На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Родная школа  
Версия для печати

Литература Древней Руси

XI–XVII века

Ответственный редактор: доктор филологических наук Л. И. Сазонова (Институт мировой литературы им. А. М. Горького Российской академии наук)

Рецензенты: доктор филологических наук, профессор С. Н. Травников (Государственный институт русского языка им. А. С. Пушкина), кандидат исторических наук А. А. Турилов (Институт славяноведения и балканистики Российской академии наук)

Москва, 2003

 

Понятие древнерусская литература обозначает в строгом терминологическом значении литературу восточных славян XI–XIII вв. до их последующего разделения на русских, украинцев и белорусов. С XIV в. отчетливо проявляются особые книжные традиции, приведшие к образованию русской (великорусской) литературы, а с XV в. – украинской и белорусской (например, общерусская по характеру Белорусская первая летопись около 1441 г.). В филологии понятие древнерусская литература используется традиционно применительно ко всем периодам в истории русской литературы XI–XVII вв.

Все попытки отыскать следы восточнославянской литературы до крещения Руси в 988 г. окончились неудачей. Приводимые доказательства представляют собой или грубые подделки (языческая летопись «Влесова книга», обнимающая огромную эпоху с IX в. до нашей эры по IX в. нашей эры включительно), или несостоятельные гипотезы (так называемая «Летопись Аскольда» в Никоновском своде XVI в. среди статей 867–889 гг.). Это вовсе не означает, что в дохристианской Руси полностью отсутствовала письменность. Археологические находки показывают, что в X в., еще до крещения Руси, кириллица могла использоваться в быту и государственном аппарате, постепенно подготавливая почву для распространения письменности.

 

1. Возникновение древнерусской книжной культуры

 

1.1. Фольклор и литература. Предшественником древнерусской литературы был фольклор, распространенный в средневековье во всех слоях общества: от крестьян до княжеско-боярской аристократии. Задолго до христианства это была уже litteratura sine litteris, литература без букв, с особой жанровой системой. В древнерусскую письменную эпоху фольклор и литература со своей системой жанров существовали параллельно, взаимно дополняли друг друга, иногда вступая в тесное соприкосновение. Фольклор сопровождал древнерусскую литературу на протяжении всей ее истории (от летописания XI – начала XII в. до «Повести о Горе-Злочастии» переходной эпохи), хотя в целом слабо отразился в письменности.

 

1.2. Крещение Руси и начало «учения книжного». Принятие христианства в 988 г. при великом князе Киевском Владимире Святом ввело Русь в орбиту византийского мира. После крещения в страну была перенесена от южных и в меньшей степени от западных славян богатая старославянская книжность, созданная солунскими братьями Кириллом Философом, Мефодием и их учениками. Огромный корпус переводных (в основном с греческого) и оригинальных памятников включал в себя библейские и богослужебные книги, патристику и церковно-учительную литературу, догматико-полемические и юридические сочинения и т. д. Этот литературный фонд, общий для всего византийско-славянского православного мира, обеспечивал внутри него сознание религиозного, культурного и языкового единства на протяжении столетий. От Византии славяне усвоили по преимуществу церковно-монастырскую книжную культуру. Богатая светская литература Византии, продолжавшая традиции античной, за немногими исключениями не была востребована ими. Южнославянское влияние в конце X–XI в. положило начало древнерусской литературе и книжному языку.

Древняя Русь последней из славянских стран приняла христианство и познакомилась с кирилло-мефодиевским книжным наследием. Однако в удивительно короткие сроки она превратила его в свое национальное достояние. По сравнению с другими православными славянскими странами Древняя Русь создала значительно более развитую и жанрово многообразную национальную литературу и неизмеримо лучше сохранила общеславянский фонд памятников.

 

1.3. Художественный метод и жанровая система древнерусской литературы. Древнерусская литература при всем ее своеобразии обладала теми же основными признаками и развивалась по тем же общим законам, что и другие средневековые европейские литературы. Ее художественный метод был обусловлен теоцентрическим и провиденциальным характером средневекового мышления и отличался символическим мировосприятием, историзмом, дидактизмом и этикетностью. Ей были свойственны каноничность, традиционность и ретроспективность.

Согласно обоснованному положению, восходящему к работам Э. Р. Курциуса, все европейские литературы развивались вплоть до рубежа XVIII–XIX вв. как литературы риторического типа независимо от наличия или отсутствия в них теоретических трактатов по искусству красноречия. Не являлась исключением и древнерусская литература, хотя первая риторика в России появилась только в начале XVII в. и сохранилась в наиболее раннем списке 1620 г. (оригиналом перевода послужила латинская краткая «Риторика» Филиппа Меланхтона XVI в.). На протяжении всей древнерусской эпохи церковнославянские библейские и богослужебные книги, содержащие поэтические и структурные модели разных типов текстов, определяли культурное сознание и характер литературного процесса. Образцовые произведения заменяли собой теоретические руководства по искусству слова, существовавшие в Западной Европе. Читая их, постигали тайны литературной техники многие поколения древнерусских книжников. Средневековый автор постоянно обращался к «почитаемым писаниям», использовал их словарь и грамматику, возвышенные символы и образы, фигуры речи и тропы. Освященные седой стариной литературные образцы казались незыблемыми и служили мерилом писательского мастерства. Это правило составляло альфу и омегу древнерусского творчества.

Библейские книги содержали эталоны литературных жанров. В Изборнике 1073 г. – древнерусской рукописи, восходящей к переводному с греческого сборнику болгарского царя Симеона (893–927 гг.), в статье «отъ апостольскыихъ уставъ» дана классификация библейских текстов как идеальных образцов для подражания: эталон историко-повествовательных произведений – ветхозаветные книги Царств, пример в жанре церковных песнопений – Псалтирь, образцовые «хитростьныя и творитвьныя» сочинения (греч. ‘относящиеся к письменности мудрых и поэтические’) – книги пророка Иова и Притчей Соломоновых. Такие взгляды, унаследованные от Византии, были чрезвычайно устойчивы. Почти 4 столетия спустя тверской инок Фома назвал в «Слове похвальном о великом князе Борисе Александровиче» (ок. 1453 г.) образцом историко-повествовательных произведений книги Царств, эпистолярного жанра – апостольские послания, а «душиспасителных книг» – жития.

Для древнерусских книжников существование особой иерархии литературных текстов было очевидно. Жанровая классификация дана в предисловии митрополита Макария к Великим Минеям Четиим (закончены ок. 1554 г.). Произведения, составлявшие ядро традиционной книжности, расположены в строгом соответствии с их местом на иерархической лестнице жанров. Ее верхнюю ступень занимает Евангелие с богословскими толкованиями. Далее следуют Апостол с толкованиями, затем – Толковые Псалтири, после них – творения отцов церкви: сборники сочинений Иоанна Златоуста «Златоструй», «Маргарит», «Златоуст», произведения Василия Великого, слова Григория Богослова с комментариями митрополита Никиты Ираклийского, «Пандекты» и «Тактикон» Никона Черногорца и др., вслед за тем идет ораторская проза со своей жанровой подсистемой: 1) слова пророческие, 2) апостольские, 3) святоотеческие, 4) праздничные, 5) похвальные, и заключает ряд агиографическая литература, имеющая особую иерархию: 1) жития мученические, 2) преподобнические, 3) патерики Азбучный, Иерусалимский, Египетский, Синайский, Скитский, Киево-Печерский и 4) жития русских святых, канонизированных соборами 1547 и 1549 гг.

Древнерусская жанровая система, сложившись под влиянием византийской, перестраивалась и развивалась на протяжении семи веков своего существования. Однако она сохранилась в своих основных чертах вплоть до Нового времени.

 

2. Литература Киевской Руси (XI – первая треть XIII в.)

 

2.1. Древнейшая книга Руси. «Учение книжное», начатое Владимиром Святым, быстро добилось значительных успехов. Многочисленные находки берестяных грамот и памятников эпиграфики в Новгороде и других древнерусских городах показывают высокий уровень грамотности уже в XI в. Древнейшей книгой Руси из числа сохранившихся является Новгородский кодекс (не позднее 1-й четв. XI в.) – триптих из трех навощеных дощечек, найденный в 2000 г. во время работ Новгородской археологической экспедиции. Помимо основного текста – двух псалмов, кодекс содержит «скрытые» тексты, процарапанные по дереву или сохранившиеся в виде слабых отпечатков на дощечках под воском. Среди «скрытых» текстов, прочитанных А. А. Зализняком, особенно интересно не известное ранее сочинение из четырех отдельных статей о постепенном движении людей от тьмы язычества через ограниченное благо закона Моисеева к свету учения Христова (тетралогия «От язычества к Христу»).

 

2.2. Ярослав Мудрый и новый этап в развитии древнерусской литературы. Согласно «Повести временных лет», сын Владимира великий князь Киевский Ярослав Мудрый организовал переводческие и книгописные работы в Киеве. В XI–XII вв. в Древней Руси существовали разные школы и центры, занимавшиеся переводами в основном с греческого языка. От этого времени сохранились: «Чудеса Николая Мирликийского» (1090-е гг.) – самого почитаемого святого на Руси, «Житие Василия Нового» (XI в.), изображающее яркие картины адских мук, рая и Страшного суда как и те западноевропейские легенды (наподобие «Видения Тнугдала», сер. XII в.), которые питали «Божественную комедию» Данте, севернорусский перевод «Жития Андрея Юродивого» (XI в. или не позднее нач. XII в.), под влиянием которого на Руси был установлен праздник Покрова Богородицы в 1160-е гг., выдающееся произведение мировой средневековой литературы «Повесть о Варлааме и Иоасафе» (не позднее сер. XII в.), возможно, в Киеве. Очевидно, на юго-западе Руси, в Галицком княжестве, был переведен памятник античной историографии – «История Иудейской войны» Иосифа Флавия (не позже XII в.).

К восточнославянским переводам XI–XII вв. относят обычно византийский героический эпос «Девгениево деяние» и древнюю ассирийскую легенду «Повесть об Акире Премудром» (с сирийского или армянского оригинала). Не позднее XII–XIII вв. была переведена с греческого «Пчела» – популярный сборник афоризмов античных, библейских и христианских авторов, содержащий этические наставления и расширявший историко-культурный кругозор читателя.

Переводческие работы велись, очевидно, при митрополичьей кафедре, основанной в 1037 г. в Киеве. Сохранились переводы догматических, церковно-учительных, эпистолярных и антилатинских сочинений митрополитов Киевских Иоанна II (1077–1089 гг.) и Никифора (1104–1121 гг.), греков по происхождению, писавших на своем родном языке. Послание Никифора Владимиру Мономаху «о посте и воздержании чувств» отмечено высокими литературными достоинствами и профессиональной переводческой техникой. В первой половине XII в. заметным книжником был Феодосий Грек, переведший для князя-инока Николая (Святоши) послание папы Римского Льва I Великого о Халкидонском соборе.

При Ярославе Мудром начала складываться «Русская Правда» (Краткая редакция 1-й пол. XI в.) – главный письменный свод законов Киевской Руси, был составлен Древнейший летописный свод при митрополичьей кафедре (1037 – нач. 1040-х гг.), появилось одно из глубочайших произведений славянского средневековья – «Слово о Законе и Благодати» Илариона (между 1037–1050 гг.). Используя послание апостола Павла к Галатам (4: 21–31), Иларион доказывает с догматической безупречностью духовное превосходство Нового Завета (Благодати) над Ветхим Заветом (Законом). В риторически изощренной форме он пишет о мировом значении крещения Руси, прославляет Русскую землю, полноправную державу в семье христианских государств, и ее князей – Владимира и Ярослава. Произведение Илариона, ставшего в 1051 г. при поддержке Ярослава Мудрого первым митрополитом Киевским из восточных славян, вполне соответствует уровню средневекового греческого и латинского церковного красноречия. Еще в древнейший период оно стало известно за пределами Руси и повлияло на творчество сербского агиографа Доментиана (XIII в.).

