгия заела.

И дала девочке несколько монеток. Ирочка хотела сказать, что за эти монетки не купишь и дырку от бублика, но промолчала. Подумала: «Спрошу у мамы или у папы».

Но у мамы спрашивать было нельзя. Папа сказал ей, что она печет самые вкусные в мире пирожки. И мама была с тех пор в этом твердо уверена. Ну, как ей скажешь, что бабушка попросила купить пирожки на улице?

Пришлось идти к папе. Он, как всегда сидел у компьютера и не сильно обрадовался увидев дочку.

– Есть проблемы? – спросил папа.

– Есть. Бабушка попросила купить ей пирожки, но у нее пролет с деньгами.

– Опять ты употребила это противное слово.

– Но …

– Тетечка ведь так не сказала?

– Нет… Но...

Но папа не дал Ирочке договорить:

– Зачем тетечке сухие, невкусные пирожки? Приготовленные из мороженной капусты и мяса неизвестных животных? Мама уже поставила опару, а она печет лучшие в мире пирожки.

Папа был на удивление красноречив.

– У нее невралгия на пирожки, – сказала дочка.

– У нее невралгия?! – ужаснулся папа.

– Ну, да. На пирожки.

– Так..., – задумался папа. – Невралгия на пирожки? Может быть, ностальгия?

– Может быть, – осторожно сказала Ирочка. – Так ты дашь мне денежку?

– Тетечке захотелось этих несъедобных пирожков? – папа открыл ящик письменного стола и достал деньги. – Ведь мама печет лучшие в мире пирожки?! Ностальгия. Ведь это же смешно! И сколько же тебе надобно денег?

Ирочка пожала плечами. Она не знала. Не знал и папа. Спрашивать у мамы было нельзя. А идти к соседке.... Мама тоже может обидеться. Но уже не так сильно.

– Кошмарик, перестань болтать ногами! – сказала тетя Фура. – У меня голова от этого кружится!

Озорник был настолько удивлен словами тети Фуры, что с грохотом свалился со шкафа. А он то считал себя невидимкой!

Падать было больно. Падать и всегда то больно, а тут свалиться со шкафа!

– Ой, ой, ой! – заплакал Кошмарик. – Мои ноженьки подломились а рученьки обломались!

– Ничего, – отмахнулась тетя Фура. – До свадьбы заживут.

Кошмарик по привычке показал ей язык. Он все еще считал себя невидимкой.

– Так, так, – сказала тетя Фура. – А язык то белый! Надо вызвать доктора. Может быть он сделает укол.

– Не хочу, не хочу, не хочу! – захныкал Кошмарик. И прикрыв лицо ладонью, спросил: – А укол – это больно?

– Не очень, – сказала тетушка. И подумала: «А он понемногу превращается в настоящего мальчишку. Какой барабашка боится уколов?»

И добавила, скрывая улыбку:

– До свадьбы заживет.

Была у нее такая привычка – все откладывать до свадьбы. Правда, что такое настоящая свадьба, она знала понаслышке. Была старой девой.

 

– Намечается свадьба? – спросила Ирочка, заходя в комнату. И тут увидела лежащего на полу и стонущего мальчика. Девочка так удивилась, что непроизвольно открыла рот, а закрыть его забыла. Воспользвавшись открывшейся возможностью туда залетел комарик. Он полетал над гландами, поморщился. Подумал; «много ест мороженого» и вовремя успел вылететь. Перед тем, как Ирочка закрыла рот.

Легкий сквознячок понес комарика прямо в папин кабинет. Он нацелился было укусить папу в нос, но тут увидел на мониторе большую красивую тетку.

– Вот это да! – подумал комарик. – Тут есть куда укусить!

Тетка была в открытом купальнике, так, что было кусай – не хочу! Но если бы комарик знал, что тетка – президент одной балканской страны, он бы ограничелся папиным носом.

А тетку укусить не удалось – это была всего лишь фотография на мониторе.

– Какое неприятное слово – монитор! – пропищал комарик. Он, вообще то был ворчун. Все его раздражало, все не нравилось. Он потому так часто и кусался. Ну, и вдобавок, он был... Нет, политкорректность не позволяет мне назвать его пол.

Последней надеждой комарика была мама. Уж у нее то он знал все ямочки на щеках. Не раз кусал эти ямочки.

А мама готовила пироги с мясом и с капустой. Раскатывала тесто и тихонько напевала: Вернись, попробуй дорогой, тебя я встречу кочергой..

– Уж не меня ли она имеет в виду? – подумал комарик и с воинственным кличем кинулся в атаку. Мама даже не заметила, как прилопнула вояку измазанной в тесте рукой. И комарик свалился прямо в заготовленный фарш.

 

– Папочка и мамочка! – сказала Ирочка заходя в столовую, где мама накрывала на стол, а папа с большим интересом поглядывал на горку пирожков, красовавшихся на большом блюде. Сегодня на обед был бульон с пирожками.

– Что, доча? – спросила мама , ловко расставляя на белоснежной скатерти обеденные приборы. – И почему так торжественно?

– Вы давно не заглядывали в крапиву?

– Куда, куда? – удивился папа. А мама поставила стопку тарелок на стол и молча смотрела на Ирочку. Она соображала побыстрее, чем папа и насторожилась.

– Ну в крапиву же! Ты сама мне говорила, что меня нашли в крапиве.

– В капусте, – сказал папа, улыбаясь. – Тебя Ирочка нашли в капусте.

Мама сердито посмотрела на него и слегка покачала головой. Так, что бы Ирочка не заметила.

– В капусте? А я думала в крапиве.

– У тебя, наверное, от голода галюцинации, – усмехнулся папа и взял с блюда пирожок.