Торжественному прославлению крестителя Руси посвящено также риторически украшенное произведение Иакова «Память и похвала князю Русскому Владимиру» (XI в.). Иаков имел доступ к летописи, предшествовавшей Начальному своду, и использовал ее уникальные сведения.

 

2.3. Киево-Печерский монастырь и древнерусское летописание. Важнейшим литературным центром был Киево-Печерский монастырь, воспитавший яркую плеяду древнерусских писателей, проповедников и просветителей. Достаточно рано, во второй половине XI в., монастырь установил книжные связи с Константинополем и, судя по всему, с Сазавским монастырем – последним очагом славянской глаголической письменности в Чехии XI в.

Житие одного из основателей Киево-Печерского монастыря Антония (ум. 1072–1073 гг.) принадлежит к числу самых ранних памятников древнерусской агиографии. Не дошедшее до нас, оно было использовано в Начальном летописном своде. Ученик Антония Феодосий Печерский (ум. 1074 г.), «отец древнерусского монашества», был автором церковно-учительных и антилатинских сочинений, инициатором работ по переводу церковной и богослужебной литературы в 1060-е гг. в связи с введением в Киево-Печерском монастыре (а вслед за ним и на всей Руси) константинопольского Студийского устава: сам устав, огласительные поучения Феодора Студита, его житие и др.

В Киево-Печерском монастыре велось летописание, были составлены свод Никона Великого (ок. 1073 г.) и Начальный свод (ок. 1095 г.). Оба они вошли в «Повесть временных лет» (1110-е гг.) – ценнейший памятник древнерусской культуры и исторической мысли. Создателем ее первой редакции (1110–1112 гг. или 1113 г.) считается киево-печерский монах Нестор. «Повесть временных лет» – сложный по составу и источникам свод. Она включает в себя дружинно-эпические предания (о гибели князя Олега Вещего от укуса змеи, вылезшей из черепа его любимого коня, под 912 г., о мести княгини Ольги древлянам под 945–946 гг.), народные сказания (о старце, спасшем Белгород от печенегов, под 997 г.), топонимические легенды (о юноше-кожемяке, победившем печенежского богатыря, под 992 г.), рассказы современников (воеводы Вышаты и его сына воеводы Яня), договоры с Византией 911, 944 и 971 гг., церковные поучения (речь греческого философа под 986 г.), агиографические тексты (о князьях Борисе и Глебе под 1015 г.), воинские повести и т. д. По своей структуре, изложению материала и событий по годам, «Повесть временных лет» подобна латинским анналам и отличается от византийских хроник, не знавших погодных записей. «Повесть временных лет» на века стала образцом для подражания в летописном жанре и сохранилась в составе поздних сводов XIV–XVI вв.

 

2.4. Древнерусские литературные памятники в «Повести временных лет». В летопись включена возникшая как самостоятельное произведение «Повесть об ослеплении князя Василька Теребовльского» (1110-е гг.), написанная с большим литературным мастерством очевидцем драматических событий Василием. По жанру это историческая повесть о княжеских преступлениях во время междоусобных войн 1097–1100 гг.

В «Повесть временных лет» включено «Поучение» князя Владимира Мономаха (ум. 1125 г.), созданное в несколько этапов и состоящее из поучения детям, автобиографии – летописи жизни и военных походов Мономаха и письма его сопернику князю Олегу Святославичу Черниговскому. Идеал «Поучения» – мудрый и справедливый государь, свято хранящий верность договорам, храбрый князь-воин и благочестивый христианин. Сочетание у Мономаха элементов поучения и автобиографии находит яркую параллель в апокрифических «Заветах двенадцати патриархов», известных в средневековых византийской, латинской и славянской литературах. Входящий в апокриф «Завет Иудин о мужестве» оказал непосредственное влияние на Мономаха.

Типологически его произведение близко средневековым западноевропейским поучениям детям – наследникам престола. Оно входит в круг таких сочинений, как «Тестамент», приписывавшийся византийскому императору Василию I Македонянину, памятники англосаксонской литературы: «Поучение» короля Альфреда Великого и использовавшиеся для воспитания королевских детей «Отцовские поучения» (VIII в.) и др. Некоторые из них Мономах мог знать в устном пересказе. Его мать происходила из рода византийского императора Константина Мономаха, а женой была дочь англосаксонского короля Гаральда Гита.

 

2.5. Развитие агиографических жанров. Видным писателем конца XI – начала XII в. был киево-печерский монах Нестор. Его «Чтение о житии Бориса и Глеба» вместе с другими памятниками агиографии XI–XII вв. (анонимным «Сказанием о Борисе и Глебе», «Сказанием о чудесах Романа и Давида») образуют широко распространенный цикл о кровопролитной междоусобной войне сыновей князя Владимира Святого за киевский престол. Борис и Глеб (в крещении Роман и Давид), убитые в 1015 г. по приказу их старшего брата узурпатора Святополка, изображены мучениками не столько религиозной, сколько политической идеи. Они утверждают своей смертью торжество братолюбия и необходимость подчинения младших князей старшему в роде для сохранения единства Русской земли. Князья-страстотерпцы Борис и Глеб, первые канонизированные святые на Руси, стали ее небесными покровителями и защитниками. «После «Чтения» Нестор создал «Житие Феодосия Печерского», ставшее образцом в жанре преподобнического жития и позднее включенное в «Киево-Печерский патерик».

Это последнее крупное произведение домонгольской Руси представляет собой сборник кратких рассказов об истории Киево-Печерского монастыря, его монахах, их аскетической жизни и духовных подвигах. Становление памятника началось в 20–30 гг. XIII в. Его основу составила переписка и сочинения двух киево-печерских монахов Симона, ставшего к тому времени владимиро-суздальским епископом, и Поликарпа. Источником их рассказов о событиях XI – первой половины XII в. явились монастырские и родовые предания, народные сказания, киево-печерское летописание, жития Антония и Феодосия Печерских. На пересечении устных и письменных традиций (фольклора, агиографии, летописания, ораторской прозы) и формировался жанр патерика в Древней Руси. Образцом для его создателей послужили древнеславянские переводные патерики. По художественным достоинствам «Киево-Печерской патерик» не уступает переводным с греческого патерикам Скитскому, Синайскому, Египетскому и Римскому, вошедшим в золотой фонд средневековых западноевропейских литератур. Несмотря на неизменный читательский успех, «Киево-Печерский патерик» не создал особого литературного направления и 300 лет, до появления «Волоколамского патерика» в 30-е–40-е гг. XVI в. (см. § 6.4), оставался единственным оригинальным памятником этого жанра в древнерусской книжности.

Видимо, на Афоне (или в Константинополе), общеправославных культурных центрах, совместными трудами древнерусских и южнославянских книжников был переведен с греческого и дополнен новыми статьями Прулог. Этот житийный и церковно-учительный сборник, восходящий к византийскому Синаксарю (название родовое – ‘сборник’), содержит краткие редакции агиографических текстов, расположенных в порядке церковного месяцеслова (с 1-го сентября). Перевод был осуществлен не позднее XII в., так как древнейший сохранившийся список (Софийский Пролог) датируется концом XII – началом XIII в. В Древней Руси Пролог неоднократно редактировался, дополнялся русскими и славянскими статьями и вообще относился к излюбленнейшему кругу чтения, о чем свидетельствует большое количество списков и начавшихся в XVII в. изданий памятника.

 

2.6. Литературный регионализм. На севере Руси литературным и книжным центром был Новгород. Уже в середине XI в. там, при Софийском соборе, велось летописание. В конце 1160-х гг. священник Герман Воята, переработав предшествующее летописание, составил архиепископский свод. Новгородские владыки не только руководили летописными работами, но и занимались творчеством. Памятником простого и неукрашенного церковно-учительного красноречия является краткое «Поучение к братии» (30–50-е гг. XI в.) епископа Луки Жидяты об основах христианской веры. (Прозвище Луки – сокращение древнерусского имени Жидослав или Георгий: Гюргий–Гюрата–Жидята.) Архиепископ Антоний (в миру Добрыня Ядрейкович) в «Книге Паломник» описал путешествие в Константинополь до его захвата крестносцами в 1204 г. Этому событию посвящено свидетельство неизвестного очевидца, включенное в Новгородскую первую летопись, – «Повесть о взятии Царьграда фрягами». Написанная с внешней беспристрастностью и объективностью, повесть существенно дополняет картину разгрома Константинополя крестоносцами Четвертого похода, нарисованную латинскими и византийскими историками и мемуаристами. К этому времени тема крестовых походов и жанр «хождений» имели столетнюю историю в древнерусской литературе.

В начале XII в. игумен одного из черниговских монастырей Даниил посетил Святую землю, где был приветливо принят иерусалимским королем Балдуином (Бодуэном) I (1100–1118 гг.), одним из вождей Первого крестового похода. В «Хождении» Даниил изобразил себя посланцем всей Русской земли как некоего политического целого. Его произведение – образец паломнических записок, ценный источник исторических сведений о Палестине и Иерусалиме. По форме и по содержанию оно напоминает многочисленные итинерарии ‘путешественные книги’ западноевропейских пилигримов. Даниил подробно описал маршрут, увиденные достопримечательности и святыни, попутно пересказав связанные с ними церковно-канонические предания и апокрифы.

 

2.7. Апокрифы. Как и в средневековой Европе, на Руси, помимо ортодоксальной литературы, получили распространение апокрифы (греч. ‘тайный, сокровенный’) – легендарные сочинения, не вошедшие в общепризнанный церковный канон. Их основной поток шел из Болгарии, где в X в. была сильна дуалистическая ересь богомилов. Апокрифы образуют своего рода простонародную Библию. Тематически они делятся на ветхозаветные («Сказание, как сотворил Бог Адама», «Заветы двенадцати патриархов», апокрифы о Соломоне, «Книга Еноха»), новозаветные («Евангелие детства», или «Евангелие Фомы», «Первоевангелие Иакова», «Евангелие Никодима», «Сказание Афродитиана», легенда о царе Авгаре), эсхатологические о загробной жизни и конечных судьбах мира («Видение пророка Исайи», «Хождение Богородицы по мукам», «Сказание отца нашего Агапия», «Откровение Мефодия Патарского») и др.

Большой любовью в народной среде пользовалась «Беседа трех святитетелей» (Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста), сохранившаяся в древнерусских списках с XII в. Написанная в виде вопросов и ответов на самые разнообразные темы: от библейских до «естественно-научных», она обнаруживает, с одной стороны, явные точки соприкосновения со средневековой греческой и латинской литературой (например, Joca monachorum ‘Монашеские игры’), а с другой – испытала на протяжении своей рукописной истории сильное влияние народных суеверий, языческих представлений, загадок. Многие апокрифы вошли в состав догматико-полемической компиляции «Толковая Палея» (возможно, XIII в.) и ее переработки «Хронографическая Палея», являющихся своеобразным аналогом латинской исторической Библии (Biblia historiale).

Апокрифы заносились в особые списки отреченных книг. Древнейший славянский индекс апокрифов, переведенный с греческого, помещен в Изборнике 1073 г. Самостоятельные списки отреченных книг, отражающие реальную литературную ситуацию, появляются на Руси не ранее рубежа XIV–XV вв. и имеют рекомендательный, а не строго запретительный (с последующими карательными санкциями) характер. Многие апокрифы («Первоевангелие Иакова», «Сказание Афродитиана» и др.) могли не восприниматься как «ложные писания», почитались наряду с канонической литературой и использовались в церковном обиходе как чтения на соответствующие праздники.

 

3. Литература периода феодальной раздробленности

(вторая треть XII – первая четверть XIII в.)

 

3.1. Местные литературные центры и литературные традиции Киевской Руси. После смерти сына Владимира Мономаха Мстислава Великого (ум. 1132 г.) Киев утратил власть над большей частью русских земель. Киевская Русь распалась на полтора десятка суверенных и полусуверенных государств, в которых развивались новые литературные центры. О распространении греческой образованности на Руси свидетельствует послание митрополита Киевского Климента Смолятича (прозвище от имени Смолята) пресвитеру Фоме (сер. XII в.). В послании обсуждаются Гомер, Аристотель, Платон, толкование библейского текста с помощью притч и иносказаний.

Приемами византийской экзегетики блестяще владел епископ Кирилл Туровский (ум. ок. 1182 г.), выдающийся церковный ритор, «златоуст» Древней Руси. Его сочинения занимают достойное место среди средневековых памятников западноевропейской церковно-учительной литературы и получили известность у южных славян. Всего ему приписывается более 30 произведений: цикл из 8 слов на праздничные дни Цветной Триоди, цикл седмичных молитв, «Повесть о белоризце и мнишестве» и др. По мнению И. П. Еремина, в иносказательной форме «Притчи о человеческой душе и теле» (между 1160–1169 гг.) Кирилл Туровский написал обличительный памфлет против епископа Ростовского Федора, боровшегося при поддержке князя Андрея Боголюбского за независимость своей кафедры от Киевской митрополии.

При Андрее Боголюбском происходит культурный подъем во Владимиро-Суздальском княжестве. Стремясь возродить единство Руси под своей властью, князь был заинтересован в прославлении своей деятельности, местных святых и святынь. В честь своей победы над волжскими болгарами в 1164 г. Андрей Боголюбский написал «Слово о милости Божьей». С его деятельностью связано появление таких памятников, как «Сказание о победе над волжскими болгарами в 1164 г. и празднике 1 августа» (1164–1165 гг.), «Житие епископа Леонтия Ростовского» (1160-е гг.) – небесного покровителя Владимирской Руси, «Сказание о чудесах Владимирской иконы Богоматери» (возможно, 1163–1164 гг.), положившее начало циклу произведений об одной из наиболее почитаемых святынь Русской земли («Повесть о Темир Аксаке» нач. XV в., компилятивное «Сказание об иконе Владимирской Богоматери» сер. XVI в.). Гибели князя в результате боярского заговора посвящена исполненная драматизма и исторически достоверных подробностей «Повесть об убиении Андрея Боголюбского» (видимо, между 1174–1177 гг.), написанная очевидцем мятежа или записанная с его слов (один из возможных авторов – княжеский слуга Кузьмища Киянин).

Ценными памятниками местной агиографии являются «Житие княжны Евфросинии Полоцкой» (не ранее посл. четв. XII в.), основательницы монастырей, в старости совершившей паломничество через Константинополь в Святую землю, и написанное Ефремом «Житие Авраамия Смоленского» (XIII в.), книжника-аскета, ученость которого стала причиной гонений на него.

Вечную тему «горе от ума» затрагивает Даниил Заточника, один из самых загадочных древнерусских авторов (XII или XIII в.). Его произведение сохранилось в нескольких редакциях в списках XVI–XVII вв., отражающих, видимо, поздний этап в литературной истории памятника. «Слово Даниила Заточника» и «Моление Даниила Заточника» представляют собой, по сути, два самостоятельных сочинения. Произведение Даниила Заточника создано на пересечении книжных, прежде всего библейских, и фольклорных традиций. В образной форме иносказаний и афоризмов, близких сентенциям «Пчелы», автор саркастично изобразил быт и нравы своего времени, трагедию незаурядного человека, которого преследуют нужда и беды. Даниил Заточник – сторонник сильной и «грозной» княжеской власти, к которой он обращается с просьбой о помощи и защите. В жанровом отношении его произведение может быть сопоставлено со средневековыми западноевропейскими «молениями» о помиловании, об освобождении из заключения, часто писавшимися стихами в форме афоризмов и притч (византийские памятники XII в. «Сочинения Продрома, господина Феодора», «Стихи грамматика Михаила Глики» и др.).

3.2. «Слово о полку Игореве». В русле средневекового общеевропейского литературного процесса находится и «Слово о полку Игореве» (кон. XII в.), лиро-эпическое произведение, связанное с дружинной средой и поэзией. Поводом его создания послужил неудачный поход 1185 г. новгород-северского князя Игоря Святославича на половцев. Поражению Игоря посвящены воинские повести, дошедшие в Лаврентьевской летописи (1377 г.) и Ипатьевской летописи (кон. 10-х – нач. 20-х гг. XV в.). Однако только автор «Слова» сумел превратить частный эпизод многочисленных войн со Степью в великий поэтический памятник, стоящий в одном ряду с такими шедеврами средневекового эпоса, как испанская «Песнь о моем Сиде» (ок. 1140 г.), немецкая «Песнь о Нибелунгах» (ок. 1200 г.), «Витязь в тигровой шкуре» грузинского поэта Шота Руставели (кон. XII – нач. XIII в.). В типологическом отношении особенно много общего у «Слова» с самой знаменитой из героических поэм французского средневековья (chansons de geste ‘песни о деяниях’ или ‘песни о подвигах’) «Песнью о Роланде» (ок. 1100 г.).

Поэтическая образность «Слова» тесно связана языческими представлениями, которые были живы в XII в. Автору удалось соединить риторические приемы церковной литературы с традициями дружинной эпической поэзии, образцом которой были в его глазах творения поэта-певца XI в. Бояна. Идеалы «Слова» связаны с уходящей в прошлое Киевской Русью. Его создатель – убежденный противник княжеских междоусобиц, губивших Русскую землю. «Слово» проникнуто страстным патриотическим пафосом единения князей для защиты от внешних врагов.

«Слово» было обнаружено графом А. И. Мусиным-Пушкиным в начале 1790-х гг. и издано им по единственному сохранившемуся списку в 1800 г. (Между прочим, в единственной рукописи, притом крайне неисправной и неполной, дошла до Нового времени и «Песнь о моем Сиде».) Во время Отечественной войны 1812 г. сборник со «Словом» сгорел в московском пожаре. Художественное совершенство «Слова», его загадочная судьба и гибель дали повод для сомнений в подлинности памятника. Все попытки оспорить древность «Слова», объявить его подделкой XVIII в. (французский славист А. Мазон, московский историк А. А. Зимин, американский историк Э. Кинан и др.) не имели успеха и являются научно несостоятельными.

 

4. Литература эпохи борьбы с иноземным игом

(вторая четверть XIII – конец XIV в.)

 

4.1. Литература борьбы с завоевателями. Монголо-татарское нашествие нанесло непоправимый урон древнерусской литературе, привело к ее заметному сокращению и упадку, на долгое время прервало книжные связи с другими славянами. Первой трагической битве с завоевателями на реке Калке в 1223 г. посвящены повести, сохранившиеся в Новгородской первой, Лаврентьевской и Ипатьевской летописях. В 1237–1240 гг. полчища кочевников под предводительством внука Чингисхана Батыя хлынули на Русь, сея всюду смерть и разрушение. Упорное сопротивление Руси подорвало военную мощь монгло-татарской орды, разорившей, но уже не удержавшей в своих руках Венгрию, Польшу и Далмацию.

Иноземное вторжение было воспринято на Руси как знамение конца мира. Былое величие, могущество и красоту страны оплакивает лирическое «Слово о погибели Русской земли» (между 1238–1246 гг.) – фрагмент утраченного произведения о монголо-татарском нашествии, известный в двух списках как своеобразное вступление к Первоначальной редакции «Повести о житии Александра Невского».

Самый видный церковный ритор того времени – Серапион, соединивший простоту и ясность языка с искусством красноречия. Незадолго до смерти он был поставлен из игуменов Киево-Печерского монастыря епископом Владимирским (1274–1275 гг.). От его творчества сохранилось 5 поучений, обличающих языческие обычаи, веру в колдовство, а также призывающие к покаянию перед лицом обрушившихся на Русь бедствий.

XIII в. дал выдающийся памятник южнорусского летописания – Галицко-Волынскую летопись, состоящую из двух самостоятельных частей: «Летописца Даниила Галицкого» (до 1260 г.) и летописи Владимиро-Волынского княжества (с 1261 по 1290 г.). Придворный историограф Даниила Галицкого был человеком высокой книжной культуры и литературного мастерства. «Летописец Даниила Галицкого» написан в нетрадиционной форме свободного исторического повествования, не скованного погодными записями, использовавшего устные народные предания, в том числе половецкий эпос – рассказ о траве «емшане». Автор создал яркое жизнеописание князя-воина Даниила Галицкого, боровшегося с монголо-татарами, польскими и венгерскими феодалами, мятежным галицким боярством.

Монголо-татарское нашествие возродило идеалы мудрого государя, мужественного защитника родной земли и православной веры. Ярким образцом мученического жития (мартирия) является «Сказание об убиении в Орде князя Михаила Черниговского и его боярина Феодора», казненных по приказу хана Батыя в 1246 г. за отказ поклониться языческим идолам. Краткая (Проложная) редакция памятника появилась до 1271 г. Позднее на ее основе возникло несколько редакций более пространного содержания, автором одной из которых назван «отец», то есть священник, Андрей (не позднее кон. XIII в.).

Конфликт в древнейшем памятнике тверской агиографии «Житии князя Михаила Ярославича Тверского» (кон. 1319 – нач. 1320 г. или 1322–1327 гг.) имеет политическую подоплеку. В 1318 г. Михаил Тверской был казнен в Золотой Орде в результате интриг его соперника в борьбе за великое княжение Владимирское князя Юрия Даниловича Московского. Житие изображало в самом невыгодном свете Юрия Даниловича и содержало антимосковские выпады. В официальной литературе XVI в. оно было подвергнуто сильной промосковской цензуре. При сыне мученика, великом князе Александре Михайловиче, в Твери в 1327 г. вспыхнуло народное восстание против ханского баскака Чол-хана. Откликом на эти события стали появившиеся вскоре после них «Повесть о Шевкале», включенная в тверские летописные своды, и народная историческая песня «О Щелкане Дудентьевиче».

«Военно-героическое» направление в агиографии представлено «Повестью о житии Александра Невского» (Первоначальная редакция, вероятно, 1280-х гг.). Ее автор соединил традиции воинской повести и жития. Светлый лик молодого героя Невской битвы 1240 г. и Ледового побоища 1242 г., победителя шведских и немецких рыцарей, защитника Руси от татар и православия от римско-католической экспансии, благочестивого христианина стал образцом для княжеских жизнеописаний и воинских повестей. Произведение оказало влияние на «Повесть о Довмонте» (2-я четв. XIV в.). Княжение Довмонта (1266–1299 гг.), бежавшего на Русь из Литвы вследствие междоусобиц и принявшего крещение, стало для Пскова временем расцвета и побед над внешними врагами, литовцами и ливонскими рыцарями. Повесть связана с псковским летописанием, начавшимся в XIII в.

Высокими художественными достоинствами отмечена рязанская «Повесть о Николе Заразском». Произведение посвящено местной святыне, иконе Николы Заразского, и включает в себя историю ее перенесения из Корсуня в Рязанскую землю в 1225 г. и героико-эпическое повествование о разорении Рязани ханом Батыем в 1237 г. с лирической похвалой рязанским князьям. Вторая часть повести является одним из высших достижений древнерусской литературы. В образе былинного богатыря Евпатия Коловрата прославляется героизм и величие духа русского народа, не сломленного врагом, стремившегося отомстить ему за поруганную землю. В окончательном виде памятник сложился, видимо, в 1560 г., и его надо рассматривать в числе поздних обработок сюжетов о монголо-татарском нашествии (или среди поздних письменных фиксаций первоначально устных преданий).