– Положи назад, – строго сказала мама.– А то будешь есть пустой бульон. – И что ты хотела узнать про капусту, доча?

– Только то, что не зачем больше заглядывать в крапиву..., то есть в капусту. Я вам нашла себе маленького братца. Вот.

– Шутница, – засмеялся папа. – А я уж подумал...

Что он подумал так никто и не узнал, потому что мама строго кашлянула и легонько покачала головой.

– И у этого маленького братца есть имя?

– Ну он не очень и маленький, – сказала Ирочка. – С меня. Или чуть побольше.

– А имя? – настаивала мама. Она догадывалась – что то есть в дочкином лепете. Но что? Мама хотела выиграть время.

– Кошмарик! – громко позвала Ирочка. Дверь тут же открылась и перед семейством предстал мальчик. Он раскланивался во все стороны и улыбался.

«Симпатичный, – подумал папа. – Я в детстве тоже был красивеньким».

– Это его так зовут? – изумилась мама. -Какой кошмар! Ой! Вы извините, это не слишком политкорректо, но я в полном отпаде!

– А у вас, папа, когда стрижень? – спросил Кошмарик.

Теперь изумился папа:

– Чего, чего? Когда, чего? – сказал папа. И махнул рукой. – Я совсем запутался. Не хотите ли объясниться?

– Действительно, – сказала мама.

– Ты Кошмарик можешь говорить по русски? Понятно, – вмешалась Ирочка.

– И всюду взрослые, взрослые …, – недовольно пробормотал мальчик. – Объясняю: стрижень – это когда идут в парикмахерскую. Вы очень подзаросли, папа. Извините.

– Ладно, – сказал папа. – Раз уж ты такой умный, скажи: бывают рыжие китайцы?

Кошмарик тяжело вздохнул и сосредоточился. А потом выпалил: – В википедии сказано: «Но самая большая антропологическая загадка – это рыжие и русые китайцы. Их ничтожно мало, но они есть». Вот...

– Так – сказал папа. -Так....

– «Кошмарики» – сказала мама, но не вслух, а мысленно. Но зря старалась, на лице и так все было написано.

В комнате стало так тихо, что если бы комарик не попал в фарш, то все услышали бы его писк. Настоящая смущаза, как сказал бы Кошмарик. Если бы его спросили.

– Какие то лица у всех кофейные …, – пробормотал он. И вдруг радостно воскликнул: – А я умею гвозди забивать!

– Вот, – обрадовалась Ирочка и посмотрела на папу. Мама говорила знакомым: А мой и гвоздя не может в стенку забить.

Папа всегда попадал молотком не по стене, а по пальцу. Такое у него было странное хобби.

На «гвоздевую» новость папа и мама среагировали вяло. И Кошмарик огорчился. Он лихорадочно соображал, о чем бы еще поведать Ирочкиным родителям – а он надеялся, что они станут и его родителями, Ирочка обещала. Но напроч забыл.

– И что же ты умеешь еще делать? – спросил папа. Он надеялся разрядить обстановку и скорее взяться за пирожки.

А Кошмарик вдруг горько заплакал, не заплакал, а заревел. Этого мама уже никак не могла вынести. Ведь она была МАМА!

Она встала со стула, подошла к Кошмарику и обняла его.

– Ну, что ты? Не плачь. Сейчас будем есть такие вкусные пирожки! – Она подумала, что теперь слово «кошмар» придется забыть навечно.

– Не хочу пирожков, – продолжал рыдать Кошмарик. – Не люблю пирожки! – И «нечаянно» покосился на большое блюдо с пирожками, стоявшее на столе. – А они с чем?

– С капустой и с мясом, – сказала мама.

– С капустой и с мясом я люблю, – пробормотал мальчик. – Могу съесть много, много.

– Ну, тогда иди мыть руки, а я поставлю еще один прибор, – сказала мама.

– Да я недавно мыл, – доложил Кошмарик.

– Иди иди, – подтолкнула его к двери мама. – Обязательно с мылом. Ирочка тебе покажет, где ванная.

– Что я, не знаю? – проворчал Кошмарик. – Все распоряжаются, распоряжаются, прямо детский надзор.

– Шонбин, – сказал папа и все удивленно на него посмотрели. – На лабутенах, – добавил он и весело рассмеялся.

Папа знал – теперь у него появился информированный собеседник.

 

В конце сентября стояла прекрасная солнечная погода. После ночного дождя Москва выглядела умытой и похорошевшей. На улицах было полно народу, люди громко разговаривали, смеялись. И никто не толкался, не наступал соседу на ногу, не ворчал.

На маленькой тихой улочке стояло желтое такси. В нем сидела тетя Фура и разговаривала с пожилым таксистом. О чем они говорили не было слышно, но факт, что они время от времени весело смеялись. И вдруг тетя Фура показала на двух школьников, которые шли по улице и тоже смеялись. У мальчика на плечах был аккуратный заплечный мешок, а другой он нес в руке. Время от времени он склонял голову к девочке и что то говорил. Наверное, очень смешное. Потому что девочка весело смеялась.

 

Тетушка тоже улыбнулась. И что-то сказала таксисту, отчего он весь разулыбался и недоверчиво покачал головой. Потом посмотрел на пассажирку и снова покрутил головой. И опять недоверчиво. Не каждый же поверит с первого раза в чудеса?

А тетя Фура подумала: «Ну вот! Ирочка и забыла, о том, что готовилась стать отличницей, а барабашка Кошмарик стал обыкновенным мальчиком. Только немного шумным».

Сергиев Посад.

Январь 2017.

Сергей Высоцкий


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"