К позднейшим литературным обработкам легендарных народных сказаний о батыевщине относятся также «Повесть о Меркурии Смоленском» (списки с XVI в.) и предание о граде Китеже, сохранившееся в литературе старообрядцев (2-я пол. XVIII в.).

 

4.2. Литература Великого Новгорода. В сохранившем независимость Новгороде в относительно спокойной обстановке продолжалось архиепископское летописание (его наиболее значимая в литературном отношении часть принадлежит пономарю Тимофею XIII в.), появлялись путевые записки – «Странник» Стефана Новгородца, посетившего Константинополь в 1348 или 1349 г., создавались жития местных святых. Древние устные предания предшествовали двум наиболее любимым памятникам местной агиографии «Житию Варлаама Хутынского» (ум. 1193 г.) (Первоначальная редакция XIII в.) и жизнеописанию первого архиепископа Новгородского Ильи-Иоанна (1167–1186 гг.) (Основная редакция между 1471–1478 гг.). В «Житии Иоанна Новгородского» центральное место занимают созданные в разное время сказание о победе новгородцев над суздальскими войсками в 1170 г. (40–50-е гг. XIV в.) и повесть о путешествии Иоанна на бесе в Иерусалим (возможно, 1-я пол. XV в.), основанное на древнем «бродячем» сюжете о заклятом крестом или крестным знамением черте.

Для понимания средневекового религиозного мировоззрения важно послание архиепископа Новгородского Василия Калики епископу Тверскому Федору Доброму о рае (возможно, 1347 г.). Оно было написано в ответ на богословские споры в Твери о том, существует ли рай только как особая духовная субстанция или, кроме него, на востоке земли находится материальный рай, созданный для Адама и Евы. Центральное место среди доказательств Василия Калики занимает рассказ об обретении мореплавателями-новгородцами земного рая, окруженного высокими горами, и земного ада. Типологически этому рассказу близки западноевропейские средневековые сказания, например, об аббате Брендане, основавшем много монастырей в Англии и уплывшем на Райские острова. В свою очередь легенды о святом Брендане впитали в себя древние кельтские предания о плавании короля Брана в потустороннюю чудесную страну.

Около середины XIV в. в Новгороде появилось первое значительное еретическое движение на Руси – стригольничество, охватившее затем Псков, где в первой четверти XV в. достигло расцвета. Стригольники отрицали духовенство и монашество, церковные таинства и обряды. Против них направлено «Списание от правила святых апостол и святых отец… на стригольники», среди возможных авторов которого называют епископа Стефана Пермского и др.

 

5. Возрождение русской литературы

(конец XIV–XV в.)

 

5.1. «Второе южнославянское влияние». В XIV в. Византия, а вслед за ней Болгария и Сербия переживали культурный подъем, затронувший многие области духовной жизни: литературу, книжный язык, иконопись, богословие (в виде мистического учения монахов-исихастов, греч. ‘молчальников’). В это время резко активизируют свою деятельность литературно-переводческие и книжные центры на Афоне, в Константинополе, в столице Второго Болгарского царства Тырнове при патриархе Евфимии (ок. 1375–1393 гг.) и др.

Важной причиной переводческого подъема стал переход к середине XIV в. болгарской и сербской Церкви вслед за греческой со Студийского богослужебного устава на Иерусалимский. Реформа потребовала нового перевода аскетических сочинений, литургических книг и сборников, чтение которых предусматривалось Иерусалимским уставом за богослужением («Учительное Евангелие» патриарха Каллиста, сборники творений Иоанна Златоуста «Маргарит» и «Андрианты», триодный Синаксарь и др.). К концу XIV в. у южных славян был переведен с греческого и отредактирован большой корпус аскетической литературы, или не известной на Руси (сочинения Исаака Сирина, Петра Дамаскина, Симеона Нового Богослова, проповедников обновленных исихастских идей Григория Синаита и Григория Паламы и др.), или известной лишь в древних переводах (например, творения аввы Дорофея). Большое значение для судеб древнерусской книжности имела южнославянская реформа книжного языка, затронувшая прежде всего его графико-орфографические нормы.

В XIV в. возобновились прерванные монголо-татарским нашествием связи Руси с Афоном и Константинополем, крупнейшими центрами культурных контактов между греками, болгарами, сербами и русскими. В последние десятилетия XIV в. и в первую половину следующего столетия Иерусалимский устав получил широкое распространение в русской церковной жизни. Тогда же южнославянские тексты были перенесены на Русь, где под их влиянием началась реформа книжного языка и «книжная справа» – редактирование церковных рукописей. «Второе южнославянское влияние» было вызвано внутренними потребностями русской книжной культуры. Одновременно со «вторым южнославянским влиянием» и независимо от него происходило возрождение основного корпуса памятников, существовавшего в письменности Киевской Руси. Сочетание двух синхронных процессов, «второго южнославянского влияния» и стремления восстановить богатое рукописное наследие домонгольской Руси, обеспечило невиданный расцвет русской книжности в XV в.

Реставрация местных старокнижных традиций проявилась в особой риторически украшенной манере изложения – «плетении словес», активно развивавшейся с конца XIV в. «Плетение словес» возродило литературные приемы, известные в красноречии Киевской Руси, но придало им еще бульшую торжественность и эмоциональность. В XIV–XV вв. древнерусские риторические традиции обогатились вследствие усилившихся связей с южнославянскими литературами. «Плетение словес» достигло наивысшего развития в творчестве Епифания Премудрого, автора житий просветителя коми-зырян епископа Стефана Пермского (1396–1398 гг. или 1406–1410 гг.) и духовного воспитателя русского народа Сергия Радонежского (закончено в 1418–1419 г.).

С конца XIV в. в Московскую и Литовскую Русь переезжают некоторые южнославянские книжники. Митрополит всея Руси Киприан, окончательно обосновавшийся в Москве в 1390 г., и митрополит Литовской Руси (с 1415 г.) Григорий Цамблак были видными представителями литературной школы патриарха Евфимия Тырновского. Серб Пахомий Логофет прославился как автор и редактор многих житий, служб, канонов, похвальных слов. Переработав текст Епифания Премудрого, он составил несколько новых редакций «Жития Сергия Радонежского» (1438–1450-е гг.). На основе рассказов очевидцев им было написано «Житие Кирилла Белозерского» (1462 г.). Его жития, построенные по четкой схеме и украшенные «плетением словес», стоят у истоков особого направления в русской агиографии с ее жесткой этикетностью и пышным красноречием.

 

5.2. Крушение Византии и возвышение Москвы. Во время турецкого нашествия появилось «Сказание о Вавилонском царстве» (1390-е гг. – до 1439 г.). Восходящее к устной легенде, оно обосновывает преемственность византийской императорской власти от Вавилонской монархии, вершительницы судеб мира, и вместе с тем доказывает равноправие Византии, Руси и Абхазии–Грузии. Подтекст заключался, вероятно, в призыве совместных действий уцелевших православных стран в поддержку гибнущей под ударами турок Византии.

Угроза турецкого завоевания заставила константинопольские власти заключить акт о церковном соединении под главенством Рима на Флорентийском соборе 1439 г. Флорентийская уния, отвергнутая Москвой и всеми православными странами, подорвала влияние Греческой Церкви на Русь. Русские участники посольства на собор оставили записки: «Хождение на Флорентийский собор» анонимного суздальского книжника (1437–1440 гг.) и, очевидно, его же «Заметка о Риме», «Исхождение» епископа Авраамия Суздальского, «Повесть о Флорентийском соборе» иеромонаха Симеона Суздальца (1447 г.). В 1453 г. Константинополь был завоеван турками. Крушение империи осмыслялось многими как Божья кара и возмездие за флорентийскую унию. Падению Константинополя посвящены переводное «Рыдание» византийского писателя Иоанна Евгеника (50–60-е гг. XV в.) и оригинальная «Повесть о взятии Царьграда турками» (2-я пол. XV в.), приписываемая Нестору Искандеру, талантливый литературный памятник и ценный исторический источник. В конце повести помещено пророчеством о будущем освобождении Константинополя «русами» – идея, неоднократно обсуждавшаяся в последующей русской литературе.

Завоевание турками православных стран проходило на фоне постепенного возвышения Москвы как духовного и политического центра. Большое значение имел перенос митрополичей кафедры из Владимира в Москву при митрополите Петре (1308–1326 гг.) – первом московском святом и небесном покровителе столицы. На основе Краткой редакции «Жития митрополита Петра» (1327–1328 гг.), самого раннего памятника московской агиографии, митрополит Киприан составил Пространную редакцию (кон. XIV в.), в которую включил пророчество Петра о будущем величии Москвы при условии сохранения ею и защиты православия.

Великой победе объединенных русских войск над татарами на поле Куликовом 8 сентября 1380 г. посвящен цикл произведений конца XIV – начала XVI в. В него входят лиро-эпическая «Задонщина», подражавшая «Слову о полку Игореве», испытавшая влияние фольклора и продолжавшая традиции воинских повестей, «Сказание о Мамаевом побоище» – самый подробный и увлекательный рассказ о Куликовской битве, «Слово о житии и о преставлении великого князя Дмитрия Ивановича, царя Русского» – торжественный панегирик в честь победителя татар Дмитрия Донского, близкий по языку и риторическим приемам литературной манере Епифания Премудрого и, возможно, им написанный. О событиях после Куликовской битвы рассказывают «Повесть о нашествии хана Тохтамыша», захватившего и разграбившего Москву в 1382 г., и «Повесть о Темир Аксаке» (нач. XV в.) – о походе на Русь в 1395 г. азиатского завоевателя Тимура и о чудесном спасении страны после принесения в Москву Владимирской иконы Богоматери, «державной заступницы» Русской земли. «Повесть о Темир Аксаке» была включена в монументальный великокняжеский Московский летописный свод 1479 г., составленный при Иване III и легший в основу всего официального летописания конца XV–XVI в.

Правление великого князя Московского Ивана III (1462–1505 гг.), женатого на Софье (Зое) Палеолог – племяннице последнего византийского императора Константина XI, ознаменовалось интенсивной духовной жизнью, возвращением Руси в Европу, объединением русских земель вокруг Москвы и освобождением от татарского ига в 1480 г. В момент наивысшего противостояния между Москвой и Золотой Ордой архиепископ Ростовский Вассиан отправил риторически украшенное «Послание на Угру» (1480 г.). Следуя примеру Сергия Радонежского, по преданию благословившего на битву Дмитрия Донского, Вассиан призывал Ивана III  на решительную борьбу с татарами, объявляя его власть царской и богоутвержденной.

 

5.3. Местные литературные центры. В XV в. в литературе Великого Новгорода, завоеванного Иваном III в 1478 г., появляются «Повесть о посаднике Щиле» (видимо, не ранее 1462 г.) – сказание о попавшем в ад ростовщике, доказывающее спасительную силу молитвы за умерших грешников; простое, неукрашенное «Житие Михаила Клопского» (1478–1479 гг.); летописная повесть о походе Ивана III на Новгород в 1471 г., противопоставленная официальной позиции Москвы в освещении этого события. В Московском летописном своде 1479 г. основное содержание повести о походе Ивана III на Новгород в 1471 г. заключается в идее величия Москвы как центра объединения русских земель и преемственности великокняжеской власти со времен Рюрика.

Лебединую песню могущественному Тверскому княжеству (незадолго до его присоединения к Москве в 1485 г.) сложил придворный писатель инок Фома в риторически украшенном панегирике «Слово похвальное о великом князе Борисе Александровиче» (ок. 1453 г.). Изображая Бориса Александровича политическим лидером Русской земли, Фома величал его «самодержавным государем» и «царем», по отношению к которому великий князь Московский выступал как младший. Об отсутствии братской любви между князьями и справедливости на Руси писал, перейдя для безопасности на смешанный тюркско-персидский язык, тверской купец Афанасий Никитин. Заброшенный судьбой на чужбину, он рассказал простым и выразительным языком о скитаниях в дальних странах и пребывании в Индии в 1471–1474 гг. в путевых записках «Хожение за три моря».

Попутно следует отметить, что глубоко личностному содержанию «Хожения», простоте и непосредственности его рассказа близки записки монаха Иннокентия о смерти Пафнутия Боровского (видимо, 1477–1478 гг.), духовного учителя Иосифа Волоцкого, создавшего крупный литературный и книжный центр в основанном им Иосифо-Волоколамском монастыре и ставшего одним из вождей «Церкви воинствующей».

 

6. Литература «Третьего Рима»

(конец XV–XVI в.)

 

6.1. «Еретическая буря» на Руси. Конец XV в. был охвачен религиозными брожениями, порожденными в числе прочих причин неопределенностью религиозных и культурных ориентиров в умах образованной части русского общества после падения Константинополя и ожиданием конца света в 7000 г. от Сотворения мира (в 1492 г. от Рождества Христова). Ересь «жидовствующих» зародилась в 1470-е гг. в Новгороде, незадолго до потери им независимости, а затем перекинулась в победившую его Москву. Еретики подвергали сомнению учение о Святой Троице, не считали деву Марию Богородицей. Они не признавали церковные таинства, осуждали поклонение священным предметам, резко выступали против почитания мощей и икон. Борьбу с вольнодумцами возглавили архиепископ Новгородский Геннадий и игумен Иосиф Волоцкий. «Книга на новгородские еретики» Иосифа Волоцкого (кон. XV – нач. XVI в.), переименованная в списках XVII в. в «Просветитель», является важным памятником богословской мысли и религиозной борьбы.

При архиепископском дворе в Новгороде Геннадий создал крупный книжный центр, открытый западноевропейским влияниям. Он собрал целый штат сотрудников, переводивших с латыни и немецкого языка. В их числе были монах-доминиканец Вениамин, очевидно хорват по национальности, немец Николай Булев, Влас Игнатов, Дмитрий Герасимов. Под руководством Геннадия был составлен и переведен первый полный библейский свод у православных славян – Библия 1499 г. При ее подготовке использовались, помимо славянских источников, латинская (Вульгата) и немецкая Библии. Теократическая программа Геннадия обосновано в сочинении Вениамина (вероятно, 1497 г.) в защиту церковных имуществ, против покушений на них Ивана III, утверждающем превосходство духовной власти над светской.

По повелению Геннадия были переведены с латыни отрывок (8-я глава) из календарного трактата Гийома Дюрана (Вильгельма Дурандеса) «Совещание божественных дел» в связи с необходимостью составления пасхалии на «осьмую тысячу лет» (1495 г.) и антииудейская книга «учителя Самуила евреина» (1504 г.). Перевод этих сочинений приписывается Николаю Булеву или Дмитрию Герасимову. Последний из них также по заказу Геннадия перевел латинское антииудейское произведение Николая де Лиры «Доказательство пришествия Христа» (1501 г.).

В 1504 г. на церковном соборе в Москве еретиков признали виновными, после чего одни из них были сожжены и казнены, другие – отправлены в ссылку по монастырям. Самой заметной фигурой среди московских еретиков был дьяк Федор Курицын, близкий ко двору Ивана III. Курицыну приписывают «Сказание о воеводе Дракуле» (1482–1485 гг.). Исторический прототип этого персонажа, Влад Цепеш, правил «в Мунтянской земле» (древнерусское название княжества Валахия) и умер в 1477 г. незадолго до посольства Курицына в Венгрию. О его жестокости ходили слухи и анекдоты по всей Европе. Данное ему прозвище Цепеш означает буквально ‘cажатель на кол’. Рассказывая о многочисленных жестокостях «зломудрого» Дракулы и сравнивая его с дьяволом, автор подчеркивает его справедливость, беспощадную борьбу со злом, преступностью и неправдой. Дракула стремится искоренить зло и установить «великую правду» в стране методами неограниченного насилия.

 

6.2. Расцвет публицистики. На XVI в. пришелся невиданный ранее подъем публицистики. В конце 1540-х гг. к мысли о справедливой жестокости государя пришел Иван Пересветов в сказаниях «о Магмет-салтане», царе Константине Палеологе и в большой челобитной Ивану IV. Сторонник сильной единодержавной власти, он советовал Ивану IV покончить с помощью «грозы» с самоуправством вельмож, разорявших страну. Русские писатели понимали, что от сильной единоличной власти до «людодерства» Дракулы всего лишь один шаг. Они пытались ограничить «царскую грозу» законом и милосердием. В послании митрополиту Даниилу (до 1539 г.) Федор Карпов видел государственный идеал в монархии, основанной на законе, правде и милости.

Церковные писатели были разделены на два лагеря – иосифлян и нестяжателей, или заволжских старцев. На XVI в. пришелся невиданный ранее расцвет публицистики. Митрополит Геннадий, Иосиф Волоцкий и его последователи иосифляне (митрополиты Даниил и Макарий, Зиновий Отенский и др.) защищали право общежительных монастырей владеть землей и крестьянами, принимать богатые пожертвования, не допуская при этом никакой личной собственности монаха. Они требовали для упорных еретиков высшей меры наказания («Слово об осуждении еретиков» в Пространной редакции «Просветителя» Иосифа Волоцкого 1510–1511 гг.). Духовный отец нестяжателей Нил Сорский был противником монастырских вотчин и богатых вкладов, считал наилучшим видом монашества скитский образ жизни, понимая его под влиянием исихазма как аскетический подвиг, путь безмолвия и созерцания. Нестяжатели (князь-инок Вассиан Патрикеев, старец Артемий и др.) считали, что покаявшихся вольнодумцев следовало прощать, а нераскаявшихся – отправлять в заточение, но не казнить («Ответ кирилловских старцев на послание Иосифа Волоцкого об осуждении еретиков», возможно, 1504 г.). Иосифлянская партия, занимавшая высшие церковные посты, использовала судебные процессы в 1525 и 1531 гг. над Патрикеевым и Максимом Греком и в 1553–1554 гг. над еретиком боярским сыном Матвеем Башкиным и старцем Артемием для расправы с нестяжателями.

Памятниками религиозной борьбы являются трактат Зиновия Отенского «Истины показание к вопросившим о новом учении» (после 1566 г.) и созданное приблизительно тогда же анонимное «Послание многословное». Оба сочинения направлены против беглого холопа Феодосия Косого, самого радикального вольнодумца за всю историю Древней Руси, создателя «рабьего учения» – ереси народных низов.

Литература первой трети XVI в. разработала несколько способов соединения русской истории с всемирной. Хронограф редакции 1512 г. (1-я четв. XVI в.), составленный племянником и учеником Иосифа Волоцкого Досифеем Топорковым (см. § 6.4), является новым типом исторического труда, вводящего в русло всемирной истории историю славян и Руси, оплот православия и наследницу великих держав прошлого. Легенды о происхождении московских государей от римского императора Августа и о получении Владимиром Мономахом царских регалий от византийского императора Константина Мономаха объединены в «Послании о Мономаховом венце» бывшего митрополита Киевского Спиридона-Саввы и «Сказании о князьях Владимирских». Обе легенды использовались в официальных документах и московской дипломатии XVI в.

Ответом на католическую пропаганду Булевым церковной унии и первенства Рима стала теория «Москва – Третий Рим», выдвинутая старцем Псковского Елеазарова монастыря Филофеем в послании дьяку М. Г. Мисюрю Мунехину «против звездочетцев» (ок. 1523–1524 гг.). После отпадения католиков от правой веры и отступничества греков на Флорентийском соборе, в наказание за это завоеванных турками, центр вселенского православия переместился в Москву. Россия была объявлена последней мировой монархией – Ромейской державой, единственной хранительницей и защитницей чистой веры Христовой. В цикл основных произведений, объединенных темой «Третьего Рима», входят «Послание великому князю Московскому о крестном знамении» (между 1524–1526 гг.), принадлежность которого Филофею сомнительна, и сочинение «Об обидах Церкви» (30-е – нач. 40-х гг. XVI в.) так называемого продолжателя Филофея.

Спор за римско-константинопольское духовное наследие шел между Москвой и Новгородом, сохранявшим после утраты независимости оппозиционно-сепаратистские предания. «Повесть о новгородском белом клобуке» (Пространная редакция кон. XVI в.) объясняет происхождение особого головного убора новгородских архиепископов передачей из Константинополя в Новогород белого клобука, дарованного первым христианским императором Константином Великим папе Римскому Сильвестру I. Тем самым Новгороду было обеспечено право именоваться «Третьим Римом».

В публицистике XVI в. Иван Грозный представляет собой исторически колоритный тип самодержавного автора. В роли «отца Отечества» и защитника правой веры он сочинял послания, часто написанные его знаменитыми «кусательными глаголами» ‘насмешливо-саркастической манерой’ (переписка с Курбским, письма в Кирилло-Белозерский монастырь 1573 г., опричнику Василию Грязному 1574 г., литовскому князю Александру Полубенскому 1577 г., польскому королю Стефану Баторию 1579 г.), давал наказные памяти, произносил пылкие речи, переписывал историю (приписки к Лицевому летописному своду, отразившие его политические взгляды), участвовал в работе церковных соборов, писал гимнографические произведения (канон Ангелу Грозному, воеводе, стихиры митрополиту Петру, сретенью иконы Богоматери Владимирской и др.), обличал чуждые православию догматы, участвовал в ученых богословских диспутах. После открытых прений с Яном Рокитой, пастором общины чешских братьев (ответвление гусизма), им был написан «Ответ Яну Роките» (1570 г.) – один из лучших памятников антипротестантской полемики.

 

6.3. Западное влияние. Московская Русь не была отгорожена от Западной Европы и культуры латинского мира. Благодаря Геннадию Новгородскому и книжникам его круга изменился репертуар переводной литературы, бывшей ранее почти исключительно греческой. Конец XV – первые десятилетия XVI в. отмечены небывалым ранее активным обращением к западноевропейской книге. Появляются переводы с немецкого языка: «Прение живота и смерти» (кон. XV в.), народная «энциклопедия» «Луцидариус» (кон. XV – 1-я тр. XVI в.), медицинский трактат «Травник» (1534 г.), переведенный Николаем Булевым по заказу митрополита Даниила.

Писателем-западником был и Федор Карпов, сочувственно (в отличие от старца Филофея и Максима Грека) относившийся к пропаганде Булевым асторологии. В послании митрополиту Даниилу (до 1539 г.) отвечая на вопрос, что важнее в государстве: народное терпение или правда, Карпов отрицал и то и другое, уверенно утверждая, что в основе общественного порядка лежит закон, который должен быть основан на правде и милости. Для доказательства своих идей Карпов использовал «Никомахову этику» Аристотеля, сочинения Овидия «Метаморфозы», «Искусство любви» и «Фасты».

Среди светских переводов с латыни исключительный интерес представляет роман сицилийца Гвидо де Колумна «История разрушения Трои» (1270-е гг.). «Книга, глаголемая Троя», или «Троянская история» (кон. XV – нач. XVI в.), стала предтечей рыцарских романов на Руси. Она знакомила русского читателя с обширным кругом античных мифов (о походе аргонавтов, истории Париса, Троянской войне, странствиях Одиссея и т. д.) и романическими сюжетами (рассказы о любви Медеи и Язона, Париса и Елены и др.). Резко меняется и репертуар переводной церковной литературы. Появляются переводы западноевропейских латинских богословов (см. § 6.1, 6.4), среди которых выделяется «Книга святого Августина» (не позднее 1564 г.). В сборник входят «Житие Августина» епископа Поссидия Каламского, два произведения Псевдо-Августина: «О видении Христа, или о слове Бога» (Manuale), «Поучения, или Молитвы» (Meditationes), а также две русские повести XVI в. о Блаженном Августине, в которых использованы «бродячие» сюжеты, рассказанные Максимом Греком.

С западным влиянием связано «филологическое возрождение» в России. Новое отношение к тексту: к принципам его перевода, передачи и исправления, основанное на западноевропейских науках тривиума (грамматики, риторики, диалектики), берет свое начало на Руси с деятельности Максима Грека (в миру Михаил Триволис), ученика итальянских гуманистов. Приехав в Москву с Афона для перевода церковных книг в 1518 г., он пытался перенести на церковнославянскую почву богатый филологический опыт Византии и ренессансной Италии. В силу блестящего образования он стал центром интеллектуального притяжения, быстро обретя почитателей и учеников (В. Патрикеев, старец Силуан, позднее – старец Артемий, А. Курбский и др.) и нажив таких могущественных врагов, как митрополит Даниил. В 1525 и 1531 гг. Максима Грека, близкого к нестяжателям и опальному дипломату И. Н. Берсеню Беклемишеву, дважды судили, причем некоторые обвинения (умышленная порча церковных книг при их редактировании) имели филологический характер. Максиму Греку принадлежат публицистические сочинения: «Повесть страшна и достопамятна и о совершенном иноческом жительстве» (до 1525 г.) – о нищенствующих монашеских орденах на Западе и флорентийском проповедника Дж. Савонароле, «Слово, пространнее излагающе, с жалостию нестроениа и бесчиниа царей и властелех последняго века сего» (между, 1533–1539 гг. или сер. XVI в.), обличающее боярское «самовластие» при малолетнем Иване IV, идейная программа его царствования – «Главы поучительны начальствующим правоверно» (ок. 1547–1548 гг.), произведения против античных мифов, астрологии, апокрифов, суеверий и др.

 

6.4. Обобщающие литературные памятники. XVI  в. – время обобщающих литературных предприятий энциклопедического характера. Под руководством Макария, архиепископа Новгородского (1526–1542 гг.) и митрополита всея Руси (1542–1563 гг.), были составлены Великие Минеи Четии – грандиозный свод душеполезной литературы в 12 книгах, расположенной в порядке церковного месяцеслова. Работа, начатая в Новгороде в 1529/1530 г. и законченная в Москве около 1554 г., заключалась в поиске источников, отборе лучших списков, их редактировании, создании новых памятников и редакций. Макарий объединил усилия известных книжников, переводчиков и писцов. Среди них были Дмитрий Герасимов, переведший латинскую Толковую Псалтирь епископа Брунона Гербиполенского, или Вюрцбургского (1535 г.), Василий Тучков, переработавший простое новгородское «Житие Михаила Клопского» в риторически украшенную редакцию (1537 г.), новгородский пресвитер Илья, написавший житие болгарского мученика Георгия Нового (1538–1539 гг.) на основе устного рассказа афонских монахов, Досифей Топорков – редактор древнего «Синайского патерика» (1528–1529 гг.), основу которого составляет «Луг духовный» (нач. VII в.) византийского писателя Иоанна Мосха. Досифей Топорков известен как составитель двух обобщающих памятников: Хронографа редакции 1512 г. (см. § 6.2) и «Волоколамского патерика» (30-е–40-е гг. XVI в.). Последний труд представляет собой сборник рассказов о жизни святых иосифлянской школы русского монашества, прежде всего произведений о самом Иосифе Волоцком, его учителе Пафнутии Боровском, их сподвижниках и последователях.

В 1547 и 1549 гг. Макарий провел церковные соборы, на которых было канонизировано 30 новых общерусских святых – на 8 больше, чем за весь предшествующий период. После соборов были созданы десятки житий и служб новым чудотворцам. Среди них была жемчужина древнерусской литературы – «Повесть о Петре и Февронии Муромских» (кон. 1540-х гг.) Ермолая-Еразма. Писатель изобразил любовь крестьянской девушки из Рязанской земли, дочери простого бортника, и муромского князя, побеждающую все препятствия и даже смерть. Ермолай-Еразм использовал народно-поэтические «бродячие» сюжеты о борьбе со змеем-оборотнем и мудрой, вещей деве. Его произведение типологически близко памятникам западноевропейского эпоса: средневековым легендам о Тристане и Изольде, сербской юнацкой песне «Царица Милица и Змей с Ястребаца» и др. Повесть резко расходится с агиографическим каноном и потому не была включена Макарием в Великие Минеи Четии. Уже в XVI в. ее стали исправлять, приводя в соответствие с требованиями литературного этикета.

Макарий был вдохновителем церковного собора 1551 г., на котором были регламентированы многие стороны церковной, общественной и политической жизни Московского царства. Сборник соборных постановлений, расположенных в виде ответов церковных иерархов на сто вопросов царя Иван IV, получил название «Стоглав» и в течение века был основным нормополагающим документом Русской Церкви.

С деятельностью Макария связано, судя по всему, начало русского книгопечатания. В Москве в первой половине 1550-х – середине 1560-х гг. работала анонимная типография, выпускавшая книги без выходных данных. В 1564 г. Иван Федоров и Петр Мстиславец выпустили в свет Апостол – первую русскую печатную книгу с выходными данными. При ее подготовке была проведена большая текстологическая и редакторская работа. Переехав вместе с Мстиславцем в Великое княжество Литовское, Федоров основал во Львове первую на Украине типографию, где в 1573–1574 гг. напечатал новое издание Апостола. Предисловия и послесловия Федорова к его изданиям являются ценными памятниками этого литературного жанра.

Митрополит Даниил, гневно обличавший в словах и поучениях людские пороки, был редактором-составителем обширной Никоновской летописи (кон. 1520-х гг.) – самого полного свода известий по русской истории. Никоновская летопись использовалась при работе над «Степенной книгой» (1560–1563 гг.). Памятник был составлен монахом Чудова монастыря Афанасием (в 1564–1566 гг. митрополит Московский), но идея принадлежала, очевидно, Макарию. «Степенная книга» – первый опыт изложения русской истории по генеалогическому принципу, в форме княжеских жизнеописаний от Владимира Святого до Ивана IV. Введением к «Степенной книге» служит «Житие княгини Ольги» в редакции Сильвестра, протопопа кремлевского Благовещенского собора. Сильвестр является также редактором или автором «Домостроя» (сер. XVI в.) – обобщающего наставления о домашней жизни. Идеал «Домостроя» – рачительный хозяин, который властно вершит семейные дела в соответствии с христианскими нормами морали. Никоновская летопись была основным источником сведений по русской истории в грандиозном Лицевом летописном своде Ивана Грозного. Памятник охватывает всемирную историю с библейских времен до 1567 г. и сохранился в 10 богато иллюстрированных томах (более 16000 миниатюр).

6.5. Литература московской эмиграции. Противовесом официальной литературе XVI в., обожествлявшей царскую власть и утверждавшей исконность самодержавия на Руси, стало творчество Андрея Курбского, представителя княжеско-боярской оппозиции. Сразу после бегства в Литву он отправил первое послание Ивану Грозному (1564 г.) с обвинениями его в тирании и вероотступничестве. Грозный ответил политическим трактатом в эпистолярной форме, прославляющим «вольное царское самодержство» (1564 г.). После перерыва переписка возобновились в 1570-е гг. Спор велся о пределах царской власти: самодержавие или ограниченная сословно-представительная монархия. Обличению Ивана IV и его тирании Курбский посвятил «Историю о великом князе Московском» (видимо, 1579–1581 гг.). Если памятники официальной историографии 50–60-х гг. XVI в. («Степенная книга», «Летописец начала царства», составленный в связи завоеванием Казани в 1552 г., посвященная этому событию в контексте трехсотлетних русско-ордынских отношений «Казанская история») являются апологией Ивана IV и неограниченного самодержавия, то Курбский создал прямо противоположную им трагическую историю нравственного падения «прежде доброго и нарочитого царя», закончив ее впечатляющим по художественной силе мартирологом жертв опричного террора.

Во второй половине XVI в. московские эмигранты в Великом княжестве Литовском (один из последних адептов нестяжательства старец Артемий, Иван Федоров, князья Курбский и Михаил Оболенский-Ноготков и др.) занимались творчеством, переводили и редактировали книги, участвовали в создании типографий и книжных центров. Они способствовали возрождению церковнославянской книжности и укреплению православного сознания в религиозно-культурной борьбе с католиками и протестантами накануне Брестской унии 1596 г.

 

6.6. В преддверии Смуты. Традиции воинских повестей продолжает «Повесть о прихождении Стефана Батория на град Псков» иконописца Василия (1580-е гг.), рассказывающая о героической обороне города от польско-литовской армии в 1581 г. В 1589 г. в России было учреждено патриаршество, способствовавшее оживлению литературной деятельности и книгопечатания. «Повесть о житии царя Федора Ивановича» (до 1604 г.), написанная первым русским патриархом Иовом в традиционном стиле идеализирующего биографизма, стоит у истоков литературы Смутного времени.

 

7. Столетие перехода к литературе нового времени

(XVII в.)

 

7.1. Литература Смутного времени. XVII в. – переходный период от древней к новой литературе, от Московского царства к Российской империи. «Бунташное» столетие началось Смутой: страшным голодом, гражданской войной, польской и шведской интервенцией. События, потрясшие страну, породили острую необходимость осмыслить их. За перо взялись люди самых разных взглядов и происхождения: келарь Авраамий Палицын, описавший в «Истории» (после 1613 – до конца 1626 г.) героическую защиту Троице-Сергиева монастыря от польско-литовских войск, дьяк Иван Тимофеев, витиеватым языком изложивший события от Ивана Грозного до Михаила Романова во «Временнике» (работа велась до смерти автора в 1631 г.), князь И. А. Хворостинин – писатель-западник, фаворит Лжедмитрия I, сочинивший в свое оправдание «Словеса дней, и царей, и святителей московских» (возможно, 1619 г.), князь С. И. Шаховской – автор «Повести на память великомученика царевича Димитрия», «Повести о некоем мнисе…» (о Лжедимитрии I) и, возможно, «Повести книги сея от прежних лет», или «Летописной книги» (1-я тр. XVII в.), которую приписывают также князям И. М. Катыреву-Ростовскому, И. А. Хворостинину и др.

Трагедия Смуты вызвала к жизни яркую публицистику, служившую целям освободительного движения. Агитационным сочинением в форме грамоты-воззвания против польско-литовских интервентов, захвативших Москву, является «Новая повесть о преславном Российском царстве» (1611 г.). В «Плаче о пленении и конечном разорении Московского государства» (1612 г.), изображающем в риторически украшенной форме «падение превысокой России», широко использованы агитационно-патриотические грамоты патриархов Иова, Гермогена (1607 г.), вождей народного ополчения князя Дмитрия Пожарского и Прокопия Ляпунова (1611–1612 гг.). Внезапная смерть в двадцатитрехлетнем возрасте князя М. В. Скопина-Шуйского, талантливого полководца и народного любимца, породила упорную молву о его отравлении боярами из зависти, по причине династического соперничества. Слухи легли в основу народной исторической песни, использованной в «Писании о преставлении и погреблении князя М. В. Скопина-Шуйского» (нач. 1610-х гг.).

События Смутного времени послужили толчком к созданию многочисленных региональных литературных памятников (обычно в форме повестей и сказаний о чудесах от местночтимых икон), посвященных эпизодам борьбы с иностранной интервенцией в разных областях страны: в Курске, Ярославле, Великом Устюге, Устюжне, Тихвинском, рязанском Михайлове монастыре и других местах.

Отголоском Смуты является творчество подьячего Тимофея Акундинова – последнего, девятнадцатого по счету, самозванца в XVII в. Бежавший из России и выдававший себя за наследника царя Василия Шуйского, он вручил стихотворную декларацию русскому посольству в Константинополе в 1646 г. (четвертован в Москве в 1654 г.). Литературу «государевых изменников» продолжил подьячий Григорий Котошихин, обладавший несомненным литературным талантом. В шведской эмиграции он сочинил историческое и нравоописательное произведение «О России в царствование Алексея Михайловича» (1666–1667 гг.) и был казнен в 1667 г. в пригороде Стокгольма за убийство в пьяной драке.

 

7.2. Развитие беллетристики. Историческая правда и вымысел. Центральный памятник легендарной историографии XVII в. – новгородское по происхождению «Сказание о Словене и Русе» (не позднее 1638 г.), посвященное происхождению славян и началу Русского государства (от потомков патриарха Ноя до призвания варягов), включающее в себя популярную в средневековой славянской историографии легендарную грамоту Александра Македонского славянским князьям. Сказание было включено в Летописный патриарший свод 1652 г. и тем самым стало официальной версией начальной русской истории. Оно оказало сильнейшее влияние на последующую русскую историографию.

Беллетризация исторических жанров отчетлива видна в цикле легенд о начале Москвы, в который входят «Повесть о зачале Москвы» (XVII в.) и «Сказание об убиении Даниила Суздальского и о начале Москвы» (между 1652–1681 гг.). Историческая канва полностью подчинена здесь вымышленной интриге с элементами авантюрного сюжета. К беллетристике на историко-агиографическую тему принадлежит «Повесть о Тверском Отроче монастыре» (2-я пол. XVII в.). В произведении использованы символика свадебного обряда и вымышленный народо-поэтический сюжет: неразделенная любовь княжеского слуги Георгия к красавице Ксении, дочери сельского пономаря, отвергшей его в день свадьбы и «Божиим изволением» вышедшей замуж за своего суженого – князя.

В недрах традиционных агиографических жанров (сказания об основании монастыря, о явлении креста и т. п.) зрели ростки новых повествовательных форм и литературных приемов. Особенности жития и бытовой биографической повести соединяет в себе «Повесть об Ульянии Осорьиной», или «Житие Юлиании Лазаревской» (1-я пол. XVII в.), написанная ее сыном Дружиной Осорьиным. Муромская помещица воплощает собой идеальный характер русской женщины, сострадательной и трудолюбивой, ежедневно пребывающей в делах и заботах о своих ближних. Всем своим поведением она утверждает святость добродетельной жизни в миру. К произведениям муромского цикла, давшим замечательные женские образы, принадлежит «Повесть о Марии и Марфе», или «Сказание об Унжеском кресте» (1-я пол. XVII в.). Чудесное создание животворящего креста, местной святыни, связано здесь с судьбой любящих сестер, надолго разлученных ссорой их мужей из-за почетного места на пиру.

Литературой XVII в. впервые была осознана самодовлеющая ценность художественного постижения мира и художественного обобщения. На пересечении народно-поэтических и книжных традиций возникла «Повесть о Горе-Злочастии» – морально-философская притча о блудном сыне, злосчастном бродяге-бражнике, гонимом злым роком. С поразительной силой она раскрывает в собирательном образе вымышленного героя, безымянного молодца – купца, вечный конфликт отцов и детей, тему роковой несчастной судьбы, желанное избавление от которой лишь смерть или уход в монастырь. Зловеще-фантастический образ Горя-Злочастия олицетворяет нечистую совесть самого молодца. По поэтичности и глубине художественной мысли произведение принадлежит к числу лучших достижений древнерусской литературы.

«Повесть о Савве Грудцыне» (возможно, 1660-е гг.) входит в круг западноевропейских средневековых легенд о договоре человека с дьяволом. Произведение разрабатывает на русском материале тему продажи души за мирские блага и любовные наслаждения, соединяя основную сюжетную линию с волшебной сказкой. «Повесть о Фроле Скобееве» – новое явление в русской литературе петровского времени. Это развлекательная новелла плутовского жанра, популярного в Западной Европе XVI–XVII вв. Ее герой – худородный дворянин, ловкий обманщик, решивший соблазнить богатую невесту и удачной женитьбой обеспечить себе безбедную жизнь. «Повесть о Карпе Сутулове» (кон. XVII – нач. XVIII вв.), прославляющая находчивый женский ум и высмеивающая незадачливые любовные похождения купца, попа и архиерея, близка народной смеховой культуре, расцвет которой пришелся на XVII в.

 

7.3. Народная смеховая культура. Вышедшие из ее среды произведения отразили решительный отход от старых книжно-славянских традиций и «душеполезного чтения», меткую народную речь и влияние деловой письменности. Объектами народной сатиры стали общественные отношения и судопроизводство («Повесть о Ерше Ершовиче»), продажность и взяточничество судей («Повесть о Шемякином суде», развивающая плутовскую линию в русской литературе), социальная несправедливость и бедность («Азбука о голом и небогатом человеке»), быт и нравы духовенства и монашества («Калязинская челобитная», «Сказание о попе Саве»), шутовские персонажи («Повесть о Фоме и Ереме»). В жанре parodia sacra написана «Служба кабаку», восходящая к таким латинским службам пьяницам, как «Всепьянейшая литургия» (XIII в.). Западноевропейский «бродячий» сюжет, «выворачивающий наизнанку» церковную исповедь, использован в «Повести о Куре и Лисице». Польский прототип имеет «Сказание о роскошном житии и веселии», изображающая псевдоутопию – сказочный рай обжор и пьяниц. Памятники народной смеховой культуры с большим сочувствием рисуют ум, ловкость и находчивость простого человека («Повесть о Шемякином суде», «Сказание о крестьянском сыне», «Повесть о бражнике»).

 

7.4. Активизация местной литературной жизни. Начиная со Смутного времени развиваются местные литературы, сохраняющие связь с центром и, как правило, традиционные формы повествования. XVII в. в изобилии представляет образцы прославления местных святынь, не получивших общерусского почитания (жития, сказания о чудотворных иконах, повести о монастырях) и примеры создания новых редакций уже известных произведений. Из литературных памятников русского Севера можно выделить жизнеописания святых, живших в XVI в.: «Повесть о житии Варлаама Керетского» (XVII в.) – кольского священника, убившего жену и в великом горе скитавшегося в ладье с ее трупом по Белому морю, вымаливая у Бога прощение, и «Житие Трифона Печенгского» (кон. XVII – нач. XVIII в.) – основателя самого северного монастыря на реке Печенге, просветителя саамов в западной части Кольского полуострова.

Первой историей Сибири является летопись тобольского дьяка Саввы Есипова (1636 г.). Ее традиции были продолжены в «Истории Сибирской» (кон. XVII в. или до 1703 г.) тобольского дворянина Семена Ремезова. Цикл повестей посвящен взятию Азова донскими казаками в 1637 г. и их героической обороне крепости от турок в 1641 г. «Поэтическая» повесть об Азове (рубеж 1641–1642 гг.) сочетает документальную точность с казачьим фольклором. В использовавшей ее «сказочной» повести об Азове (1670–1680-е гг.) историческая правда уступает место художественному вымыслу, основанному на большом количестве устных преданий и песен.

 

7.5. Западное влияние. В XVII в. Московская Русь бурно завершает средневековую эпоху, спеша наверстать упущенное за предшествующие столетия. Тяга к западноевропейской культуре, прежде всего польской и латинской, возрастание интереса к светским беллетристическим жанрам изменили репертуар переводной литературы. Крупнейшим переводческим центром был Посольский приказ в Москве. В 1607 г. служивший там переводчиком выходец из Литовской Руси Ф. К. Гозвинский перевел с древнегреческого басни Эзопа и его легендарное жизнеописание. Посольский переводчик Иван Гуданский участвовал в коллективном переводе «Великого зерцала» (1674–1677 гг.) и самостоятельно перевел с польского рыцарский роман «История о Мелюзине» (1677 г.).

Переводной рыцарский куртуазный роман стал одним из наиболее значительных событий переходной эпохи. Он принес с собой увлекательные приключения, благородство чувств, мир самоотверженной любви и дружбы, прославление женской красоты, рыцарский кодекс чести. Самое популярное произведение этого жанра на Руси – «Повесть о Бове-королевиче», восходящая через сербский перевод к средневековому французскому роману о подвигах Бово д’Антона, в разных стихотворных и прозаических переработках обошедшему всю Европу. Не позднее первой половины XVII в. «Повесть о Бове-королевиче» стала известна в Московской Руси. Во второй половине XVII в. в русской литературе появляется «Повесть о Петре Златых Ключей», восходящая через польское посредство к французскому любовному роману о Петре и прекрасной Магелоне, созданному в XV в. при дворе бургундских герцогов. Устное бытование предшествовало литературной обработке знаменитой «Повести о Еруслане Лазаревиче», отразившей древнее восточное сказание о богатыре Рустеме, известное в поэме «Шах-наме» Фирдоуси (X в.). На Руси рыцарские повести о Бове-королевиче, о Петре Златых Ключей, о Еруслане Лазаревиче прочно вошли в низовую культуру, где неоднократно перерабатывались, все больше приобретая очертания богатырской сказки в крестьянской среде или развиваясь в направлении галантной «гистории» под пером городских редакторов. В XVIII–XIX вв. старый рыцарский роман стал самой настоящей народной книгой и вошел в лубочную литературу.

Во второй половине XVII в. получают распространение переводные с польского народно-городские книги: «Великое Зерцало» (в двух переводах 1674–1677 гг. и 1690-х гг.) и «Римские деяния» (посл. тр. XVII в.) – сборники нравоучительных повестей, «Фацеции» (1679 г.) – псевдоисторические анекдоты, короткие рассказы о комических случаях и остроумных ответах, «Апофегмы» Б. Будного (два перевода не позднее посл. четв. XVII в.) – меткие изречения, анекдоты, занимательные новеллы.

 

7.6. Русская стихотворная культура и литература барокко. Начиная со Смутного времени в русскую литературу прочно входит виршевая поэзия с ее неравносложным рифмованным так называемым говорным стихом. Досиллабическая поэзия опиралась на древнерусские книжные и устные традиции, но вместе с тем испытала влияния, шедшие из Польши и Юго-Западной Руси. Среди старших поэтов были князья С. И. Шаховской и И. А. Хворостинин, окольничий Алексей Зюзин, приказные служащие Ф. К. Гозвинский и Антоний Подольский, Евстратий. В 30–40-е гг. XVII в. образовалась «приказная школа» стихотворства, объединившая служащих московских приказов. Ее наиболее видные представители – И. В. Шевелев Наседка и Савватий, справщики (редакторы) Московского Печатного двора, бывшего крупнейшим очагом культуры и местом службы многих писателей. Стихотворная школа существовала также в основанном патриархом Никоном Воскресенском Новоиерусалимском монастыре, виднейшими представителями которой были архимандриты Герман (ум. 1681 г.) и Никанор (ум. 1698 г.), пользовавшиеся изосиллабической версификацией.

Говорной стих был вытеснен из высокой поэзии более строго организованным силлабическим стихом и перешел в низовую литературу. Силлабическая поэзия появилась в России под влиянием польского барокко, где основные силлабические размеры сложились в XVI в. по образцам латинской поэзии. Решающее значение имело творчество белоруса Симеона Полоцкого (с 1664 г. в Москве). Он стал первым придворным поэтом, распространителем новых литературных вкусов, создателем новой словесной культуры барокко и силлабической поэзии с развитой системой стихотворных размеров и жанров. До конца жизни (ум. 1680 г.) Симеон Полоцкий работал над двумя огромными поэтическими сборниками: «Вертоградом многоцветным» (1678 г.) – «стихотворной энциклопедией» с расположенными в алфавитном порядке произведениями и «Рифмологионом, или Стихословом» – собранием панегирических стихов на разные случаи из жизни царской семьи и вельмож. В 1680 г. вышла из печати его «Псалтирь рифмотворная» – первое в России стихотворное переложение псалмов, созданное в подражание «Псалтири Давида» (1579 г.) польского поэта Яна Кохановского. Чрезвычайно плодовитый автор, Симеон писал пьесы в стихах: «Комедия притчи о блудном сыне» (1673–1678 гг.), «О Навходоносоре царе…» (1673 – нач. 1674 г.), проповеди – «Обед душевный» (1675 г., изд. 1682 г.) и «Вечеря душевная» (1676 г., изд. 1683 г.), полемические сочинения и т. д.

Симеон Полоцкий способствовал становлению литературной школы барочных авторов. После его смерти место придворного писателя занял его ученик Сильвестр Медведев, посвятивший памяти своего наставника эпитафию – «Епитафион» (1680 г.). Возглавив московских западников – «латинствующих», Медведев повел решительную борьбу с партией писателей-грекофилов (патриарх Иоаким, Евфимий Чудовский, братья Иоанникий и Софроний Лихуды, иеродиакон Дамаскин), и пал в этой борьбе, казненный в 1691 г. В соавторстве с Карионом Истоминым Медведев написал историческое сочинение о реформах царя Федора Алексеевича, стрелецком бунте 1682 г. и первых годах регенства царевны Софьи – «Созерцание краткое лет 7190, 91 и 92, в них же что содеяся во гражданстве». Конец XVII в. был временем наибольших творческих успехов придворного автора Кариона Истомина, написавшего огромное количество стихотворений и поэм, эпитафий и эпиграмм, ораций и панегириков и усовершенствовавшего русский стих элементами тоники. Его новаторский педагогический труд, иллюстрированный стихотворный «Букварь» (цельногравированный 1694 г. и наборный 1696 г.), переиздавался и использовался в качестве учебной книги еще в начале XIX в.

С барочной культурой связано возникновение театра при дворе царя Алексея Михайловича в 1672 г. Замысел его создания принадлежал знаменитому государственному деятелю боярину-западнику А. С. Матвееву, главе Посольского приказа. Первым режиссером и драматургом был лютеранский пастор Иоганн Готфрид Грегори. Написанное им на сюжет библейской книги Есфирь «Артаксерксово действо» (1672 г.) стало первой пьесой русского тетра, шедшей без антрактов десять часов. В 1673 г. содатели театра обратились к аничной мифологии и поставили музыкальный балет «Орфей» на основе немецкого балета «Орфей и Эвридика». К началу XVIII в. в Россию проникает школьный театр, использовавшийся с воспитательными и религиозно-политическими целями в западноевропейских учебных заведениях. Театральные представления шли в Славяно-греко-латинской академии, основанной в 1687 г. («Комедия ужасная измена сластолюбивого жития» 1701 г. и др.), и в ростовской школе, открытой митрополитом Димитрием Ростовским в 1702 г. («Комедия на Рождество Христово» 1702 г. и др.).

Димитрий Ростовский (в миру Даниил Саввич Туптало), переехавший в Россию с Украины в 1701 г., подвел итог древнерусской агиографии. На основе Великих Миней Четиих, древнерусских, латинских и польских источников он создал «Жития святых» в четырех томах, переработав старые редакции, приблизив их к пониманию современного ему читателя. Первое издание его труда вышло в свет в типографии Киево-Печерского монастыря в 1684–1705 гг. и сразу же завоевало читательскую любовь. По мотивам его житий ставились пьесы в придворном театре царевны Натальи Алексеевны, любимой сестры Петра I, в начале XVIII в.: «комедии» Варлаама и Иоасафа, мучениц Евдокии и Екатерины и др.

 

7.7. Церковный раскол и старообрядческая литература. Быстро расширявшаяся работа Московского Печатного двора требовала все большего числа знатоков богословия, грамматики и греческого языка. Для перевода и редактирования книг в Россию были приглашены «киевские старцы» Епифаний Славинецкий, Арсений Сатановский и Дамаскин Птицкий, приехавшие в Москву в 1649–1650 гг. Югозападнорусская книжность стала одним из источников никоновской церковной реформы. Ее другой составной частью явился современный греческий церковный обряд, отличия которого от старорусского заботили еще патриарха Иосифа. В 1651–1653 гг. по его благословению ученый монах Арсений Суханов ездил на православный Восток (в Константинополь, Иерусалим, Египет) с целью сравнительного изучения греческой и русской церковной практики. Увиденное во время путушествия и критические отзывы о греках Суханов изложил в сочинении «Проскинитарий» (греч. ‘Поклонник’) (1653 г.).

В 1653 г. патриарх Никон начал проводить унификацию русской обрядовой традиции с современной греческой (и с православной в целом). Никоновская реформа была отвергнута старообрядцами, защитниками древних славяно-византийских обрядов, и положила начало церковному расколу. Из среды противников реформ, ломавших освященный столетиями русский уклад, вышла блестящая плеяда писателей-старообрядцев. Среди них были основоположник «боголюбческого» движения Иван Неронов, архимандрит Спиридон Потемкин, протопопоп Аввакум Петров, соловецкие монахи Герасим Фирсов, Епифаний и Геронтий, проповедник самосожжения как последнего средства спасения от Антихриста иеродиакон Игнатий Соловецкий, противник таких «самоубийственных смертей» Ефросин, священник Лазарь, дьякон Федор Иванов, инок Авраамий, суздальский священник Никита Константинов Добрынин и др.

В Пустозерске был создан шедевр русской литературы – «Житие» протопопа Аввакума, написанное неповторимым по богатству и выразительности «русским природным языком» (1672–1675 гг.). Это далеко не единственное автобиографическое житие в XVI–XVII вв. К памятникам такого рода относятся повесть Мартирия Зеленецкого (1580-е гг.), «Сказание об Анзерском ските» (кон. 1630-х гг.) Елеазара и замечательное «Житие» (в двух частях 1667–1671 гг. и ок. 1676 г.) Епифания, пустозерского узника, духовного отца Аввакума. Однако его произведение не только автобиография, но также искренняя исповедь правдоискателя и пламенная проповедь бойца, готового умереть за свои идеалы. В творчестве Аввакума, автора более 80 богословских, эпистолярных, полемических и других сочинений, крайняя традиционность взглядов сочетается с новаторскими установками в искусстве слова. Языку Аввакума близка литературная манера старообрядца Иоанна Лукьянова, автора автора паломнических записок о «хождении» в Иерусалим в 1701–1703 гг.

Духовной дочери Аввакума боярыни Ф. П. Морозовой, умерщвленной голодной смертью вместе с ее сестрой княгиней Е. П. Урусовой и женой стрелецкого полковника М. Г. Даниловой в земляной тюрьме в Боровске в 1675 г. за отказ принять церковную реформу, посвящена «Повесть о боярыне Морозовой», произведение высоких художественных достоинств. Близкий к опальной боярыне автор создал вскоре после ее смерти в форме жития яркую и правдивую летопись одного из наиболее драматических событий в истории раннего старообрядчества.

В 1694 г. на северо-востоке от Онежского озера Даниил Викулин и Андрей Денисов основали Выговское общежительство, ставшее крупнейшим книжным и литературным центром старообрядчества в XVIII – середине XIX в. Старообрядческая книжная культура, развивавшаяся также в Стародубье (с 1669 г.), на Ветке (с 1685 г.) и в других центрах, продолжила древнерусские духовные традиции в новых исторических условиях.

 

Основные источники и литература

Источники. Библиотека литературы Древней Руси. СПб., 1997–2001. Т. 1–7, 9–11 (изд. продолжается); Памятники литературы Древней Руси. М., 1978–1994. [Вып. 1–12].

Исследования. Адрианова-Перетц В. П. «Слово о полку Игореве» и памятники русской литературы XI–XIII вв. Л., 1968; она же. Древнерусская литература и фольклор. Л., 1974; Еремин И. П. Лекции и статьи по истории древней русской литературы. 2-е изд. Л., 1987; Истоки русской беллетристики. Л., 1970; Казакова Н. А., Лурье Я. С. Антифеодальные еретические движения на Руси XIV – начала XVI в. М.; Л., 1955; Ключевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М., 1989; Лихачев Д. С. Человек в литературе Древней Руси. М., 1970; он же. Развитие русской литературы X–XVII вв.: Эпохи и стили. Л., 1973; он же. Поэтика древнерусской литературы. 3-е изд. М., 1979; Мещерский Н. А. Источники и состав древней славяно-русской переводной письменности IX–XV вв. Л., 1978; Панченко А. М. Русская стихотворная культура XVII в. Л., 1973; он же. Русская культура в канун петровских реформ. Л., 1984; Перетц В. Н. Из лекций по методологии истории литературы. Киев, 1914; Робинсон А. Н. Жизнеописания Аввакума и Епифания: Исследования и тексты. М., 1963; он же. Литература Древней Руси в литературном процессе средневековья XI–XIII вв.: Очерки литературно-исторической типологии. М., 1980; Русская литература X – первой четверти XVIII в. / Под ред. Д. С. Лихачева // История русской литературы: В четырех томах. Л., 1980. Т. 1. С. 9–462; Сазонова Л. И. Поэзия русского барокко: (вторая половина XVII – начало XVIII в.). М., 1991; Соболевский А. И. Переводная литература Московской Руси XIV–XVII вв. СПб., 1903; Шахматов А. А. Разыскания о русских летописях. М., 2001.

Учебники, хрестоматии. Гудзий Н. К. История древней русской литературы. 7-е изд. М., 1966; он же. Хрестоматия по древней русской литературе / Науч. ред. Н. И. Прокофьев. 8-е изд. М., 1973; История русской литературы X–XVII вв. / Под ред. Д. С. Лихачева. М., 1985; Кусков В. В. История древнерусской литературы. 7-е изд. М., 2002; Орлов А. С. Древняя русская литература XI–XVII вв. 3-е изд. М.; Л., 1945; Сперанский М. Н. История древней русской литературы. 4-е изд. СПб., 2002.

Справочники. Библиография советских русских работ по литературе XI–XVII вв. за 1917–1957 гг. / Сост. Н. Ф. Дробленкова. М.; Л., 1961; Библиография работ по древнерусской литературе, опубликованных в СССР: 1958–1967 гг. / Сост. Н. Ф. Дробленкова. Л., 1978. Ч. 1 (1958–1962 гг.); Л., 1979. Ч. 2 (1963–1967 гг.); то же: 1968–1972 гг. / Сост. Н. Ф. Дробленкова. СПб., 1996; то же: 1973–1987 гг. / Сост. А. Г. Бобров и др. СПб., 1995. Ч. 1 (1973–1977 гг.); СПб., 1996. Ч. 2 (1978–1982 гг.); СПб., 1996. Ч. 3 (1983–1987 гг.); Библиография работ по древнерусской литературе, опубликованных в СССР (России): 1988–1992 гг. / Сост. О. А. Белоброва и др. СПб., 1998 (изд. продолжается); Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л., 1987. Вып. 1 (XI–первая половина XIV в.); Л., 1988. Вып. 2 (вторая половина XIV–XVI в.). Ч. 1 (А–К); Л., 1989. Вып. 2 (вторая половина XIV–XVI в.). Ч. 2 (Л–Я); СПб., 1992. Вып. 3 (XVII в.). Ч. 1 (А–З); СПб., 1993. Вып. 3 (XVII в.). Ч. 2 (И–О); СПб., 1993. Вып. 3 (XVII в.). Ч. 2 (И–О); СПб., 1998. Вып. 3 (XVII в.). Ч. 3 (П–С) (изд. продолжается); Энциклопедия «Слова о полку Игореве». СПб., 1995. Т. 1–5.

В. В. Калугин, доктор филологических наук, профессор


 
Ссылки по теме:
 

  • Древнерусская литература

  •  
    Поиск Искомое.ru

    Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"